Наличие сложной неоднозначной обстановки на работе медицинской специальности, тесное взаимодействие с провоцирующими отрицательные чувства ситуациями, требовательность специфики эмоциональных контактов коммуницирующих с врачами людей (пациентов), ненормированные рабочие дни и повышенная ответственность - все это стрессогенные факторы, ежедневно воздействующие на специалистов медицинского профиля. Эффективно противодействовать им возможно лишь с наличием индивидуально-личностных качеств, среди которых, несомненно позитивный взгляд на жизнь, т.е. оптимистичное отношение к реальности и сознательное проявление активности по изменению мира, взаимодействию с социумом и факторами профессии.
В связи с важностью сохранения здоровья медицинского работника в условиях повышенной нагрузки стрессоров и той роли, которую играет личность врача в успехе лечения, представляет интерес исследование особенностей взаимосвязи особенностей стрессоустойчивости и оптимизма и активности у медицинских работников.
1.1 Понятия стресса и стрессоустойчивости в психологии
Временной точкой отсчета начала исследования феномена стресса можно считать 10-е - 30-е годы прошлого столетия, проявившиеся в трудах У. Кеннона о реакции организма «бороться или бежать» и Г. Селье об общем адаптационной синдроме [24]. Селье понимал стресс как неспецифический, т.е. одинаковый при всех видах стимулов (даже противоположных по стимулируемому чувству) ответ организма на требование приспособиться к новой ситуации. Вследствие такого столкновения с источником, выводящим из равновесия, система организма стремится реализовать свою способность к гомеостазу: реализовать утраченный системный баланс, справиться с сопротивлением среды. Соответственно, стрессоустойчивостью он считал степень успешности восстановления организменного равновесия [60]. За последнее 50-летие в исследование и анализ данных явлений внесли важный вклад отечественные психологи Л.И. Анцыферова, В.А. Бодров, Л.Г. Дикая, Л.А. Китаев-Смык, Т.Л. Крюкова, А.Б. Леонова, В.И. Медведев, Н.И. Наенко, Н.Н. Суворова и др. Не забудем упомянуть опубликованные по данной проблеме фундаментальные труды зарубежных коллег C.M. Aldwin, T.A. Beehr и J.S. Newman, S. Folkman и R.S. Lazarus, P.L. Rice, H. Selye, M.J. Smith и многих других. Были за этот, сравнительно короткий для науки, временной этап, составлены и аргументированы различные гипотезы и теории биологического, физиологического, группового, психологического, социального стресса; выделены понятия эустресса и дистресса. Несмотря, на значительный вклад вышеперечисленных ученых в изучение задачи стресса и стрессоустойчивости, площадь требуемых более детального рассмотрения вопросов расширяется. В научной среде делаются обозримыми множество взаимосвязей различных теоретических тем с данной, что заставляет заключить о недостаточности исследования такой важной и актуальной для полного требований настоящего проблемы как стресс и сопротивление ему [24]. Еще меньше внимания в теоретическом пласте психологической науки уделено понятию стрессоустойчивость.
По мнению Б.А. Бодрова, одно из центральных препятствий на пути познания феномена стресса является в эфемерности самого понятия [15]. Иные, такие как С.В. Касл, вообще считают, что понятие стресс слишком неточное для того, что бы оно использовалось [28].
Чаще всего, такие стрессогенные события определяются в современной психологической литературе как «стресс-фактор» или «стрессор». Также, существует еще несколько иной смысл понятия «стресс», содержащий в себе идею состояния интропсихического напряжения и возбуждения. Такое психическое положение индивида интерпретируется как чувства и эмоции, противоборствующие стрессорам позиции и копинг-процессы преодоления, зарождающиеся и протекающие в отдельном человеке; эти реакции способны приводить к развитию и усложнению системных структур или приводить к перенапряжению и дезадаптации [15].
Помимо вышеперечисленных смыслов, содержащихся в понятии стресса, на страницах статей, учебников и монографий содержатся и многие другие. Например, N.H. Rizvi приводит свои три варианта, которые по алгоритму построения, являются своеобразным отражением уже описанной выше нами идее; где акценты в каждом из определений расставляются то на источнике стресса, то на состоянии беспокойства, то на поведенческих реакциях организма [85].
Наиболее рационально и, в каком-то смысле, либеральнее к данной проблеме вариантов определений подходит Р. Лазарус. Отмечая конфликтность различных представлений о сущности явления, он сформулировал точки соприкосновения вариантов трактовки стресса[83]. Во-первых, необходимо связывать и одновременно учитывать внешние, доступные наблюдению стрессоры и реакции организма и некоторые психологические явления, происходящие в индивидууме (например, оценка угрозы). Во-вторых, важно признать взаимозависимость психологической структуры личности, физиологической и поведенческой структур, ее мотивов и отношения к стресс-факторам с развертывающейся реакцией на выводящий из гомеостаза стимул. Ведь эта реакция причинно связана как с триггером, так и с психологической структурой личности, вступающей в контакт с раздражающим окружающим миром через процессы оценки и самозащиты [83].
