Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

(роты и батальоны смерти) первой категории формируются в пехотных и конных полках из охотников данного полка и являются неотъемлемой частью этого полка. В пехотном полку формируется от одной ударной роты до батальона за исключением тех случаев, если весь полк изъявит желание быть ударной частью» [4,С.47.]. Эти роты и батальоны оставались «в составе своих полков, имея задачей служить примером доблестного исполнения... долга для остальной части полка, и идти на штурм в голове своего полка». В особых случаях ударные роты могли временно сводиться в особые батальоны при своих дивизиях. «Революционные же батальоны» формировались из волонтеров, юнкеров, солдат запасных полков и прочих тыловых частей Центра России и фронтов, и их не следовало смешивать с ударными частями, создававшимися непосредственно в действующей армии [4,С.47.].

Вооруженные силы к движению фронтового ударничества отнеслись неоднозначно. С одной стороны, находились солдаты и офицеры, которые, движимые патриотическим порывом, стали переходить в штурмовые формирования. Как писал в докладной записке начальнику своей команды один из них, «сознавая тяжелое положение родины и слободы (так в оригинале, и видя, что жизнь всей страны поставлена на карту; желая умереть за родину и слободу в первых рядах революционной армии, прошу вашего ходатайства о скорейшем откомандировании меня в батальон смерти». [4,С.48.] Отдельные военнослужащие вносили добровольные пожертвования на нужды батальонов смерти. Росло число частей и соединений, принявших коллективные присяги перед боем, причем среди них была даже одна интернациональная – 3-й Чешский Яна Жижки стрелковый полк. С другой стороны, не удалась попытка создания «революционных» штурмовых формирований в латышских стрелковых частях, а во флоте на призыв Верховного главнокомандующего откликнулись только 3 корабля. В итоге, несмотря на все усилия командования, в Ставке вскоре появились списки частей, подлежавших исключению из состава штурмовых войск изза их отказа выступить на передовую или выполнить боевой приказ [4, С.48.] .

Движение военного ударничества волонтеров тыла переломить обстановку и повысить боеспособность русской армии не смогли, несмотря на значительные усилия постфевральского режима по их пропаганде и в целом положительное восприятие в гражданской среде. В войсках основной массой нижних чинов добровольцы воспринимались негативно, а часто и враждебно, в то время как командный состав видел в них единственную надежду на перелом в настроениях армии и возможность доведения войны до победного конца. Враждебность солдат обуславливалась, в числе прочего, тем, что Корниловский ударный полк и многие ударные батальоны, особенно юнкерские, помимо или вместо непосредственно боевого применения использовались командованием в качестве заградительных отрядов и карательных команд, свирепствовавших в ближнем тылу фронта. Сами «революционеры-волонтеры» констатировали, что, «поставленные в положение защитников порядка и назначаемые для охраны узлов и задержания дезертиров», они, «естественно, вызывают ненависть к себе». «Революционеры-ударники» оказались вовлеченными в политические бури 1917 г., в частности в выступление генерала Корнилова, когда в группировку войск, предназначавшуюся для активных действий в районе Петрограда и в самой столице, были включены несколько ударных юнкерских и 1-й Омский ударный батальоны Юго-Западного фронта. Непосредственно в Ставке был задействован Корниловский ударный полк. Поэтому после того, как мятеж не удался, Советы и сами войска усилили требования распустить ударные формирования всех типов и направить их личный состав в качестве пополнения в "обычные" фронтовые части, а Общеармейский комитет при Ставке постановил разоружить Корниловский полк [4, С.49.] .

Также были созданы женские «батальоны смерти», но, в основном, в пропагандистских целях. В Петрограде и в Москве образовались «Всероссийские женские военные союзы». Приступили к формированию нескольких батальонов (4-6) в столицах и некоторых больших городах; при одном из училищ (кажется, в Москве, при

66

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

Александровском) было устроено отделение, из которого выпущено несколько десятков женщин-прапорщиков. Один батальон Бочкаревой, сформированный раньше других, принял участие в наступлении в июле, на Западном фронте, и, к слову сказать, понес в первом же бою серьёзные потери. [3,С. 44]

Деникин вспоминал «В Петрограде и в Москве образовались "Всероссийские женские военные союзы". Приступлено было к формированию нескольких батальонов (4-6) в столицах и некоторых больших городах; при одном из училищ (кажется, в Москве, при Александровском) было устроено отделение, из которого выпущено несколько десятков женщин-прапорщиков. Один батальон Бочкаревой, сформированный раньше других, принял участие в наступлении в июле, на Западном фронте. Я знаю судьбу батальона Бочкаревой. Встречен он был разнузданной солдатской средой насмешливо, цинично. В Молодечно, где стоял первоначально батальон, по ночам приходилось ему ставить сильный караул для охраны бараков... Потом началось наступление. Женский батальон, приданный одному из корпусов, доблестно пошел в атаку, не поддержанный "русскими богатырями". И когда разразился кромешный ад неприятельского артиллерийского огня, бедные женщины, забыв технику рассыпного строя, сжались в кучку – беспомощные, одинокие на своем участке поля, взрыхленного немецкими бомбами. Понесли потери. А "богатыри" частью вернулись обратно, частью совсем не выходили из окопов» [5, С.139.].

