Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

основных источников кризиса легитимности правящего демократического режима образца Временного правительства 1917 г. можно назвать: 1) уровень политического протеста населения, направленного на свержение режима; 2) результаты выборов, референдумов, свидетельствующих о недоверии режиму. Эти показатели свидетельствовали о так называемой «нижней» границе легитимности, за которой следовал распад действующего режима. К факторам, определяющим ее «верхнюю» границу (динамическое изменение симпатий и антипатий к властям), можно отнести: 1) функциональную перегруженность государства и ограниченность ресурсов власти; 2) резкое усиление деятельности оппозиционных сил; 3) постоянное нарушение режимом установленных правил политической игры; 4) неумение властей объяснять населению суть проводимой им политики; 5) широкое распространение таких социальных болезней, как рост преступности, падение уровня жизни и т.п. [9,С.86]. Основанием легитимности политической власти в эпоху Временного правительства возникших на постсоветском пространстве политических режимов гораздо чаще выступали мотивы страха и надежды, нежели чем авторитеты нравов, личности или ориентация на подчинение при выполнении установленных правил.

В условиях постоянного нарастания политической нестабильности доминировала тенденция открытой экспроприации политической власти и сосредоточения всех политических средств в распоряжении высшей политической инстанции. Вследствие непрекращающейся борьбы за власть в высших элитарных группировках народ (русский крестьянин, в первую очередь) оказывался в промежуточной, безнормативной зоне. Отсюда возникновение социального невротизма как компенсации ущербности путем повышения агрессивности. Или, с другой стороны, «синдром социального некрофильства» в форме томления всякими страхами. Поэтому основа легитимности политической власти 1917 г. лежала внутри самой этой власти. От ее способности обеспечить стабильное функционирование политических и социальных институтов и убедить население в том, что эти институты в наибольшей степени соответствуют состоянию общества и интересам народа, зависела эффективность не только политики, но и самого режима. Революционный политический опыт показывал, что арифметическое большинство оказывалось очень уязвимым, если не опиралось на традиционную легитимность. В то же время возникшие на постимперском пространстве политические режимы как с целью проводить «мировую революцию», так и с целью возрождать «Единую и Великую Россию» отражали переход от легитимности власти традиционного типа к рационально"легальному типу с неизбежным присутствием харизматичных элементов. Этим, отчасти и объяснялась сложность и противоречивость характера взаимозависимости между облечёнными властью и подчинёнными ей, особенно если учитывать и свойственное для переходных и кризисных периодов опережение потребности демократического действия процесса создания его законодательной базы. [16,С.86] Легитимности политической власти революционного 1917 г. была свойственна многоуровневность с современной точки зрения взаимоотношений подчиняющегося и подчиненного, которая строилась по весьма неоднозначной схеме.

Легитимность конкретной политической системы, включая конкретные политические институты и политические идеологии, не предопределяла легитимности конкретного должностного лица, а легитимность государства – легитимность политического режима. Легитимность политических режимов революционной России необходимо рассматривать в системе отношений «народ – власть», которые проявлялись в разных формах и имели различные источники легитимности. Основополагающими же являлись факторы признания власти правителей и обязанности управляемых ей. Практика развития политического процесса в революционной России 1917 г. позволяет зафиксировать широкий круг источников и форм легитимности с учетом трех ее основных субъектов – населения, правительства и внешне" политических структур [17,С.10]. Легитимность, означающая многоуровневую поддержку политической власти со стороны широких слоев населения,

