Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

УДК 93/94

А.П. Никитин

ПОСЛЕДСТВИЯ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА В РОССИИ В ИЗУЧЕНИИ ФИНАНСОВОЙ СИСТЕМЫ И ФИНАНСОВОЙ ПОЛИТИКИ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ (ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XX ВЕКА)

В статье рассматривается влияние революционных событий 1917 года и установления Советской власти в России на изучение истории Золотой Орды (Улуса Джучи) в последующие годы. Автор использует количественные показатели издательской деятельности по данной теме, а также предпринимает попытку дать характеристику некоторым историографическим процессам в первые десятилетия после революции 1917 года.

Ключевые слова: Золотая Орда, историография, финансовая система, финансовая политика, революция, марксизм

A. P. Nikitin

THE CONSEQUENCES OF THE 1917 REVOLUTION IN RUSSIA TO STUDY THE FINANCIAL SYSTEM AND FINANCIAL POLICY OF THE GOLDEN HORDE (FIRST HALF OF XX CENTURY)

The article discusses the influence of the revolutionary events of 1917, with the subsequent establishment of Soviet power in Russia to study the history of the Golden Horde (Ulus Jochi) in subsequent years. The author uses quantitative indicators of publishing activity on this topic and tried to give a description of some of the historiographical processes in the first decades after the revolution of 1917 year.

Key words: The Golden Horde, historiography, financial system, fiscal policy, the revolution, Marxism

Революционные события 1917 года и последующая Гражданская война в России стали переломными событиями в истории страны не только в политической или экономической сфере, но и в интеллектуальной. Историческая наука на себе непосредственно ощутила изменение конъектуры, как в количественном, так и в качественном плане. Карл Маркс говорил, что революции – это локомотивы истории, а Алвин Тоффлер парировал ему утверждением, что локомотива истории не существует. В годы лихолетья начала XX века изучение Золотой Орды оказалось на запасном пути.

Первое что существенно выделяется это значительное снижение количества публикаций. Для определения количественных показателей предлагается использовать издание «Золотая Орда: библиографический указатель» (сост. И.М. Миргалиев), в основе составленной таблицы лежат данные из библиографического указателя.

_____________

©

76

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

Составителем учтены все публикации касающиеся Золотой Орды, татарских государств и сопредельных территорий, в том числе и на иностранном языке, также отмечу, что издания, о истории русских княжеств и летописания учтены в числе прочих [1].

Таблица и график отражают прямое влияние судьбоносных событий начала XX века на изучение золотоордынской тематики. С началом Первой мировой войны общее количество публикаций начинает снижаться. Особенно обращает на себя внимание тот факт, что публикации на иностранном языке затрагивающие хотя бы косвенно историю Улуса Джучи исчезают и появляются только после окончания войны. Период с 1917 по 1921 год, охватывающий революционные волнения и активный период Гражданкой войны в России показывают наихудший результат в количественном плане – по 4-5 публикации в год. Меньше будет только в период 1943-1945 гг., когда выходило по 1-2 публикации. Объективная причина снижения количества публикаций по Золотой Орде в 40-50 гг.

77

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

(помимо Постановление ЦК ВКП(б) «О состоянии и мерах улучшения массовополитической и идеологической работы в Татарской партийной организации»), стало то, что долгое время не готовили специалистов. Восстановленные истфаки перед Великой Отечественной войной не успели подготовить необходимое количество специалистов в этой теме. Это сингулярность событий первых десятилетий Советской власти. В процентном отношении количество публикаций после 1917 г. уменьшилось на 36-58 % по сравнению с семью-шестью годами ранее революции.

О качестве исследований говорить сложнее, т.к. это требует отдельного тщательного анализа. Возможно в будущем появится историографическая работа, которая проанализирует эту страницу отечественной исторической мысли. Основные последствия революции в равной мере нашли отображение в совершенно разных областях культурной, образовательной и интеллектуальной деятельности. Целая серия исследователей не имели возможность проводить исследования или же публиковать их. Выдающиеся историки, такие как Н.С. Трубецкой, Э. Хара-Даван, Г.В. Вернадский, Ф.В. Баллод стали представителями интеллектуальной элиты, которая покинула Россию.

