Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

фокс и пр. Все эти танцы постепенно начинают исполняться и в СССР на вечеринках, в ресторанах, в кинотеатрах, на эстраде.

Пролетарская молодежь, несколько испуганная размахом политизации и физкультуризации начинает проявлять неподдельный интерес к буржуазным развлечениям, несмотря на строжайшее осуждение подобного времяпрепровождения. Этот факт становится невозможно игнорировать, и советские культработники пытаются понемногу внедрять танцевальные элементы в свои мероприятия. В середине 20-х годов после дискуссий, посвященных танцу, в периодической печати, а также после работы I Всероссийского совещания по художественной работе, проводимого Главполитпросветом, после II Всесоюзного культсовещания профсоюзов и Всесоюзного совещания комсомола по клубной работе, танец был официально допущен в практику работы культучреждений[7,С.6].

Вэтих учреждениях разрешалось разучивание и исполнение на мероприятиях тех танцев дореволюционной России, которые своими движениями «подходили» пролетариату и не допускались те танцы, которые были явно «буржуазными». Главным в деле общественной хореографии было создание новых советских массовых танцев. К исполнению были рекомендованы следующие (бывшие бальные) танцы: падепатинер, краковяк, венгерка, полька, кадриль, гиавата, вальс, мазурка, русская, казачок, лезгинка, коханочка, метелица, тарантелла, хав-тайм и матлот. Здесь не было ни одного модного современного западного танца, которые, конечно, подвергались строгому осуждению. М. Горький, к примеру, в знаменитом фельетоне 1928 г. «О музыке толстых» писал: «Это музыка для толстых… Это – эволюция от красоты менуэта и живой страстности вальса к цинизму фокстрота с судорогами чарльстона, от музыки Моцарта и Бетховена к джаз-банду негров, которые, наверное, тайно смеются, видя, как белые их владыки эволюционируют к дикарям, от которых негры Америки ушли и уходят все дальше…

Нечеловеческий бас ревет английские слова, оглушает какая-то дикая труба, напоминая крики обозленного верблюда, грохочет барабан, верещит скверненькая дудочка, раздирая уши, крякает и гнусаво гудит саксофон. Раскачиваются жирные бедра, шаркают и топают тысячи, десятки тысяч жирных ног»[10,С.351].

Вначале 1930-х годов ситуация в области общественного танца изменилась. Танцы вновь начинают называться бальными и выводятся из сферы общей физической культуры. Был значительно расширен репертуар бальных танцев. Вначале было разрешено исполнять дореволюционные отечественные бальные танцы, такие как падеграс, падекатр, падетруа и пр., затем были разрешены и современные зарубежные бальные танцы. К ним относились медленный вальс, танго, слоуфокс, квикстеп, марш-фокстрот, блюз, румба и др.

Впамятке для инструкторов и затейников, составленной научно-методическим центром Центрального парка культуры и отдыха им. М. Горького, даются методические указания и пояснения для исполнения некоторых танцев. Это хороводы «Страдание» и «Диковинка», русская, гопак, камаринская, норвежский и татарский танцы, кабардинская лезгинка, трепак, краковяк, тустеп, падекатр, турбильон, лаун-теннис, таити-трот и др[11].

Показательно, что в отличие от многочисленных методических разработок, руководств и самоучителей бальных танцев XIX в., предназначенных для любого желающего научиться танцевать модные новинки, эта методическая разработка предварялась указанием «Только для специалистов. Не знакомым с техникой танца – не рекомендуется». Это примечание позволяет понять, что дело обучения общественному танцу в советской России 30-х не могло быть поставлено на самотек. Руководители клубных учреждений должны были контролировать не только репертуар бальных танцев, но и следить за тем, чтобы движения показывали специально подобранные и обученные люди.

В30-е годы интерес к бальному танцу был чрезвычайно высок, количество кружков и студий исчислялось сотнями. Пройти мимо этого явления было невозможно, поэтому и происходило расширение репертуара, а также официальное разрешение исполнения

21

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

зарубежных бальных танцев. Однако главной мыслью в теории советского бального танца была идея о том, что советские танцы кардинально отличаются от бальных танцев всего мира. Главное их отличие заключается в том, что в них совсем не должно быть никакой сексуальности. Эротический характер общественного танца резко отрицался и осуждался.

