Ряд ученых, таких как А.А. Баранов, В.Э. Мильман, Л.М. Митина считают, что существует однозначная связь между уровнем тревожности человека и его подверженностью стрессу. Причем первая, скорее природно обусловленная величина, нежели особенность характера [13, 41, 42]. Это свойство оказывает большое влияние на систему отношений индивида и связано с такими свойствами нервной системы как ее слабость и неуравновешенность нервных процессов [26], сензитивность и эмоциональная возбудимость [69]. В трудах И.Н. Ярушиной отмечается отрицательная зависимость между двумя переменными: уровнем надежности приятия решения и уровнем тревожности человека. Иными словами, степень тревожности индивида негативно влияет на надежность его деятельности [77]. В связи с тем, что высоко тревожные люди предъявляют чрезмерные требования к себе, осуществление сложной деятельности, обладающей свойством неоднозначности и неопределенности, вызывает у них повышенную нервно-психическую напряженность, по сравнению с людьми с тревожность в пределах нормы, сообщает И. М. Фейнгерберг [72]. Механизм этой связи двух параметров в том, что тревожный индивид вместо активного поиска решения проблемы склонен к излишнему акцентированию внимания на качестве успешности своей деятельности, подходит чрезмерно ответственно, переоценивает совершенные ошибки [74]. Такой человек значительную часть ресурсов расходует на анализ бракованных решений, нежели на поиск выгодного решения ситуации, обнаружение новой системы преодоления трудностей [6].
Многие ученые подчеркивают, что существует связь уровня стрессоустойчивости и с мотивационными установками личности. Эти отношения выражаются через психологический закон Йеркса-Додсона, который гласит, что наилучший результат деятельности достигается при среднем уровне мотивации. Полагается, что длительное психо-эмоциональное напряжение, которое сопровождает излишнюю мотивированность, приводит к ошибкам и такая работа оказывается малоэффективной.
Также в категорию мотивационных установок личности можно отнести тенденцию направленности поиска причин проблемной ситуации, локализацию контроля над ними, которую J.B. Rotter трактует терминами интернальность-экстернальность [86]. Ряд специалистов отмечают большую стрессоустойчивость у людей, склонных брать ответственность за событие на себя, а не перекладывать ее на других [66, 86, 88].
Такое личностное свойство как самооценка также связано с уровнем резистентности стрессовым ситуациям. Это представление человека о самом себе, личности и ее важности, ценности своей деятельности и ее результатов среди других индивидов; оценивание своих положительных и отрицательных сторон. По заключению Б.Г. Ананьева, самооценка придает личности цельность, участвует в саморугуляции и волевых психических функциях [6]. Как пишет исследователь А.Л. Церковский, лишь адекватная высокая самооценка предполагает высокую толерантность к стресс-факторам [74].
На степень стрессоустойчивости также влияют стратегии поведения, так называемые стили реагирования. В упрощенном виде их можно представить как защитные (реакция индивида в форме психологической защиты), продуктивные (направленность на решение проблемы). В литературе стали выделять два полюса совладеющего поведения: конструктивный и дезадаптивый. Подобные по логике стилевые характеристики выделил и описал Ганс Томэ [49], некие шаблоны стиля поведения в стресс-ситуациях. Первый стиль содержит в себе сумму всех стратегий направленных на достижение положительного результата, анализ ситуации, поощрение себя; второй связан с пассивной тактикой, содержащей в себе уклонение, избегание, обесценивание и обвинение других, жалобы и жертвенность.
В работах Б.Б. Величковского продемонстрированы закономерности между личной стрессовой резистентности и некоторыми аспектами благополучия индивида [18]. Исследователь подчеркивает, что высокий уровень личной устойчивости к стрессу создает низкую вероятность развития болезней, предшествующих обследованию, с быстрым течением в период шести месяцев. Кроме того, высокая стрессовая резистентность связана с меньшим риском развития хронических заболеваний. Также устойчивость к стрессогеным факторам проявляется и на бехевиоральном уровне в виде такие непродуктивных форм совладения со стрессом как курение, алкоголь и другие ПАВ.
