Материал: Пронина

92

наний по всей цепи ассоциаций. Таков основной закон ассоциа-низма. А соединения представлений, то есть следов памяти, обра­зуют мысли. Мысль переходит от одного предмета к другому, следуя ассоциативным связям, в зависимости от того, «как при­вычка расположила в теле образы вещей»⁴. Локк сам с насторо­женностью относился к основному объяснительному принципу ассоцианизма, п^'цпочагая, что таким образом могут возникать неверные сочетанк. 'дей, «некоторый вид сумасшествия»: «Идеи, сами по себе вовсе не родственные, в умах некоторых людей сое­диняются так, что очень трудно разделить их. Они всегда сопро­вождают друг друга, и, как только одна такая идея проникает в разум, как сейчас же появляется соединенная с ней идея; а если таким образом соединено более двух идей, то вместе показывает­ся все неразлучное всегда скопище»⁵.

Последующие психологи-ассоцианисты сосредоточили уси­лия на прояснении механизмов сознания, изучали ощущения, из­меняя условия и время восприятия, определяли закономерности комбинаторики ума. Из обычного самонаблюдения развился на­учный метод аналитической интроспекции (от лат. introspectare — смотреть внутрь), что означало непосредственное наблюдение со­стояний сознания самим переживающим их субъектом, но проте­кающее при особой психологической установке и в эксперимен­тальной ситуации, фиксируемой специальными приборами: тахи-стоскопами, метрономами и пр. С помощью аналитической инт­роспекции хорошо обученный и тренированный наблюдатель мог различать 24 степени яркости и 9 степеней отчетливости ощуще­ния. Современные экспериментаторы относятся к интроспекции не без иронии. Но не следует забывать, что это один из послед­них могикан ассоциативной психологии Эдуард Титченер (1867—1927) основал знаменитое «Общество экспериментальной психологии» в США (1904).

Подвергнуть интроспекции можно было, естественно, только свое собственное сознание. И поскольку наблюдателем мог быть только специально подготовленный, высококвалифицированный исследователь, то объектом изучения каждый раз оказывалось со­знание дипломированного психолога. Со временем стали острить, что ассоциативная психология — это «психология профессоров психологии». Однако в этой шутке если и есть доля правды, то только методологическая, а фактически это была всеобщая пси­хология новой исторической эпохи.

* Спиноза Б. Избранные произведения. М., 1957. Т. 1. С. 424.

5 Локк д. Избранные философские произведения. М., 1960. Т. 1. С. 395—396.

93

Рационалистичность после Декарта стала культурно-норматив­ной формой мышления, определившей развитие цивилизации на весь последующий период. Буквально все основные операции мышления трансформировались. Возникли новые способности как следствие дифференциации психики и возрастания автоно­мии индивидуальности. К примеру, для человека, способного мыслить в рационалистической парадигме, не может быть сомне­ний в истинности силлогистического вывода, даже когда речь идет о вещах, с которыми он раньше дела не имел. Это по всем статьям иная работа мысли, нежели приводившиеся выше при­меры мышления декхан патриархальной общины, описанные А.Р. Лурия. Принципиальный характер новообразований такого рода очевиден при сравнении двух парадигм мышления.

Вместе с тем, и это кардинально важно, рационалистическое мышление было результатом естественного поступательного раз­вития психики и фактически основывалось на тех же потенциях

94

и глубинных механизмах, что и мышление магическое. Принцип сходства/смежности, лежавший прежде в основе магических за­конов партиципации, имманентных внешнему миру, был осознан теперь как ассоциативный принцип организации субъективного опыта и внутренних образов. Мир, спаянный всеобщей соприча­стностью, оказался не менее прочно связан всеобщей причинно­стью и детерминизмом природных законов. Непосредственная достоверность чувств сменилась непосредственной достоверно­стью разума. Абсолютность Бога выступила как абсолютность ис­тины и т.д. Основные категории сознания как бы поднялись на следующую ступень.

Таким образом, только пережив тотальность магической со­причастности, человек оказался способен принять безусловность логики, подчиниться необходимости причинной связи, ощутить красоту и всеобщность истины. Магическое мышление — первая и необходимая фаза развития интеллекта — изначально содержа­ла все имманентные психике глубинные механизмы, которые ста­ли разворачиваться в новые структуры и способности. Благодаря подобной инвариантности, целостности, если хотите, укомплек­тованности, не только магическое мышление, но точно так же и все последующие формы мышления образуют законченные и са­модостаточные парадигмы, способные обеспечить реальную адап­тацию индивида на соответствующем уровне. И на своем истори­ческом этапе картезианская парадигма мышления, в сущности, определила характер развития общества, его этики, эстетики и даже основных технологий.