Объединяет логику этого и вышеперечисленных понятий то, что они делают акцент на связь напряжения от стрессогенных ситуаций с эмоциональной областью психики индивида, с проявлением личного субъективного переживания и деятельности как его следствием. Тем не менее, Н.И. Наенко считает, что такие, содержащие в себе эмоциональный «корень» понятия между собой фактически не разделены, доля эмоционального звена в стрессовых состояниях неодинаков, что ,развивая мысль, можно заключить о неправомерности сведения вопроса психического напряжения к дискурсу эмоциональной сферы. Такого же мнения и другие занимающиеся исследованием стресса психологи, которые делают выбор в пользу использования понятия «психическое напряжение», нежели «эмоциональное» по отношению к которому оно выступает как родовое [46].
Исследуя труды ряда ученых, ставившим перед собой задачу изучения феномена психического напряжения, позволило нам определить его как неспецифическую (независящую от типа раздражающего события) реакцию активации организма и личности индивида в ответ на воздействие проблемной (экстремальной) ситуации. При чем такая реакция зависима и от типа и свойств сложных экстремальных ситуаций, и от степени и адекватности восприимчивости к ним организма человека, и от индивидуальных особенностей личностного отражения ситуации и регуляции поведения в ней [25, 52, 55, 89, 91, 92]. Анализируя данные заключения, выявляется база, на которой они основываются - положения когнитивной теории. Суть ее выражается в идее о том, что когниции задают качество и интенсивность реакции эмоциональной сферы при контакте индивида с раздражающей средой, а также возникновение оценки этой ситуации, обусловленной личностными особенностями. Эта концепция будет учтена нами в исследовании взаимосвязи между стрессоустойчивостью и оптимизмом и активностью.
Также активно развит взгляд на проблему стресса со стороны количественных параметров преодоления экстремальных ситуаций оформленный в рамках так называемой ресурсной модели стресса, основанный Дж.Д. Брауном и Е.К. Поултоном [24]. В ней привлекательным для нас является возможность рассмотреть данный вопрос через аспект того, как человек справляется с психическим напряжением, вызванным при столкновении с стресс-фактором. Ресурсами считаются достаточно большое количество переменных личности и психики индивида: поведенческая, личностная, когнитивная, энергетическая. Все они мобилизуются в ответ на столкновение с предъявляемыми стрессогенненной ситуацией требованиями и могут быть оценены как скрытый или реализуемый в отдельной стрессовой ситуации резерв, компенсирующий воздействие вредоносного влияния факторов этой ситуации [15]. Сумма количественных и качественных характеристик этих ресурсов могут интегрироваться нами в отдельное свойство индивида, которому соответствует понятие стрессоустойчивости.
П.Б. Зильберман же выделяет в стрессоустойчивости и негативный аспект, содержащий в себе потенцию ригидности личности, излишнюю нефлексибильность, негибкость в участии кризисных ситуациях. В свой вариант трактовки феномена стрессоустойчивости он вкладывает смысл «оптимы», наилучшего для индивида, самого разумного в данных условиях варианта достижения цели, что может и не соответствовать теоретизированным идеалам решения проблемы [75].
В унисон звучит определение, которое предлагает С.В. Субботин исходя из позиций концепции В.С. Мерлина теории интегральной индивидуальности, где он определяет стрессоустойчивость как психологическую особенность, обеспечивающую равновесие биологической, физиологической, психологической систем и приводит к, опять же, оптимальному контакту субъекта с различной, в том числе дискомфортной, реальностью [66].
Понятие стрессоустойчивости следует отличать от понятия копинга и всех, терминов, имеющих в себе это слово-приставку. «Coping» в переводе с английского буквально означает «успешно преодолевать», в современных трактовках охватывает все формы поведения человека направленные на преодоление экстремальных и сложных ситуаций. Явление копинг-поведения выбирается как производная индивидуальному опыту человека, его жизненным установка и мотивам, привычным способам решения проблем, его физиологическим и психологическим возможностям [48].
Анализ работ ряда авторов [52, 83, 89, 91] позволяет определить стрессоустойчивость как сумму качеств личности и нервной системы, позволяющих организму с минимальными издержками переносить влияние стрессовой ситуации, продуктивно (выгодно для себя) преодолевать ее, изменяться, адаптироваться, а затем вновь восстанавливать внутреннее равновесие, накапливая потраченные ресурсы. В данном понимании этой характеристики заложена идея о двойственности: наличия внутреннего показателя - личностного, и показателя внешнего - поведенческого.
Исходя из определения стрессоустойчивости как качественной характеристики личности, возникает вопрос о том, какие ее (личности) индивидуальные факторы будут составлять эту способность продуктивно сопротивляться вредоносному изменению окружающей среды.