Остатки же 1-го женского батальона являли собой последнюю линию обороны около Зимнего дворца в ноябре 1917 г., в ночь большевистского переворота. [7, С.57.]

Наиболее известными из ударных частей являются корниловские, ведущие свою историю с 1917 г. В мае этого года приказом командующего 8-й армией Юго-Западного фронта генерал-лейтенанта Л.Г. Корнилова Генерального Штаба капитану М.О. Неженцеву было разрешено сформировать 1-й Ударный отряд штаба 8-й армии (переименованный позднее в Корниловский ударный отряд) из добровольцев - государственно и патриотически настроенных офицеров, унтер-офицеров и рядовых. Боевое крещение Корниловский ударный отряд получил 25 июня у деревни Павелечье, во время наступления 8-й армии. В бою отряд показал себя превосходно и взял у неприятеля много трофеев. Его стали посылать на особо угрожаемые участки фронта. Но началось отступление русских частей, быстро перешедшее в паническое бегство. Общая обстановка повлияла и на отряд: одна из его рот отказалась выступить в поддержку 47-й дивизии, главным образом по причине того, что корниловцам, как уже бывало, вероятно пришлось бы не только выручать русские части, но и крутыми мерами заставлять их возвращаться в бой. Когда Корнилов стал Верховным главнокомандующим, одним из первых его мероприятий стала реорганизация 1-го Ударного отряда в Корниловский Ударный полк в составе 4 батальонов. Участие в боевых действиях полка было таково, что за бой 16 августа каждый его рядовой и унтер-офицер был представлен к награждению Георгиевским крестом. После провала так называемого «Корниловского мятежа» полк был переименован в 1-й Российский ударный, а позднее – в Славянский ударный (в честь многих чехословаков, служивших в нем). [6, С. 46].

Также «Ударным штурмовым батальонам», или «батальонам смерти» вменялись, в том числе, и заградительные функции. «Ударные штурмовые батальоны» были первыми заградотрядами Первой мировой войны [7, C. 69.].

В заключении следует сказать, что, несмотря на то, что эти части хорошо комплектовались и выполняли свои основные функции популярность «Ударных батальонов» была с отрицательным знаком. В определённые моменты они выполняли и карательные, и заградительные функции. А со своей основной задачей ударные части смерти не смогли справиться – укрепить боевой дух и предотвратить разложение армии. По большей части они вызывали лишь ненависть солдатских масс к себе, к самой идее «ударного батальона».

67

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

Библиографический список

1.Росс Н. Г. Ударные части в русской армии (весна и лето 1917 г.). Документы // Новый часовой журнал. 1994. № 2. – С. 130-140.

2.Олейников А. В. Ударные батальоны в русской армии. Организация, тактика и подготовка штурмовых частей в Первую мировую войну (1915-1917 гг.) // Военно-исторический журнал. 2010. № 8. – С. 8-9.

3.Сергеев П. Штурмовые батальоны и батальоны смерти // Армии и битвы. 2003. №2. – С. 44.

4.Солнцева С. А. Ударные формирования русской армии в 1917 году // Отечественная история: журнал. 2007. № 2. – С. 47-59.

5.Деникин А. И. Крушение власти и армии. Февраль - сентябрь 1917 // Очерки русской смуты. Париж, 1921. Т. 1. – 239 с.

6.Дерябин А. И., Паласиос-Фернандес Р. Гражданская война в России 1917-1922. Белые армии. М.: АСТ, 1998. – 46 с.

7.Корниш Н., Каращук А. Русская армия 1914–1918 гг. М.: АСТ, 2005. – 73 с.

68

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

УДК: 94 (47).084

С.А. Меганов

СТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ В РОССИИ

ВХОДЕ ВЕЛИКОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА

Встатье предпринята попытка охарактеризовать одно из наиболее сложных политических событий начала ХХ века в России – формирование новой советской политической системы в ходе революций 1917 г. Раскрываются вся сложность и противоречивость процесса формирования советской политической системы в сложных условиях революции 1917 года.