Вместо социальной функции общения и сближения мужчины и женщины, которая классически присуща бальному танцу, в советском государстве, по мнению официальных лиц, стремление людей танцевать вызвано колоссальной радостью народов, обретших свое счастье жить в справедливо устроенном обществе. Каждый хочет поделиться своей радостью друг с другом, каждому хочется объединиться не с представителем противоположного пола, чтобы решить свои личные проблемы, а с как можно большим количеством людей в едином чувстве ликования по поводу радости жизни в самой лучшей стране мира. Бальный танец в Советском Союзе в этом случае из формы досуга, традиционно способствующей коммуникации, приобретает огромное и, заметим, совсем не свойственное ему социальное значение объединяющего коллективизирующего фактора[12,С.5]. Поэтому перед руководителями студий и профессионалами общественными органами сознательно ставилась огромная в своей социальной заостренности проблема создания нового бального коллективного танца, который был бы и массовым, и простым в исполнении, и радостным, символизирующим идеи коллективизма, и лишенным какой-либо чувственности. На самом деле бальный танец не в состоянии, да и не должен, решить такого комплекса задач и дальнейшая эволюция бального танца в нашей стране продемонстрировала это довольно убедительно.

Итак, в СССР в 20-30-х годах ХХ века высокоразвитая русская дореволюционная культура бального танца не погибла. Она продолжала развиваться в соответствующих исторической обстановке формах, в теории сильно отличных от мировых стандартов. Но, как не парадоксально, развитие советского бального танца все равно оставалось в общем русле эволюции мировой культуры общественного танца под серьезным влиянием американской и европейской моды.

Библиографический список

1.Сидоров А.А. Современный танец. М., 1922.

2.«Культура театра», 1921. № 4.

3.Луначарский А.В. Театр и революция. М., 1924.

4.Богданов А.А. О пролетарской культуре. М., 1925.

5.Пролетарская культура, 1918, №5.

6.Пинегина Л.А. Советский рабочий класс и художественная культура. М., 1984.

7.Касьянова Е.В. Пути развития советской бальной хореографии. М., 1987.

8.Шнейдер И. Встречи с Есениным / Айседора Дункан. М., 1997.

9.Ритм и культура танца. Л., 1926.

10.Горький А.М. Собр. Соч. в 30-ти томах. Т. 24. М., 1953.

11.Массовые и бальные танцы. М., 1936

12.Шлиффер Д.О. Современный танец. М., 1937.

22

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

УДК 94:323.26.(470.324)”1917”

Е.А. Зверков

РОЛЬ, МЕСТО И ФУНКЦИИ СОВЕТА РАБОЧИХ, СОЛДАТСКИХ И КРЕСТЬЯНСКИХ ДЕПУТАТОВ В СИСТЕМЕ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

ВОРОНЕЖСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1917 Г. (ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ)

Анализируется положение Воронежского Совета РСКД в 1917 году. Высказывается предположение, согласно которому Совет в Воронеже, будучи созданным по Петроградскому образцу, не входил в структуру власти, противостоящую структуре официальной власти, состоявшей из губернского комиссара и губернского исполнительного комитета. Даётся оценка положению Совета РСКД в системе «власть-общества». Раскрываются механизмы функционирования и направления работы Совета в период Февральской революции 1917 года.

Ключевые слова: Воронежский Совет РСКД, общественные отношения, революция, Воронежская губерния.

E.A. Zverkov

THE ROLE, PLACE AND FUNCTIONS OF VORONEZH SOVIET OF WORKERS’S SOLDIER’ AND PEASANTS’ DEPUTIES IN 1917 IN THE SYSTEM OF PUBLIC RELATIONS

The article analyses Voronezh Soviet WSPD place in 1917. It is suggested that Soviet in Voronezh, created according to Petrograd prototype didn’t confront to Provisional Government agents – province commissar and province executive committee. Soviet place in «authority-society» system is represented. Mechanism of functioning and directions of Soviet work in February revolution period are revealed.

