Материал: Пронина

280

5 «чатах», а также находит подтверждение в индивидуальном по­черке участников высокоинтеллектуальных «форумов» и узкопро­фессиональных «конференций» в Интернете. Таков, можно ска­зать, элементарный (далее неделимый) алгоритм сетевого контак­та в том смысле, что цепочки из трех этих операций достаточно для пошагового изменения состояния и приемника, и источника информации, а если меньше — положительная обратная связь не возникает и процесс пресекается. И вдруг в предвыборной акции СПС этот элементарный алгоритм становится формой и содержа­нием, темой и идеей, сюжетом и композицией, замыслом и выра­зительным средством. Строго говоря, в данном пропагандистском тексте нет никакой конкретики — ни фактов, ни аргументов, то­лько структура и динамика трехходовой комбинации с положите­льной обратной связью. Но эта голая схема становится живой коммуникацией, по-своему увлекательной и весьма эффектив­ной, потому что приводит в интерактивное соприкосновение непробегаемые сознанием пласты информации как относительно СПС, так и в сфере собственных политических предпочтений по­льзователя. Характерно, что комбинируются нечетко очерченные, более того, в принципе неопределимые образы:

Что такое «жить, как в Европе»? У каждого свое и весьма расплывчатое представление. И вряд ли хоть кто-нибудь, хоть из­биратель, хоть имиджмейкер, сможет уверенно перечислить чет­кий набор параметров «европейской жизни». А уж что приходит в голову при словах: «Тебе что, больше всех надо?», — вообще непредставимо. ! В какой степени обоснованным можно считать в таком слу-

чае выбор: «Да!»?

И с какой стати после всего этого следовать призыву: «Голо­суй за Кириенко!»?

Но в то же время нельзя сказать, будто эти нечетко очерчен­ные образы совсем уж ни на что не похожи, недоступны понима­нию, бесполезны для саморефлексии и не поддаются комменти-|рованию в межличностном общении. Скорее наоборот. Они вол­нуют воображение и стимулируют встречную активность мысли тем, что как бы в первом приближении схватывают в хаотиче­ском роении информации круг повторяющихся конфигураций, если хотите, «пучок траекторий», доступный наблюдению и ин­терпретации. Решающее значение приобретает тот факт, что рас­плывчатое представление включается в жесткую структуру эле­ментарного алгоритма сетевого контакта. И чем острее «стиму­лирующий импульс неопределенности», тем более значимым кажется мельчайшее совпадение в деталях хаотических образов. 281

Тем легче при «интерактивной сверке данных» случайному сцеп­лению подробностей может быть придано значение существенной закономерности. И тогда «когерентную реакцию» можно как бы подтолкнуть в заданном направлении, предрекая будущий пат­терн поведения. Однако любая подсказка, намек или хотя бы прогноз предвосхищает, а точнее, имитирует будущий импульс положительной обратной связи, загодя подкрепляя реакцию, что в обычных условиях может дать только постреактивное развитие событий. И, как всегда при субъективном вмешательстве в спон­танный процесс, в одном случае это ускоряет течение дел, в дру­гом — приводит к разрыву цепи положительной обратной связи и разного рода бумеранг-эффектам.

Тот факт, что тонкую по замыслу, крупную по масштабам, растянутую во времени пропагандистскую акцию удалось развер­нуть строго по элементарному алгоритму сетевого контакта, гово­рит о типологической роли данного алгоритма в новой парадиг­ме мышления, а может быть, и о его универсальности вообще. В свете синергетической теорий это может рассматриваться как информационная модель фазового перехода из периода неравно­весного, хаотического состояния системы через самоорганизацию новых механизмов регуляции в принципиально иное состояние порядка. Дело в том, что, согласно синергетическому «принципу порабощения», возникающее в момент флуктуации случайное сцепление информации может оказаться настолько устойчивым, что начнет повторяться при последующих колебаниях, постепен­но подчиняя ритму своего цикла самовоспроизведения хаоти­ческую пульсацию информационного поля. Так в теории по­рождается из хаоса принципиально новый механизм саморегуля­ции флуктуирующей системы, благодаря самодвижению которого спонтанно разворачивается преобразование случайных парамет­ров в информацию второго порядка и самопроизвольно выкрис­таллизовывается по-новому упорядоченная постфлуктуационная структура.

Для философов этот процесс по-прежнему «чуть ли не мис­тическая вещь» , но в математической абстракции уже рассчита­на «фрактальная геометрия природы». Имено так бельгийский математик Бенуа Мандельброт назвал свою книгу о «нерегуляр­ных, но самоподобных структурах» (1977). В его определении фракталом (от лат. fractus — состоящий из фрагментов) «называ-

⁴⁸ См., в часта.: Аршинов В.И., Данилов Ю.А., Тарасенко ВВ. Методология сетевого мышления: феномен самоорганизации. 2000. http://www.flogis-lon.df.ru/projects

282

ется структура, состоящая из частей, которые в чем-то подобны целому»⁴⁹.