71

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

связана с разнообразными политическими и гражданскими традициями, процесса формирования авторитета разделяемых «верхами» и «низами» ценностей. Правда, наряду с подобной политико-культурной характеристикой властных отношений можно привести немало примеров проявления комплиментарности населения к существующему демократическому режиму. Легитимность, инициированная и формируемая не населением, а самим государством и политическими структурами, базировалась на способности властей побуждать массовое сознание воспроизводить положительные оценки деятельности правящего режима. В то же время нельзя не учитывать, что протекавшие в революционной 1917 г. процессы легитимации власти были менее стихийными и все более формально регулируемыми, осуществляемыми по рациональным правилам. Постоянно возникали так называемые искусственные кризисы легитимности, завершавшиеся подтверждением согласия всего населения на позитивное обновление управления, как красными, так и белыми. Поскольку возникновение подобного рода кризисов санкционировалось с помощью определенных правил и процедур, они тем самым переставали угрожать неконтролируемой девальвации власти, помогая ее и очистить, и, главное, стабилизировать. Общее направление социальных, экономических и в большей степени, конечно же, социальных и политических преобразований в условиях революционной России в ходе Февральской и Октябрьской революций 1917 г. определялось слабо управляемой трансформацией общества [8,С.36].

Это проявлялось: во-первых, в направленности на качественные изменения базовых политических институтов и социальной структуры, в конечном счете, ведущих к смене социального типа общества; во-вторых, в участии и в борьбе за власть различных слоев населения, различавшихся как уровнем социального статуса, так и культурно-политическими интересами, а также ценностными позициями; в-третьих, в преимущественно локальном характере борьбы разнонаправленных сил за свои интересы, препятствовавшем ее перерастанию в полномасштабную борьбу; в-четвертых, в доминировании спонтанных механизмов социальных стихийных изменений «снизу» над реформаторскими действиями «сверху». В качестве социальных движущих сил происходящих политических процессов выступали, с одной стороны, правящая элита с примыкающей к ней бюрократией и силовыми структурами, а с другой – экономически и политически активные представители массовых общественных групп. Отсюда зависимость результатов процесса от того, как управленческие воздействия власти воспринимались массовыми слоями общества [11,С.97].

Главной задачей политики становилось сохранение социальной стабильности. Административно-политический процесс в революционной России 1917 г. свидетельствовал не только о наличии серьезного разрыва между «концептуальной моделью», но главным образом о наличии противоречий внутри самой «модели», которые во многом и определили развитие политической ситуации в том или ином регионе пространства. Характерной особенностью трансформации политической системы в революционной России 1917 г. являлось усиление исполнительной власти как приоритетного направления при незначительных контрольных функциях со стороны общества, которое переживало трудный процесс выживания. Все это сказывалось на реформировании системы государственного управления. Почти все административные реформы, осуществляемые в рамках нестабильной политической системы, проходили одновременно с изменением самой политической системы. Сущность их состоит в создании системы, адекватной новым социальнополитическим и экономическим условиям революционизирующегося политического пространства. В то же время ни одна реформа государственного управления сама по себе не являлась самоочевидной приоритетной задачей [12,С.84].

Учитывая огромные трудности в преодолении сопротивления со стороны заинтересованных кругов, важно осознание того, что ни одна административная реформа никогда не будет ста" виться по значимости на одну ступень наравне со структурными реформами и реформами в социальной сфере. При этом сложно определить, какие именно

72

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

конкретные детали структуры государственного управления и механизмов подотчетности оказывали влияние на экономический рост. Административная ре" форма в исполнении как красных, так и белых политиков – не причина, а следствие других аспектов трансформации политической систем революционной России. Любая подобного рода реформа была нацелена на снижение государственных расходов, на расширение способностей правительства к осуществлению легитимных изменений в политике, также и на превращение государства в ответственного работодателя, а также на повышение уважения и доверия к государству со стороны частного сектора и общественности. И к этому стремились и красные, и их ближайшие единомышленники и сторонники возвращения монархии, ликвидированной в 1917 г., и белые [15,С.169]. Политические и экономические реформы, которые россиянам пришлось оплатить очень высокой ценой в эпоху Гражданской войны, безусловно, несли в себе потенциал для дальнейших перемен. Чтобы выйти на более высокий уровень качественного развития политической системы, требовалось совершенствование не отдельных политических институтов, а их систему как единое целое. Белые это обсуждали, а красные делали. Они в годы войны формировали сильную власть, ориентированную на создание конкретной и понятной большинству участников модели институционального устройства общества. И это становилось крайне необходимым на данном этапе общественно-политического и социального развития новой России, когда, по словам начальника отделов законов и пропаганды в правительстве А. И. Деникина К. Н. Соколова, уже никак нельзя было мирными способами справиться с революционной стихией «приемами, заимствованными из обихода урегулированной государственности» [16,С.294].