Key words: Voronezh Soviet WSPD, public relations, revolution, Voronezh region.

Проблема Советов в период Февральской революции продолжает оставаться предметом острых политических дискуссий. Однако ревизии традиционного взгляда на провинциальные Советы как на ключевой объект политического развития предоктябрьского периода в подавляющей массе работ постперестроечного не произошло. Проблема значения и функционала, реального положения в системе правового, и, в некоторой степени, административного вакуума, сложившегося в начальный период Февральской революции, к сожалению, и вовсе с конца 1980-х годов стала всё меньше интересовать исследователя, как будто умышленно уходящего он надоевшей за годы засилья марксистско-ленинской методологии темы. В преддверии столетия Октябрьского переворота интерес к различным аспектам жизни российского общества в 1917 года претерпел динамику значительного роста.

______________

© Зверков Е.А., 2017

23

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

Определённое внимание, правда, не в монографическом плане, было уделено и провинциальным Советам. Однако подходы и взгляды на проблему по сравнению с положениями доперестроечной историографии существенно не изменились [1]. К сожалению, декларативные объявления Советов второй структурой власти в государстве в большинстве случаев не имеют под собой убедительной доказательной базы.

Вторая группа исследований, избравших провинциальные Советы в качестве объекта научных изысканий, ограничивается общей стороной вопроса — сроками возникновения, структурой и составом Совета[2]. В третьей группе работ, самой немногочисленной, указывается, что противоборство комиссаров Временного правительства и региональных Советов не носило острого характера, а сами Советы можно назвать только предтечей «советской системы государственной власти» [3].

Вопрос о двоевластии, поднят, как известно В.И. Лениным, видевшим в Советах потенциал для борьбы с Временным правительством и через тезис о двоевластии стремившимся придать вес структуре, которую планировал под своим чутким руководством возвести на политический Олимп1 [4]. Поэтому среди исследователей существует точка зрения, не признающая Советы периода Февральской революции органами власти[5], указывая, что обязательными атрибутами государственной власти являются наличие госаппарата и правотворческая деятельность.

Между тем, у данной проблемы есть и иные, заслуживающие внимания аспекты. В частности, особого внимания требует вопрос не только о юридической стороне существования Советов — как в столице, так и в провинциях — но и том положении, которое занимал Совет в жизни губернского города, о его влиянии на местное население. Требует отдельного рассмотрения и реальные дела Совета как общественной организации.

Местные материалы дают возможность объективного анализа положения провинциального Совета в системе общественных отношений во время Февральской революции.

Вкачестве источниковой базы послужил фонд Р-2393 Госархива Воронежской области, фонд № 5 Испарта (архив общественно-политической истории Воронежской области), сборники документов по истории Февральской революции в Воронежской губернии, а так же местная периодическая печать: газеты «Воронежский телеграф» и «Известия Воронежского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов» — печатный орган местного Совета.

Начавшаяся Февральская революция, вопреки утопичным, доктринёрским ожиданиям неонародников, не только не привела ко всеобщему счастью, но и открыла «ящик Пандоры»

ввиде резкого роста преступности и повсеместного обрушения правопорядка. Люди не выдерживали искушения безвластия и безнаказанности. Кадеты, видя, как рушится образ народа-праведника, на протяжении десятилетий нежно воспеваемого народниками, по этому поводу язвительно замечали: «разбудить инстинкты толпы было не трудно, повернуть же назад, хотя бы это диктовалось насущнейшими требованиями партийной, не говоря уже государственной, политики, оказалось нашим народникам не по плечу» [6, С. 305].

Вусловиях всеобщего ликования, связанного с мыслью, что единственной преградой на пути к счастью является монархический образ правления, которого теперь, как казалось обывателю, не стало, в условиях немедленно начавшего обрушения имперских структур управления и происходило становление Совета.

