Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

Приведем здесь и мнение П.А. Столыпина, который считал, что «народ, ищущий утешения в молитве, поймет, конечно, что за веру, за молитву каждого по своему обряду закон не карает. Но тот же народ не уразумеет закона, закона чисто вывесочного характера, который провозгласит, что православие уравнивается с язычеством, еврейством. магометанством. Наша задача состоит не в том, чтобы приспособить православие к отвлеченной теории свободы совести, а в том, чтобы зажечь светоч вероисповедной свободы совести в пределах нашего русского православного государства» [10, C. 1753–1754].

Противоположного мнения придерживался депутат от Киевской губернии, убеждая, что «на почве вероисповеданий мы не должны причинять никаких досад и обид. Мы должны друг друга утешать и духовно возвышать. Я совершенно и постоянно памятую, что к лицам, которые не знают, и не принимают нашей веры, мы должны относиться терпеливо, с любовью, снисходительно» [11, стлб. 1714–1715]. Приветствовал Указ и известный историк С.П. Мельгунов, усматривая положительные стороны Указа в устранении «полицейского прикрепления личности к православию», закреплении привилегий за сектантами и старообрядцами [12, C. 90, 93–94].

Как правило, защитниками Указа выступали депутаты из многоконфессиональных губерний. Те же депутаты, которые отстаивали идею одной главенствующей религии, т.е. православия, призывали духовенство к организации собственной партии. «Волей-неволей, в силу обстоятельств исторической жизни, духовенство должно организовать свою партию – тут борьба за существование» [10, стлб. 2267], – предлагал депутат от Иркутской губернии Белоусов. Выступал в защиту сельских священников и крестьянский депутат Дворянинов от Тверской губернии: «Я, как крестьянин просил бы принять против этого серьезные меры – проповеди, собеседования с народом. Такое стало зло, что неприятно» [7, стлб. 806]. Так и в среде крестьян-старообрядцев, «со стороны стариков слышатся сетования на их молодежь, что она сильно начинает баловаться, что она забывает старые добрые дедовские обычаи, что она становится менее религиозной и т.п.» [12, стлб. 1071]

Помимо этого, 17 октября 1906 года был издан Указ «О порядке образования и действия старообрядческих и сектантских общин». В ст. 2 Указа утверждалось, что старообрядческой или сектантской общиной «почитается общество последователей одного и того же вероучения, имеющее целью удовлетворение религиозных, нравственных, просветительных и благотворительных потребностей его членов, собирающихся для общей молитвы в храме, молитвенном доме или ином предназначенном для сего помещения». Для образования общины старообрядцам и сектантам необходимо было подать письменное заявление в Губернское или Областное правление, подписанное не менее чем 50-ю лицами (ст. 7) [9, C. 905–906, 910–911].

Кроме того, духовенство затронули идеи пробуждения. Они заговорили о чем-то новом, циркулярами не предусмотренном, своем, благоприобретенным [14, C. 527]. Эти новшества выражались, прежде всего, в изменении самого образа приходского священника, который вместо прежней своей работы, как в приходе, так и на пашне, теперь «и либеральные журналы читает, и попадья у него уже в шляпке, а не в платочке. Землею он не занимается, земли не любит. Он только почувствовал себя маленьким помещиком, и, побольше обеспеченный, подальше отошел от мужика» [15, C. 240–241]. К тому же, изменения произошли и в церковной службе. «На внушение священникам читать внятнее, раздельнее, вразумительнее, те обыкновенно ссылаются на привычку, на то, что у них, по их выражению, «язык перебит»» [16, С. 148], – сообщал священник 4-го Моршанского округа Иоанн Кошеляевский в отчете епископу Тамбовскому и Шацкому. Разрушалась связь верующих с их приходом, которая становилась “весьма слабой, почти незаметной”. И именно это обстоятельство, что сельский священник “отошел подальше от мужика” и вело к появлению недоверия в умах крестьян касательно приходского духовенства. Великорусскому крестьянину было чуждо, что представители самого близкого к нему

96

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

сословия перестают трудиться на земле и, отдаляясь от землепашцев, стараются стать “сельскими дворянами”. Исчезала общность интересов, которая «делала батюшку близким крестьянину человеком, побуждала его не за страх, а за совесть обходиться с мужиком просто и по-дружески» [там же].