Помимо эмиграции интеллектуалов, дореволюционная система образования и науки находилась в плачевном состоянии. Особенно в удручающем состоянии находилась гуманитарная наука. Вся жизнь общества попала под идеологический прессинг. Наверно наиболее существенный удар пришелся на подготовку специалистов-исследователей. По окончанию Гражданской войны началась борьба с историческими факультетами, как реакционными сообществами. История была признана буржуазной наукой и исчезла с горизонта до 1934 г. и постановления СНК СССР, ЦК ВКП(б) от 15.05.1934 "О преподавании гражданской истории в школах СССР". Ряд дореволюционных историков постепенно были отстранены от занимаемых должностей, что привело к качественным потерям в профессиональных кадрах. Господство идеологии марксизма-ленинизма и сталинизма связано не только с изменением методологии историков, но ещё и реальными политическими репрессиями в среде ученых. Специалисты по истории Улуса Джучи, Киевской Руси не стали исключением. Политические процессы по «академическому делу» и «делу краеведов» лишили отечественную науку ряда специалистов по средневековой истории. Ярким примером здесь выступает краткосрочный арест Б.Д. Грекова по «Академическому делу». Б.Д. Греков нам известен, как специалист по истории Киевской Руси, соавтор актуальной по сей день монографии «Золотая Орды и ее падение». Судьба Б.Д. Грекова сложилась более благополучно в отличии от монголоведа, историка и экономиста Н.Н. Козьмина, который был репрессирован, а его научное наследие забыто на долгие годы.

Советская наука развивалась в рамках идеологических конструкций. Если до 30-х гг. XX в. – это продолжение тематики старых традиций, то после смены поколений меняются и научные предпочтения исследователей. Конечно же с оценками Карла Маркса на протяжении всего советского периода исследователям приходилось коррелировать прошлого. Исторический процесс рассматривался с позиций эксплуатации рядовых кочевников-общинников и покоренных народов степной аристократией. Подчеркивалась «искусственность государственного образования» и «насильственность», методы получения доходов по мнению советских авторов исчерпывались войной и сопутствующей ей явлениями, как грабеж и дань. Начиная с Бату ханская, администрация взяла курс на «получение максимальных доходов» [2. С. 71].

Нельзя обойти устойчивую тенденцию в отечественной исторической мысли связанную со «школой Покровского». Несмотря на то, что М.Н. Покровский целенаправленно не изучал средневековые финансы и историю Орды, он активно обращался к разработке экономической истории России, интерпретировал социально-экономическую историю, подводя обоснованную основу к установлению советской власти. Признание его взглядов антимарксистскими в корне по меняло отношения к ордынскому периоду. В силу

78

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

исторического материализма М.Н. Покровский заложил важную историографическую мысль, о том, что исторические деятели являются представителями определённых социальных структур, тем самым лишив финансовую историю средневековья на долгие годы субъектной [3. C. 17-27]. Несмотря на то, что взгляды М.Н. Покровского были признаны ошибочными, такой подход бытовал достаточно долго, базируясь на том, что историю делали массы, советские исследователи долгое время не рассматривали системно финансовую политику, отказывая в политической субъектности не только правителям Улуса Джучи, но и русским князьям.

Однако иная парадигма использовалась представителями евразийства. Привычное и, казалось бы, устоявшиеся мнение о Золотой Орде, как о хищниковском государстве-паразите стало меняться в том числе и благодаря взглядам евразийцев. Начиная с Трубецкого Н.С. была выдвинута мысль о взаимовыгодном союзе Орды и Руси. Н.С. Трубецкой писал: «Благодаря этому влияние монгольской государственности на русскую остается совершенно невыясненным. Достоверно известно, что Россия была втянута в общую финансовую систему монгольского государства, и тот факт, что целый ряд русских слов, относящихся к финансовому хозяйству и продолжающих жить в русском языке даже и поныне, являются словами, заимствованными из монгольского или татарского (например, казна, казначей, деньга, алтын, таможня), свидетельствует о том, что монгольская финансовая система в России не только была воспринята и утвердилась, но и пережила татарское иго. Наряду с финансами одной из основных задач всякого большого и правильно организованного государства является устроение почтовых сношений и путей сообщения в государственном масштабе» [4. C. 241]. В цитате стоит обратить внимание на термин «финансовая система». В советской историографической мысли, особенно в отношении товарно-денежных отношений такой термин появится только с 60-70-хх гг. Г.В. Вернадский в своей монографии «Монголы и Русь» помимо политических событий пишет об административной системе, о различных источниках доходов, влиянию на экономику Руси и др. [5. C. 218-219]. Апогей евразийской научной исторической мысли станет трудами Л.Н. Гумилева, который находился в переписке

сГ.В. Вернадским и другими евразийцами [6. C. 142].

Вдореволюционной России изучение ярлыков было достаточно популярной темой. Несколько изданий на основе по всей видимости ранее сделанных наработок были опубликованы в революционный 1917 год и 1918 год. После чего произошел перерыв на 7 лет, то 1925-1927 гг., а затем наблюдается большой перерыв с 1927 г. по 1948, на 21 год [7].