Стоит провести связь между стрессоустойчивостью и нейродинамическую сумму индивидуальных характеристик, присущих человеку; и в частности, сила нервной системы, по определению Б.Г. Ананьева, является одной из первичных свойств индивида [6]. Е.П. Ильин же, отвечает, что при малой и средней интенсивности психоэмоциональной нагрузки увеличение поведенческой продуктивности протекает у всех людей, независимо от индивидуально-типологических свойств их нервной системы [26]. Тем не менее, при степени напряжения выше среднего и высокой снижается эффективность деятельности у людей, нервной системе которых присущ слабый тип. Выявляется интересная зависимость продуктивности предпринимаемых действий и типа нервной системы. Если же, стрессовая нагрузка на организм среднего уровня или ниже, то человек первого типа, обладающий сильным нервным потенциалом проявляют большую устойчивость, и как следствие, сохраняя равновесие, не изменяется, подвергается выбросу из зоны комфорта; тогда как личности второго типа, ощущают вес ситуации и вынуждены изменяться, т.е. проявлять высокую продуктивность деятельности, решать ситуацию, менять поведение [67]. Но если уровень стрессогенной ситуации возрастет до высокой, то люди с высокой выраженностью силы нервных процессов повышают эффективную значимость деятельности, а у лица со слабой нервной системой она начинает снижаться. Эти данные подтверждают исследования А.А. Коротаева [20]. Это, объясняет Е.П. Ильин, результат необходимости субъектам с низким уровнем нервного потенциала тратить не малое количество ресурсов повседневно, при столкновении с бытовыми, нешоковыми ситуациями, а на мобилизацию их в условиях экстремальных ситуаций возможности не остается [26].
Е.М. Борисова, исследуя уже другое свойство нервной системы инетртность-подвижность, выявила, что рост эффективности труда прямо пропорционален возрастанию подвижности нервных процессов. В то время как субъекты с их инертностью обладают повышенной тревожностью и замкнутостью, склонностью к перебоям процесса деятельности; все эти свойства личности, по сути, есть предикторы низкой стрессоустойчивости [16]. Это положение подтверждают экспериментальные данные Г.С. Никифорова с соавторами, сущность коих в том, что в летной деятельности, которая является, несомненно, стрессогенной, пребывают в основном субъекты с подвижной нервностью нервной системы [53]. Исследование З.Г. Туровской, Е.Л. Бережковского и Э.М. Александровской содержит данные об успешности лиц с более высокой подвижностью нервной системы в профессии операторов химической отрасли [71]. Анализируя профессию водителя, которая, по своему содержанию полна столкновением работника со стрессовыми ситуациями, В.А. Трошихин с соавторами выявили, что лицам с высокой подвижностью нервных процессов присуща высокая надежность профессиональной деятельности и низкая аварийность. В то же время водители с инертностью нервной системы чаще попадают в аварии, хоть и не склонны нарушать правила дорожного движения. Исследователями подчеркивается, что наиболее надежны в профессии водителя люди со средней степенью подвижности и с высокой силой нервной системы [70].
Также существует связь между уравновешенностью нервных процессов и сопротивляемостью стрессу. Я. Рейковский и Л.М. Митина показали, что к понижению резистентности стрессовым факторам приводит и нарушение баланса нервных процессов [42, 56].
Таким образом, можно со всей уверенностью заключить, что в видах деятельности, одной из сторон которых является обязательная подверженность вероятности столкнуться с экстремальной ситуацией, которые наполнены сложно прогнозируемыми событиями с эффектом неожиданности, являющиеся сверхсложными и требующие выполнения труда со сложным алгоритмом действий, больший успех имеют специалисты с сильной, подвижной и уравновешенной нервной системой, сопровождающих психоэмоциональную устойчивость к проблемным ситуациям и общую стрессоустойчивость.
Темперамент, как одна из важнейших характеристик свойств индивида и представляет собой сумму устойчивых особенностей динамики психики человека, среди которых темп, ритм и интенсивность психической деятельности [6, 53]. Как пишет А.Л. Церковский, немецко-британский психолог Айзенк определял его «...линейно-ордотодоксальными симптомокомплексами: экстравертированностью, интровертированностью и нейротизмом, которые имеют непрерывный и нормальный характер распределения» [40]. Советский психофизиолог И.П. Павлов обосновал более значительно связь темперамента и психофизиологические характеристики поведения, через детерминацию первым второго. Развивая это учение, В.Д. Небылицын выделяет общую психическую активность; двигательный элемент; впечатлительность, импульсивность, эмоциональную лабильность как три базисные составные части темперамента [50]. Так и В.С. Мерлин определяет подобные психические свойства: эмоциональную возбудимость, активность, реактивность и их соотношение, тем реакций, экстравертированность-интровертированность, регидность-пластичность как определенные характеристики темперамента [69]. О связи устойчивости эмоциональной сферы и реактивности упоминает в своих работах и польский психолог Я. Рейковский [56]. Подобные данные приводят и А.В. Махнач и Ю.В. Бушов, констатируя таких предикторов стресса как импульсивность, экстраверсия, регидность, являющихся характеристика темперамента человека [38].