Возмущала крестьян и существовавшая в великорусской деревне плата священнику за требы. Понимая тяжелое материальное положение своего сельского пастыря, крестьянам не нравилось то, что зачастую священники самовольно увеличивали цены за совершение таинств. «Брак стоит от 8 до 25 р.; пособоровать – 3 р., похоронить – за младенца надо платить 50 к., а за взрослого – 1 р.» [10, стлб. 2259], – приводил данные крестьянин Рожков. Из вышеупомянутого можно заключить, что разрушалась связь прихожан с приходом. «Прихожане посещают храм лишь по привычке, обращаются к пастырю по необходимости» [17, С. 114], – отмечалось одним из представителей духовенства. Упомянем также, что, по мнению рязанских крестьян, «священники – хамское отродье! Только про себя и думают! Как бы себе карман набить. И от попов наших нам хорошим заняться нельзя. Все их отродье такое» [18, Л. 26]. Отметим, что высказывалось практически всеми крестьянами, когда они соприкасались в сельском быту с этим явлением: «Духовенство должно содержаться на средства всего государства, но не вымогательстве из бедных, голодных, забитых прихожан, так как чрез это самое духовенство в глазах народа утратило свое значение, и ослабла религия» [19, С. 341].

Укажем также, что причиной усугубления отношений выступал нетрезвый образ жизни сельских священников, который ранее не вызвал отторжения у крестьян. Отметим, что землепашцы с. Новой Тотьмы Спасского уезда Тамбовской губернии жаловались на своего священника, который, находясь в нетрезвом виде «ни утрени, ни обедни не совершал», а вместо этого «приносит в церковь водку, пьет ее в алтаре» и «угощает крестьян водкой» [20 лл. 4–5, 8].

Однако процессы, происходившие в приходской жизни начала XX века были намного сложнее и запутаннее. У землепашцев был собственный взгляд эти события. Разделяя религию и ее носителей (священников), крестьяне, тем не менее, выдвинули собственные требования к сельскому пастырю. По их мнению, «нужно, чтобы священник приходской был высоко образованный человек в серьезном смысле слова, нужно, чтобы толковостью, бескорыстием, умелостью служения интересам народа он заслужил бы доверие его, а для этого надо поднять уровень образовательных программ в соответствующих учебных заведениях, ввести в курс политическую экономию, прикладную химию, агрономию, помологию; нужно значительно увеличить оклады сельским священникам и сделать их в материальной (ныне нищенской) жизни вполне обеспеченными…» [21, С. 98–99]

Конечно, из среды сельских священников были порядочные и высокообразованные люди, которых крестьяне ценили и уважали (например, священник Тихвинский, выступавший в думе).

Следует заметить и то, что ситуация в Русской Православной Церкви была крайне напряженной. В ее недрах существовало давнее соперничество белого и черного духовенства, в результате которого «положение священника, особенно сельского, являлось крайне унизительным». «Русские епископы в большинстве случаев представляются духовенству и народу чем-то в роли духовных губернаторов. Всем известно, какие чувства, особенно теперь (во время революции – И.С.) вызывает представление о губернаторах и к чему может вести взгляд на чиновников, как на епископов, да еще на губернаторов. Едва ли не на первом месте должны быть поставлены духовные нужды народа, этого самого тела церкви, для которого и существует духовенство» [22, С. 17–18], – предупреждал С.Д. Кузнецов. Однако наряду с этим фактом, еще во время революционных событий, «в недрах православной церкви рядом с черными клобуками и финифтяными панагиями, возникало новое течение, народолюбивое, демократическое. Оно рождалось в селах и оттуда

97

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

забрасывалось в города и достигало столиц» [23, С. 76]. Таких священников крестьяне любили, выполняя их наставления. «Батюшка не велел, потому что все газеты врут. Батюшка распорядился, а батюшка лучше знает» [24, С. 17], – рассуждали землепашцы. Благодаря таким священникам религиозность великорусских крестьян продолжала оставаться на высоком уровне, несмотря ни на какие внутреннеполитические события. Так, в 1905 году влияние священника Богоявленского на крестьян своего села, находящемся в Кирсановском уезде Тамбовской губернии, было настолько велико, что во время волнений 1905 года в его приходе не было никаких выступлений, и даже приводящих в село агитаторов прихожане выдворяли вон [25].