Совет, в представлениях социалистов, должен был стать парламентом для социальных

низов, совмещавшим в себе одновременно и законодательные, и исполнительные, и

1 А.Ф. Керенский по этому поводу отмечал, что двоевластие — легенда, не имеющая ничего общего с действительностью. Керенский во многом прав — после июльского кризиса, по итогам которого эсеры оказались во главе и Временного правительства, сохранив при этом положение в Петроградском Совете, двоевластие стало ничем иным как фикцией.

24

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

судебные функции, с правом вмешиваться в том числе и в духовные дела. Остаётся только удивиться тому, насколько похожи по своей сути самодержавие (отличительным свойством которого как раз и было признание воли монарха в качестве источника законодательной, судебной и исполнительной власти) и зарождающихся образцов народовластия молодой российской демократии. Совет, таким образом, мыслился в качестве коллективного монарха. Игра, начатая Советом, оказалась в некоторой степени наивной пародией самодержавия. Совет издаёт резолюции и постановления, то есть мыслит себя как законодательное собрание. В структуре Совета предусмотрена верхняя палата — Исполком, мыслимый как проводник воли низшей палаты Совета. С Советом тесно сотрудничают полунезависимые рабочие дружины, которые позволяют себе осуществление судебных функций. Таким образом, Совет неосознанно стремится производить правосудие.

Совет вмешивается в дела духовного ведомства — арестовывает архиепископа Тихона, вмешивается в дела отстранения от мест проэсеровских священников. Вмешательство в дела церковного ведомства происходило в духе Петра Великого.

Оставив в стороне риторический вопрос о том, чем же в таком случае принципиально отличается якобы демократия от самодержавия, попытаемся ответить на другой — каково в действительности было положение Совета?

В начавшейся революции Советы должны были олицетворять собой воплощение творческого, революционного потенциала рабочих и крестьян. В реальности, рабочие оказались лишь ведомым звеном в организации под названием «Совет рабочих депутатов». Средние слои города, в том числе интеллигенция, стремясь направить революционный запал рабочих в нужное русло, убедили их, что создание Совета лишает их необходимости для дальнейшего расширения революции.

Таким образом, реальная инициатива создания Совета принадлежала не рабочим, а профессиональным революционерам, интеллигентам и представителям средних слоёв города. Рабочие на этом празднике революции оказались не хозяевами, а лишь приглашёнными гостями.

Первый состав Воронежского Совета был собран всего за несколько часов, т.е. явочным порядком и, судя по всему, из числа надёжных, «своих» людей. Создание Совета стало следствием инициативы Комитета Объединённых Общественных Учреждений, пригласившего к себе на собрание 4 марта 1917 г. «представителей» от рабочих.

Инициаторы включения рабочих, возможно, планировали удержать их в рамках КООУ, но, в результате выступления большевика С. Комиссарова (по крайней мере, большевики заявляли именно так) всё-таки решились на автономию от КООУ в рамках организации «Совет» [7, С. 11]. Руководство организацией на несколько дней взяли на себя местные интеллигенты из числа меньшевистской фракции РСДРП — А.Н. Татарчуков (впоследствии репрессированный в годы сталинского террора) и В.Н. Крупецкой, на тот момент член правления Воронежского общества народных университетов.

Была ли эта организация легальна? Безусловно нет. Была ли она легитимна? Да, т.к. была признана большинством рабочих, возлагавших на Совет большие надежды. Совет, созданный по сословному принципу, должен был стать защитником интересов «трудового народа». Руководить же им, от лица рабочих, вызвалась интеллигенция. Таким образом, рабочие и солдаты, объявленные авангардом революции, в реальности лишь следовали в арьергарде.

Несмотря на диверсию Комиссарова, Совет рабочих депутатов не отказался от совместной работы с КООУ. К разочарованию радикалов, рассматривавших Совет как плацдарм построения новой революционной государственности, меньшевики, а затем сменившие их у руля Совета социалисты-революционеры, прилагали усилия для удержания организации в рамках всебедняцкого профсоюза, о чем лидеры Совета прямо и заявили. Говоря о защите интересов рабочих, о необходимости работы по улучшению городской

25