Рационализм (от лат. ratio — разум) представлял собой уни­версальное учение, объяснявшее мир и человека в трех аспектах. Рационализм онтологический (от греч. ontos — сущее) провозгла-

95

шал разумность, законосообразность бытия, четкую детерми­нированность мира. Рационализм гносеологический (от греч. gnosis — познание) обосновывал способность человеческого разу­ма овладеть истиной, до конца познать мир. Рационализм эти­ческий (от греч. ethos — обычай, нрав, характер) утверждал, что разум — основа блага, и потому просвещение изменяет человека и общество к лучшему. И по всем направлениям рационализм приводил к феноменальным результатам.

Онтологическая картина этой эпохи восхищает логической ясностью, математической точностью, перспективностью фун­даментальных открытий, да просто гениальностью Декарта, Лейбница, Ньютона, Ломоносова и других гигантов науки. Тео­рия познания в этот период обогатилась учением об антиномиях И. Канта и диалектическим методом Г. Гегеля. Этика нашла высшее выражение в идее «общественного договора», которой посвящал специальный труд чуть ли не каждый крупный мысли­тель того времени: Т. Гоббс (1651), Д. Локк (1690), Ж.-Ж. Руссо (1762), Д. Дидро (1770). Согласно просветительским взглядам, «общественный договор» не есть завет Бога человеку, а общена­родное соглашение равных, свободных и независимых людей, устанавливающих разумные правовые нормы, охраняющие их жизнь, свободу и частную собственность. Цель «государства разу­ма» (выражение Ж.-Ж. Руссо) — высшее благо людей, свобода и равенство каждого.

Общественная мысль XVII — первой половины XIX в. была проникнута оптимистическим духом переустройства мира, уве­ренностью в близком торжестве разума, идеалов всеобщего ра­венства и справедливости. И это были отнюдь не отвлеченные философские мечтания. Мыслители, исследователи и писатели эпохи Просвещения были людьми дела и успеха. Они всегда, при любых обстоятельствах работали очень продуктивно, хотя просве­тительство и в те времена было предприятием рискованным и в личном плане нередко заканчивалось трагически. Виртуоз-экспе­риментатор Антуан Лавуазье (1743—1794) точными опытами до­казал закон сохранения вещества, как «бритвой Оккама» отсек теорию теплорода, сделал ряд открытий, оказавших решающее влияние на все последующее развитие химии. Ему постоянно не хватало денег на бесконечные эксперименты, уникальную по тем временам лабораторию, особо точные приборы. И чтобы самому, вне зависимости от спонсоров, финансировать свои опыты, мыс­лителю пришлось заняться «бизнесом по-средневековски» — взять в откуп сбор налогов. В 1789 г. он издал, наконец, «Началь­ный учебник химии», в котором изложил выработанную им сис­тему знаний и который на века стал настольной книгой химиков.

96

А в 1794 г. революционный трибунал якобинцев разом пригово­рил к смерти всю коллегию откупщиков. Антуан Лавуазье был казнен, что называется, за компанию и спустя два года признан «невинноосужденным». Это произошло с ученым, составившим славу Франции. А в России самоубийством закончилась просве­тительская деятельность А.Н. Радищева (1749—1802), чья книга «Путешествие из Петербурга в Москву» стала знаковой в русской классической литературе.

И все-таки, несмотря на личные трагедии, человек Просве­щения представлял собой тип победителя, который силой разума и упорством воли продвигался к великим открытиям и историче­ским свершениям. Характерна в этом отношении биография Бенджамина Франклина (1706—1790). Он не был потомственным интеллектуалом. Родившись в семье ремесленника, он с 17 лет начал работать в типографии. Это ему, можно сказать, повезло: он сразу оказался в центре массовых коммуникаций эпохи, и остальное стало делом самообразования. Бенджамин Франклин основал первую в Америке публичную библиотеку (1731). Этот поступок следовало бы считать типологическим. Через восемь лет он основал знаменитый впоследствии Пенсильванский универси­тет (1740). Затем организовал первое «Американское философ­ское общество» (1743). Потом на семь лет погрузился в научные изыскания. Как естествоиспытатель вошел в историю благодаря разработке унитарной теории электричества. У современников прославился изобретением громоотвода. Когда началась война с Англией, участвовал в подготовке «Декларации независимости» (1776), стал одним из авторов «Конституции США» (1787). Любо­пытная деталь: в 1789 году Бенджамин Франклин был избран иностранным почетным членом Петербургской Академии наук.

Главное в этих людях то, что они подходили к рассмотрению судеб человечества с оптимистической точки зрения. Складыва­лось общее представление о прогрессе как поступательном разви­тии от низшего к высшему не только в области науки и техники, но и в росте благосостояния, свободы, цивилизованности, даже в человеческой природе. Само название культурно-исторической эпохи: «Просвещение» — подчеркивает ее коммуникативную сущность.

Когда говорят: «Вольтер орудием насмешки погасил в Европе костры инквизиции», — вовсе не имеют в виду, что великий ост­роумец сумел пристыдить мракобесов. Суть в другом. Неотрази­мая логика и блистательная игра ума мыслителя-рационалиста стали всеобщим достоянием благодаря памфлетному стилю его творений: романов, статей, анекдотов, афоризмов... И перед ли­цом нового общественного мнения средневековые судилища ста-