Нумизматика обогатилась достаточно большим количеством новых публикаций. В научный оборот продолжают вводиться новые материалы. Однако от каталога А.К. Маркова (1896) до обобщающих работ Г.А. Федорова-Давыдова (1960, 1963, 1974, 2003) крупных масштабных исследований назвать нельзя. С 1915 по 1923 год значительный перерыв в нумизматике. После по 1930 год включительно, каждый год публикуются нумизматические исследования. Затем до 1938 года не было не одной публикации посвященной джучидским монетам [8].

Археологические изучения продолжаются. Особенно на себя обращают внимания археологические работы по изучению Увека, в Саратовской губернии, в тревожный 1919 год [9]. Не прекращается камеральная обработка и анализ артефактов, издание ранее полученных результатов, касающихся истории Орды. Дела в археологической науке были явно лучше, чем в нумизматике и больших пауз в исследованиях не было, практически каждый год выходили различные публикации. Хотя нужно отметить, что период восприятия археологии как «буржуазного вещеведения», очень сильно сказался в качестве и глубине исследований. Как отмечал А.А. Формозов научные отчеты об археологических работах сводились к нескольким листкам [10. С. 58]. Стоит отметить, что в 30-е годы количество публикаций на археологическую тематику уменьшается, по сравнению с 20-ми. В последствии, именно

79

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

археологические исследования на новом качественном уровне в послевоенный период позволят создать базу для переосмысления отдельных пластов истории Орды.

Советский период в истории России неразрывно связан с победой в Великой Отечественной войне, людскими, интеллектуальными, культурными, финансовыми потерями. Многие ученые оказались на фронте, что естественно сказалось на количестве научных публикаций. Если в 1940 году, было издано 18 публикаций на русском языке и еще 5 на иностранных (всего 23 издания), в 1941 году – всего 24, в 1942 году не издано ничего, за 1943 год известна только одна публикация, причём опубликована она в Германии. По сравнению с тяжелыми годами для отечественной науки во время Гражданской войны, период Второй Мировой войны сказался абсолютно негативно на изучении истории Улуса Джучи.

В рамках первой половины XX века нельзя обойти стороной фактический запрет популяризации Золотой Орды и этнической истории татар во время апогея сталинизма. В каких же социально-политических условиях были приняты судьбоносные документы для изучения истории Золотой Орды и татар?! В условиях Второй Мировой войны, в гитлеровской Германии активно использовались наработки гуманитарных наук в качестве обоснования претензии на «исконность» территорий, разжигания национальной розни. Направление занимающиеся восточным вопросом (в том числе и русским и татарским) был «остфоршунг», где тюркология занимала важное место. В добавок к этому нужно иметь в виду, что в рядах Вермахта действовал волжско-татарский легион «Идель-Урал», состоящий из народов Поволжья. Отдельно отмечают политические манипуляции по созданию национальной республики Идель-Урал [11. C. 88-90]. Т.е. события 1944 года можно рассматривать как жесткую, но не открытую реакцию на активность татарских коллаборационистов. Помимо этого, в глобальном масштабе теория автохтонности и «новое учение о языке Н.Я. Марра» окончательно становится господствующей в советской науке, всячески отвергая и опровергая миграционные построения до 50-х гг. XX в. [12. С. 99-100]. А в нацисткой Германии была очень популярна теория о завоевательных походах древних германцев, основанная на миграционизме, соответственно исторические и археологические исследования строились на основе этого базиса. В количественном отношении запрет популяризации истории Золотой Орды не сказался на издательской активности, если не считать военные годы, когда количество публикаций по истории Улуса Джучи рекордно упало. Так, в 1943 году – всего одна работа опубликована в Лейпциге, в 1944 – издано три работы (на русском, турецком и французском), а в победном 1945 – только одна работа в «Советском востоковедении». Начиная по следующего 1946 года научная жизнь заметно улучшилась и ниже 9-10 публикаций в год не опускалась. Однако чувствуется политический крен в публикациях первых послевоенных годов. Относительно свободное изучение Золотой Орды, без тотального идеологического давления будет возможно значительно позже.

Как отмечает В.В. Серов, термин «финансовая политика» входит в мировую науку в 20-30 гг. XX века в зарубежной историографии по отношению к поздней античности [13. C. 5]. Это иллюстрирует расхождение в развитии гуманитарного знания на западе и СССР. На примере Золотой Орды аргументированно и обоснованно говорить о финансовой политике стали говорить только на рубеже веков, уже после распада СССР. До этого, в советский период этот термин заменяется конструкциями-заменителями, используются слова и словосочетания деньги, дань, налоги, товарно-денежные отношения, экономическая эксплуатация и т.д. В отечественной историографии термин «финансовая политика» сначала используется в отношении античных обществ, а затем уже распространяется и на другие периоды. Главным последствием установления Советской власти в изучении финансов Орды являются не количественные показатели в публикации научных исследований, а в том, что отечественные историки были вынуждены пойти длинной дорогой для того что бы найти политику в финансах Улуса Джучи.

80