Кроме того, священники жаловались в начале XX века на пороки прихожан, среди которых, по субъективному мнению духовенства, основное место занимали пьянство (грех винопития) и грех сквернословия [25, Л. 75об.–76]. К богослужениям и Таинствам православные притекали вообще с долгими усердиями; долг Исповеди и Св. Причастия исполнялись все за немногими исключениями; возрастание или уменьшение этого усердия против прежнего вообще нет» [25, Л. 76].

Отметим и численность исповедовавшихся и причастившихся за 1906 год Златоустовской церкви с. Златоустово Козловского уезда:

. Источник: ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2563. Л. 3. Подсчеты в процентах наши.

Так, исповедовавшихся и причастившихся за три года увеличилось на 5,5% (149 д.м.п.) и на 7,8% (97 д.ж.п.), а не бывших у исповеди уменьшилось на 5,5% (10 д.м.п.) и на 7,8% (49 д.ж.п.).

Отметим здесь, что «наше крестьянство смотрит на духовенство отрицательно, как на каких-то дармоедов, имеет против нас нескрываемую злобу. Мы, русские пастыри, потерявшие всякое расположение паствы, не должны взывать о помощи к правительству. Нет, оно не выведет нас из затруднительного положения. Народ смотрит на духовенство с презрением, он плюет на него. Мы должны вернуться к народу» [26, С. 42].

Так и, по мнению общественного и земского деятеля К.К. Арсеньева, «велика до сих пор – хотя и меньше, чем прежде, – власть церкви над народной массой, но не растет ее на влияние на интеллигенцию и не может расти уже потому, что в среде самой церкви побеждает косность, тщательно подавляется всякий порыв к свободе и свету» [27, С. 223].

Нараставший церковно-приходский кризис могла решить реформа сельского прихода. «Восстановление прихода нужно не только в экономическом и хозяйственном интересах, но оно необходимо и в интересах укрепления православия. Прихожане будут участвовать в избрании своих священно- и церковнослужителей, они на этих последних перестанут

98

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

смотреть как на начальство, как на ставленников консистории, а в таком случае прекратится рознь, которая замечается теперь перед пастырями и пасомыми» [13, стлб. 2178–2179]. С такой же инициативой выступил и депутат от Тобольской губернии. «Если вы хотите, чтобы православие процветало, если вам не жалко, что оно падает, то вы реформируйте церковь. Дайте прихожанам полную инициативу. <...> Я повторяю, что крестьяне сами не способны бороться с вероучениями. Мы должны дать полные права приходу, мы должны стараться ставить священников, которые будут беречь православие как свое детище, как свою мать, которая не жалеет своего тела для кормления ребенка, и когда этот ребенок падает с кручи, то и она падает, не боясь, что разобьется о камень» [12, стлб. 1075, 1078], – прозвучало в его речи. О падении религиозности сообщал и депутат Капустин от Казанской губернии: «Если мы обратимся к народной жизни, к жизни сельского населения, то сейчас же видим печальное явление, – колеблется религиозная жизнь, колеблется величайшая единственная основа нравственного строя населения. Если это поколеблется, чем заменить понятие греха, указание совести?» [13, стлб. 2187]

Так по сообщению другого современника, выступающего в Думе причинами падения, «разложение религиозно-нравственной жизни создало не духовенство; создали это печальное явление гг. освободители, которые и печатно, и устно разлагают народ, разлагают его религиозные верования и внушают ему прямо противоположные стремления» [7, стлб. 2199].

Приведем мнение и от. Никоновича от Витебской губернии, поддержавшего идею о реформе сельского прихода: «Духовенство, свободное в материальном отношении, с тем большим рвением отнесется к своим прямым обязанностям, будет высоко держать знамя своего звания» [13, стлб. 2252].

В подтверждение приведем и суждение депутата Соколова 2-го от Костромской губернии: «Мы полагаем, что нельзя основывать права и преимущества нашей Церкви на том, что она в состоянии держаться властью урядников, становых, всех полицейских властей. Ведь эта опора немыслима, недопустима; то, что можно было исповедовать назад тому 10 лет, то в XX веке является недопустимым, и, во всяком случае, в руках именно должен быть меч духовный, а не материальный» [28, стлб. 1058].