Не малое количество научных трудов посвящено исследованию резистентности к стрессовым воздействиям субъектов коронарного типа (типа А), которые особенно подвержены стрессу [74]. Так, А.Г. Маклаков с соавторами предоставляют результаты анализа, в которых говорится о высокой вероятности у людей типа А, находясь в длительном стрессе, заболеть ишемической болезнью сердца [36]. Подобные результаты получили ряд зарубежных авторов, отмечая, в которых, наклонность людей тепа А к неадекватному оцениванию стоящих перед ними задач, а также ошибки в принятии решений [80].
Профессиональный стресс - комплексное явление, содержащие в себе реакции организма на психическом и соматическом уровнях в ответ на сложные, неоднозначные и экстремальные события в трудовой деятельности индивида. Сейчас этот феномен выделяется в формате МКБ-10 и имеет свою отдельную рубрику Z.73. Определение его в ней звучит следующим образом: «стресс, связанный с трудностями управления своей жизнью» [11].
В литературе можно встретить такое понятие как «психическое выгорание», которое обычно всегда упоминается в качестве синдрома, появляющегося у работников в результате продолжительного воздействия профессиональных стрессов [62].
При анализе сторон образования и протекания синдрома «выгорания» у представителей различных профессий получены данные, что встречается этот феномен выраженное по частоте и силе у индивидов, в профессиональной деятельности которых присутствует система «человек-человек» [65]. Стоит отметить, что такая система отношений, где человеку необходимо большую часть профессиональных функций осуществлять через взаимодействие с другими людьми прослеживается, в полной мере, у медицинских работников.
Базисными признаками профессионального «выгорания» считаются: влекущее за собой снижение рабочей продуктивности истощение эмоциональной сферы; обезличенность своей должности, формализация контактов, прекращение эмоциональной вовлеченности и участия; обесценивание результатов своей деятельности, снижение самооценки профессионала [11].
Симптомы «выгорания» достаточно разнообразны и варьируются в диапазоне от психоэмоциональных проявлений типа раздражительности, повышенной утомляемости и т.д. до невротических и даже психосоматических расстройств у самих врачей. При этом оказывает влияние структура личности врача: психастеники, например, склонны впадать в уныние и тревогу от трудностей на работе, а у специалистов, личность которых несет в себе ригидные, или, тем более, гипертимные черты, больше шансов впасть в агрессию, раздражение и эмоционально срываться на пациентов [62].
Таким образом, заключаем, что профессиональный стресс есть результат снижения мотивов успешности и помощи людям в профессиональной деятельности, а увлеченность своей работой является противоположным полюсом феномена «выгорания», одной из характеристик повышающих личную стрессоустойчивость специалиста. Рядом ученых предоставлены данные касательно того как профессиональная деформация у медиков приводит к высокому уровню «выгорания» и растут агрессивные тенденции по отношению к пациентам, их отвержению с использованием критики, оценок, давления [62].
Выявлено, продолжительность стрессовой ситуации, ее хронический характер являются одним из главных факторов провоцирующих возникновение синдрома профессионального выгорания. На возникновение стресса у работников различных профессий оказывают влияние такие факторы как:
- отсутствие возможности реализовать потенциал своей личности и ограничение свободы действий и творчества;
- однообразность и шаблонность деятельности;
- высокий уровень неопределенности в оценке результата труда, отсутствие доступа к информации о результате;
- отсутствие удовлетворенности статусом в обществе [19].
Причиной синдрома профессионального «выгорания» среди работников могут служить особенности структуры и организации предприятия, характером профессионального труда, особенностями личности самих работников, а также особенностей их коллегиальных отношений [65].
Люди, работающие в медицинских учреждениях, часто подвержены значительному личностному стрессу [62]. Такие субъекты испытывают сложности при доверительных отношениях. Особая черта медицинских работников это симптомы анозогнозии: тенденция не признавать собственные заболевания. Изучение установок медиков позволил выявить и другую присущую им особенность: мнение, что если признать подверженность стресс-факторам автоматически, как бы, признать собственную профессиональную несостоятельность. Считается, что именно эта дисфункциональная установка и вызывает чувство стыда, что в свою очередь, и приводит к болезненному отрицанию симптомов «выгорания» [11].