В итоге деятельности большевиков в 1917-1921 гг. завершился, начатый в 1917 году, процесс формирования однопартийной политической системы. Оформление однопартийной системы в Советской России в период революции и гражданской войны было закономерным явлением в истории Советской России, так как в течение 1917 г. парламентаризм в России оказался неспособным изменить ситуацию в стране, повлиять на улучшение экономической, политической обстановки. Россия была не готовой к демократическим преобразованиям, о которых в 1917 г. говорили Г. В. Плеханов и И. Г. Церетели. Было доказано, что в период революционных преобразований могут победить лишь радикальные революционные силы. Такой силой в 1917 г. была партия большевиков. В начале 21-го века, политическая система в России очень похожа на ту, что была в начале 20-го. Многопартийная система, существовавшая в начале ХХ века, была заменена диктатурой одной политической партии. В итоге деятельности Коммунистической партии в 1917-1924 гг. в Советской России (позже в Советском Союзе) окончательно на долгие десятилетия утвердилась однопартийная система.

Компартия, устранив политических противников, превратилась в своеобразное "государство в государстве", в котором не осталось места для политических оппонентов. В стране осталась одна политическая организация, имеющая право называться партией – Российская Коммунистическая Партия (большевиков), сыгравшая главную роль в процессе складывания советской политической системы, занявшая в этой системе первенство в решении всех государственных вопросов в области политики, экономики, культуры. РКП (б)

– ВКП(б) – КПСС стала важнейшей частью советской политической системы. В годы революции и гражданской войны партия, став правящей, а затем единственной в стране, трансформировалась во властную структуру, становой хребет административно-командной системы. Установление в советском государстве большевистской диктатуры привело к ликвидации первой в истории России многопартийности. Ее возрождение состоялось лишь через 70 лет уже в иное историческое время и уже в ином обществе.

В первые десятилетия ХХI-го века желание “твердой власти”, «жесткой руки» проявляется все отчетливее в связи с теми социально-экономическими условиями, в которых оказалась Россия. В 20-е годы ХХ-го века Советская Россия выбрала одну сильную

73

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

партию, твердую власть, однопартийную диктатуру. Параллели с началом ХХI в. представляются очевидными. Однопартийная система, сложившаяся на рубеже 1921-22 гг. не допускала никакой оппозиции. Всякая оппозиция уничтожалась силой, органами ОГПУ. В советской однопартийной политической структуре общества одно из основных мест стали занимать карательные органы – ОГПУ, которые в течение 1921-1922 гг. добились дискредитации политических оппонентов правящей партии и самороспуска их партий. После ликвидации политических оппонентов в лице других партий в стране осталась только одна организация, имевшая право называться партией – Российская Коммунистическая партия (большевиков).

На рубеже 1921-22 гг. были заложены основы авторитарного политического режима. Авторитаризм в начале 20-х гг. выражался в централизации власти, командном методе руководства, безусловном исполнении воли правящей партии. Централизация власти в начале 20-х гг. превратилась в неотъемлемую часть однопартийной политической системы советского общества. Централизация на местах была призвана обеспечить проведение решений ЦК РКП(б) из столицы в регионы. Центральные комитеты партии большевиков в областях, городах, районах начали обладать особой властью, контролируемой ЦК РКП(б), – Обком, – Горком, – Уком. Эта система обеспечивала контроль практически всех сфер государственной жизни в стране. Таким образом, специфические особенности российских революций, определивших ее катастрофичность, имели следующие причины: 1) самобытный анархизм масс, удерживаемых режимом насилия в состоянии пассивного подчинения; 2) упадок правящего класса, осужденного историей на гибель, но надеявшегося на спасение с помощью пошатнувшегося самодержавия; 3) теоретический максимализм революционной интеллигенции, склонной к утопическим решениям и лишенной политического опыта; 4) психологические особенности национального генотипа, склонного к замедленной реакции на внешние раздражители, а потому конденсирующего в себе взрывоопасный заряд психической энергии, прорывающийся в виде революционных взрывов; 5) увеличивающиеся сепаратистские устремления национальных элит.