Ключевые слова: политическая система, большевизм, революция,

S. A. Мeganov

THE FORMATION OF THE SOVIET POLITICAL SYSTEM IN RUSSIA DURING THE GREAT RUSSIAN REVOLUTION OF 1917

The article attempts to describe one of the most complex political events of the early twentieth century. in Russia – the formation of the new Soviet political system in the revolution of 1917. Reveal all the complexity and contradictions of process of formation of the Soviet political system in the difficult conditions of the 1917 revolution.

Key words: political system, Bolshevism, revolution,

Изучение революции 1917 г. как следствия системного кризиса в России связано с анализом самой политической системы начала ХХ в. с учетом специфики формирования и функционирования ее составляющих. Под влиянием геоклиматического, геополитического и географического факторов нестабильность, патернализм, коллективизм, автократизм, вотчинность, усеченность правовой ответственности и персональной инициативности, деспотизм, волюнтаризм, централизм стали «родимыми пятнами» российской государственности, в той или иной степени проявляясь в характере и политических отношений, и правовых норм, и политического сознания, и политических институтов, и политической культуры. Октябрь 1917 г., по существу, поставил Россию перед выбором одного из трех, довольно четко обозначившихся вариантов развития. Перспективе становления нового авторитарного режима противостоял распад российской империи на небольшие государства, а также по другому сценарию – дальнейший развал политической системы, ведущий к хаосу и анархии.

_____________

© Меганов С.А., 2017

69

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

Были и другие направления, промежуточные, но, пожалуй, не было таких политических организаций, которые бы в своей политической деятельности не затрагивали проблему политического отношения к большевизму.

Структурная перестройка политической системы как неизбежное следствие развития революции 1917 г., недостаток легитимности новых политических институтов и механизмов компенсировались пропагандой принципов соборности, всеединства, имея своим социокультурным основанием этносоциальный архетип россиян. Трансформация многих социальных ценностей, провоцировавшая в обществе состояние социального напряжения, укрепляла старые психологические стереотипы, не дифференцировавшие понятия «власть», «управление», «самоуправление» и связывавшие их с силой, манипуляцией и деньгами. Поэтому набор чрезвычайных мер не столько перестраивал и преодолевал, сколько реорганизовывал в форме реставрации разрушавшуюся административно-управленческую вертикаль российского имперства [1,С.29]. Трансформация политической системы протекала на фоне усталости населения от государственного произвола, с одной стороны, и надежды на так называемые лучшие времена, с другой. Отсюда неизбежными становились легализация общественного компромисса, с одной стороны, и желание утверждать свою правоту с помощью кровопролитий. В то же время политический процесс революционной России нес на себе отпечаток уникальной традиции российской 116 власти, определяемой имперским характером государственности и «общинным» типом взаимоотношения власти и общества [3,С. 129].

Эта тенденция формировалась в условиях исторически сложившегося господства эмоционально"инверсионного мышления, слепой некритической веры в сложившиеся стереотипы, которые способствовали высокой степени дезорганизации общества. Трансформация политической системы под влиянием российской революции проходила через институционализацию и деперсонализацию политической власти, что в конечном итоге должно было придти к падению автократизма в России [5,С.43]. Однако система правления была направлена на то, чтобы соблюдать некое равновесие между персонализированным и до какого-то степени деспотичным правлением последних Романовых, а также признанием того, что монархическая власть могла бы эффективно осуществляться через постепенно рационализированную путем поэтапных реформ административную структуру. Сама политическая система была нацелена на то, чтобы увековечить безответственный характер имперского правительства, а также помешать созданию институциональных форм и механизмов, которые бы позволили большему вмешательству общественного мнения в процесс принятия политического решения. Цикличность возникновения кризисов легитимности политических режимов в революционной России начала ХХ в. была связана с особенностями раз" вития российской государственности в ее имперском оформлении. Государство брало на себя весь комплекс ответственности и претендовало на всю полноту власти. Кроме того, как известно, реформы

ив политической системе, и в социальных отношениях осуществлялись одновременно, что мешало созданию сильной государственной власти, способной разработать общую стратегию реформ и претворить ее в жизнь. Анализ политического процесса в революционной России начала ХХ в. дает основание констатировать, что кризисы легитимности политического режима как имперского (Романовского), так и постимперского (Временного правительства) выступали как показатели дестабилизации политической власти

иправления и определялись следующими факторами: 1) невозможностью органов власти осуществлять свои функции или присутствием в политическом пространстве нелегитимного насилия; 2) невозможностью правительства адаптироваться к изменяющимся условиям; 3) наличием военных конфликтов и общественного противоборства; 4) разрушением конституционного порядка; 5) отсутствием серьезных структурных изменений или снижением эффективности выполнения правительством своих задач [7,С.94]. В качестве

70