Провоцирует развитие данного процесса ряд физиологических, психологических и личностных характеристик: высокий уровень нейротизма (эмоциональной лабильности); высокий уровень самоконтроля, особенно при выражении чувств негативного спектра, с намерением их подавить; стремление рационализировать свои поступки; психастенические симптомы: повышенная тревожность и депрессивность, в связи с повышенными требованиями к себе и подавление мнегативных, агрессивных тенденций; ригидность как личностная черта. Парадокс состоит в том, что способность медицинских работников отрицать свои негативные эмоции может иногда быть силой, но нередко это становится их слабостью. Важно помнить о двойственности своих личностных качеств: они имеют как положительное для нашей адаптации влияние, так и отрицательное - дезадаптирующее воздействие [65].
Сильный негативный эффект стресса на работу специалистов различных профилей, заставил поставить задачу определить характеристики работника обладающего стрессоустойчивостью к профессиональным стрессам.
Помимо перечисленных в характеристик стрессоустойчивости, можно отметить черты присущих специфически специалистам обладающих стрессоустойчивость к профессиональным стрессам:
- рационализация распорядка дня, в том числе, рабочего времени;
- оптимальное распределение своих ресурсов согласно уровню сложности задач на работе;
- гибкость в смене тактик выполнения задач;
- способность видеть свою и чужую ответственность, делегировать обязанности;
- присутствие принципа не брать на дом часть задач;
- отсутствие тенденции задерживаться на работе самому и задерживать других;
- отсутствие вредных привычек;
- занятие зарядкой, спортом;
- наличие увлечений, хобби;
- прогулки до и после рабочей смены;
- смена кабинетов, рабочих пространств в течении дня;
- делать паузы в работе;
- активно отдыхать в выходные дни; научиться чувствовать приближение стрессовых ситуаций [39].
1.2 Оптимизм и активность в профессиональной деятельности
На протяжении всего времени существования человека, он задавался вопросами счастья. Это самая главная цель существования каждого представителя человеческого рода, пусть и интуитивно понимаемая: быть на пике психоэмоционального и когнитивного удовлетворения, чувствовать и осознавать благополучие во всех сферах своего бытия. Как пишет в своей статье С.Л. Соловьева, оптимизм, как установка на благоприятный результат, является одним из источников счастья индивида, наряду с высокой адекватной самооценкой и наличием цели в жизни [39].
Как сообщает Аргайл, оптимизм есть сумма всех ожиданий позитивного исхода будущих событий и присущ большинству людей, однако, в разной степени выраженности. Причем охватывает оптимизм всю жизненную историю человека в целом, как бы его биографию. Таким образом, оптимизм, это система оценок и взглядов не только на будущие, но и на собственное прошлое, настоящее, валяющая на ожидание благоприятного и доброго от социума и людей в отдельности [12].
В психологической науке оптимизм является ядром теории позитивной психологии М. Селигмана; изучается в концепциях личностных диспозиций Р. Кеттела, Ч. Чарвера, М. Шейера и др.; в идеях о личностных акцентуациях К. Леонгарда и А. Личко. Есть некоторые особенности связи оптимизма и функциональной деятельности субъекта. Так сторонники теории акцентуаций подчеркивают, что, будучи акцентуированной оптимизм как черта, может выполнять дезадаптирующую функцию. Высокая концентрация оптимизма продуцирует такие личные свойства как «нетрезвость» восприятия мира, переоценка собственных возможностей и недооценка негативных факторов, она снижает критику и навык рефлексии и самоанализа. Все эти характеристики приводят к неадекватным ожиданиям и требованиям к социуму [33, 35].
Оптимизму противопоставляется черта пессимизма, и обе они, находясь в диспозиции, составляют два полюса одной системы. Пессимизм определяют как черту характера сочетающую в себе ощущения безысходности, бессмысленности, суетности, неверия и т.д [63]. Г. Лейбниц и А. Шопенгауэр подчеркивают разную природу возникновения этих двух полярных черт. Так первый философ понимал оптимизм частью рационального звена, а второй выделял пессимизм из эмоционального кластера. Несмотря на такой взгляд, при котором разным людям в соответствии с их склонностью к интеллектуализации или больше к впечатлительности и эмоциональным реакция свойственен либо оптимизм, либо пессимизм, современный научный подход к этим чертам осуществлен с точки зрения двух противоположностей, шкала которых присутствует у каждого человека [78].