Кроме того, слияние этих особенностей породило специфический русский продукт исторического развития — большевизм, прямым продолжением которого стал тоталитаризм, разрушенный в России на рубеже 80—90-х гг. Однако Россия не до конца освободилась от революционаризма, что в свою очередь связано о целым комплексом факторов: степенью «окаменелости» тоталитарного массива; сопротивлением сил, мечтающих об историческом реванше; политическим радикализмом многих представителей нового истеблишмента; остатком прежней большевистской ментальности у значительной части новой и старой политических элит; быстрым ростом социальной дифференциации, которая привела к значительному росту маргинальных слоев населения с удручающе низким уровнем жизни, и.т. д. Это несет в себе опасность накопления горючего материала для социального взрыва и в наши дни.

Библиографический список

1.Алексеев Г.Д; Критика эсеровской концепции Октябрьской революции. М.: Наука, 1989.

2.Андреев A.A. Задачи социалистического строительства и организация работы ККРКИ. М.-Л., 1931.

3.Андрухов Н.Р. Партийное строительство в период борьбы за победу социализма в СССР.

1917-1937. М.: Мысль, 1977.

4.В.И. Ленин. Биохроника. Т. 9. М.: Политиздат, 1978.

5.Вардин (Мгеладзе) И.В. Политические партии и русская революция. М., 1922.

6.Верт Н. История Советского государства. 1900-1991. М.: Прогресс-Академия, 1992.

7.Волобуев О.В. Ильящук Г.И. Послеоктябрьский меньшевизм //История СССР. 1991. №2.

74

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

8.Гарви П.А. Закат большевизма. Десять лет диктатуры. Рига издательство p./s. «Nakotnes kultura», 1928.

9.Гимпельсон Е.Г. Великий Октябрь и становление системы управления народным хозяйством (ноябрь 1917-1920 гг.) М.: Наука, 1977.

10.Гимпельсон Е.Г. Новая экономическая политика Ленина Сталина. Проблемы и уроки (20-е годы XX в.). М.: Собрание, 2004.

11.Гимпельсон Е.Г. НЭП и советская политическая система. М.: ИРИ РАН, 2000.

12.Гимпельсон Е.Г. Формирование советской политической системы. М.: Наука, 1997.

13. Карр Э. История Советской России. Кн. 1. Большевистская революция. 1917-1923. Т. 1-2. М.: Прогресс, 1990.

14. Павлов Б.В. РСДРП (б) РКП (б) в политической системе Советской России. 1917 - середина 20-х гг. Дисс. докт. истор. наук. СПб., 2004.

15. Саранцев Н.В. Большевистская партийно-политическая элита: возникновение, становление, трансформация (начало 1900-х конец 30-х годов). Дисс. докт. истор. наук. Саратов, 2002.

16. Соколов К.Н. Правление генерала Деникина. Из воспоминаний. М.: Кучково поле, 2004. 17. Суслов Ю.П. Политические партии и крестьянство Поволжья (1917 -1920). Дисс. докт. ист. наук. Саратов, 1995.

18.Ташпекова А.Т. Становление политических партий Российской Федерации на региональном уровне. Автореф. дисс. . канд. полит, наук. Саратов, 2001.

19.Ткачев В. И. Формирование механизма партийной власти в советской политической системе. Октябрь 1917-1930-е годы (на материалах Поволжья). Дис. докт. истор. наук. Саратов, 2006.

20.Ткачев В.И. Борьба партийных организаций Нижнего Поволжья за идейноорганизационное единство своих рядов (1921-1925 гг.). Дис. . канд. истор. наук. Саратов, 1972.

21.Шугаев A.A. Развитие партийной системы России на региональном уровне. Дис. канд. полит, наук. Саратов, 2009.

75