Отметим, что реформа так и не была проведена. О том же перед самым крахом Российской империи в 1916 году писал тверской архиепископ Серафим: «Влияние на народ зависит от того, будет ли духовенство учить только словом, или также делом. Мы должны проститься с нашей ленью и равнодушием, апатией, начать интересоваться назревшими вопросами времени» [29, С. 7]. Здесь можно согласиться с мнением современного исследователя: «Определяли отношение крестьянства к приходскому священству два начала

– личное, связанное с типом материальных взаимоотношений крестьян и причта и мировоззренческое. Решающее значение имело второе начало – мировоззренческое, представление о том, насколько политика власти и ее проповедь в храме отвечали мироощущению крестьянского населения, его представлениям о справедливости» [30, С. 79].

Накануне мировой войны, крестьянин, корреспондент столичного журнала, заметил: «… духовенство в погоне за разными благами: славой, властью, наживой после 1905 г. окончательно утратило свой прежний учительский авторитет перед народными массами» [31, С. 111]. Чуть ниже: «Хулиганство в деревне – невелика беда, а вот вместо хлеба подносить голодным камень, вместо христианского жизнепонимания с основной братской любовью друг к другу, с основным понятие Бога любви, действующего через нашу совесть и сердце, поддерживать веру в посты и обряды, в старую сказку “геены огненной” и заменять этим христианство – это уже другое дело. В этой-то замене и есть хулиганство русской жизни и оно-то и питает и поддерживает другие роды хулиганства, делая жизнь низов грубой и бедной, а богатых – развратной и праздной» [31, c. 112].

99

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

Война мало повлияла на численность крестьян, исполнивших долг исповеди и причастия. Приведем здесь сведения о количестве исповедовавшихся и причастившихся за 1915 год в с. Раевка Шацкого уезда Тамбовской губернии.

Источник: ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2710. Л. 22. Подсчеты в процентах наши. Кроме того, 68 человек было на войне.

Таким образом, в начале XX века, в том числе благодаря влиянию первой российской революции, наступил серьезнейший церковно-приходский кризис. Спасительным актом для сохранения прежних взаимоотношений между сельскими пастырями и их прихожанами могла быть реформа сельского прихода, которая не была проведена вплоть до момента падения монархии.

Библиографический список

1.Панарин А.С. Правда железного занавеса. М., 2006.

2.Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество (из размышлений о религиозной природе русской интеллигенции) // Вехи. Интеллигенция в России. Сб. ст. 1909–1910. М., 1991

3.Указ «Об укреплении начал веротерпимости» (17 апреля) // ПСЗ-3. СПб., 1905. Ч. I.

4.Приложения к Стенографическим отчетам Государственной думы. Третий созыв. Сессия вторая. 1908–1909 гг. Т. II (№№ 220–469). СПб., 1909.

5.Из общественной хроники // Вестник Европы. 1907. Т. 3. Кн. 6.

6.Голубов Н. Характеристика избиения сектантов Новоизральской общины, в с. Бутурлиново Воронежской губернии в 1903 году в 1-й день Пасхи // Новый Израиль. С пред. и примечаниями Влад. Бонч-Бруевича. Со многими иллюстрациями. СПб., 1914.

7.Стенографические отчеты Государственной думы III созыва. Сессия II, заседание 108. 5.V.1909 г.

8.Голос архипастырей церкви о свободе вероисповеданий // «За первый год вероисповедной свободы в России» («Бесплатное приложение к журналу «Миссионерское обозрение» за 1906 г.). СПб., 1907.

9.Из речи П.А. Столыпина 22 мая 1909 г. // Государственная дума. Третий созыв. Сессия вторая. 1909 г. Стенографические отчеты. СПб., 1909. Ч. IV.

10.Стенографические отчеты Государственной думы III созыва. Сессия II. Заседание 26. 5.II.1908 г.

11.Мельгунов С.П. Церковь и государство в России (к вопросу о свободе совести). М., 1907. Вып. I.

12.Стенографические отчеты Государственной думы III созыва. Сессия II Заседание 108. 5.V.1909 г.

13.Стенографические отчеты Государственной думы III созыва. Сессия II. Заседание

111.12.V.1909 г.

14.Матюшевский А. Что пробудилось? // Церковная реформа. Сборник статей духовной и светской периодической печати по вопросу о реформе. Сост. Преображенский. СПб., 1905.

15.Глебский Б. Два поколения // Там же.

100