Понятие «подобие» — не новость в науке и технике. Оно конструктивно используется в черчении и других технических приложениях геометрии, решении алгебраических уравнений, изучении процессов течения жидкостей и упругой деформации твердых тел, моделировании самолетов и т.п. К примеру, «прин­цип подобия» позволяет на моделях выяснять картину техно­логических процессов с такой полнотой, которая в природных условиях недостижима. Но в философическом плане это не по­ступательное развитие, а масштабирование структуры по вне на­ходящемуся «образу и подобию» и по всеобщему и, следовате­льно, извне воздействующему закону. Фрактал же тем и заме­чателен, что это структура «нерегулярная, но самоподобная». Самоподобие выражается в том, что целостный фрагмент фрак­тала содержит достаточную информацию обо всем фрактале. А нерегулярность — в том, что фрактал разворачивается не по общему стандарту, а по внутреннему алгоритму, который допол­няет простое «масштабирование» «сжатием», «поворотом» и «пе­реносом» исходного фрагмента.

Пульсация внутреннего алгоритма задает ритм самооргани­зации фрактала, структура которого остается открытой для по­ступательного развития, так как число итераций (последователь­ных повторений алгоритма) в принципе бесконечно. Геометрия фракталов дала неожиданную даже для математиков возмож­ность с помощью примитивных алгоритмов порождать очень сложные нетривиальные структуры. К примеру, знаменитый фрактал «Снежинка Кох» — замкнутая линия бесконечной дли­ны, очерчивающая конечную площадь, — гипотетически невооб­разим, но геометрически может быть получен путем многократ­ного преобразования исходной фигуры (треугольника) путем ите­рации (последовательного повторения) трехходового алгоритма: «сжатие» — «поворот» — «перенос»⁵⁰. Однако здесь стоит вспом­нить наглядный аналог фрактала, представленный у В.В. Тара­сенко: «структура, возникающая в зеркале, отражающем зеркало, стоящее напротив». Бесконечная череда изображений, фиксирую­щих бесконечное число повторений фрактального алгоритма. Но говорить об этом как о «механизме саморегуляции» можно было бы, только исходя из бесконечно малой вероятности, что воз-

⁴⁹ Цит. по: Шаборшин А.А. Введение во фракталы. 2000. http://home.ural.ru-sha-bun/fractals/fractals.htm

so Подробнее см.: Сундучков А. Сжатие и синтез изображений. 2001. Http:// www.visti.net/cplusp/all96/6n96y/6n96yla.htm

283

можна мутация законов природы (типа угол отражения пере­станет быть равен углу падения), после которой в бесконечном числе повторений начнет разворачиваться по-новому упорядо­ченная картина. Хотя в обыденности тут все может показаться примером «дурной бесконечности», в теории это небезынтересно. А на практике уже существуют такие производства, где фракталы становятся, если хотите, технологиями. Так, в машинной графике фрактал непосредственно используется для синтеза изображений. При этом особое значение приобретают так называемые стоха­стические фракталы, которые получаются, когда в содержании повторяющегося алгоритма случайным образом возникают изме­нения, впрочем, не настолько существенные, чтобы вообще прер­вать итерационный процесс. Они обеспечивают более высокий уровень сложности отображения природных объектов, и, к при­меру, двумерные стохастические фракталы с успехом использу­ются для моделирования рельефа местности или поверхности моря. Характерно, что стохастические фракталы называют еще не­детерминированными, в отличие от детерминированных, все усло­вия развертывания которых предопределены изначально, одно­значно и неизменно.

Но в какой степени все это может иметь отношение к рече-мыслительной деятельности человека? Любопытно, что фракталь­ные структуры с особенной наглядностью обнаруживают себя в фольклорных текстах для детей. Вот, к примеру, всем извест­ная присказка: «У попа была собака. Он ее любил. Она съела кусок мяса. Он ее убил. И похоронил. И на камне написал: У по­па была собака. Он ее любил. Она съела кусок мяса. Он ее убил. И похоронил. И на камне написал...», — и так пока не надоест. Данная композиция позволяет предполагать самые различные ди­дактические цели — от «антирелигиозной пропаганды» до «ин­сталляции логических операций» или «демонстрации примера дурной бесконечности», но в любом случае это детерминирован­ный фрактал. Но, скажем, в детских считалках типа: «Шла ку­кушка мимо сети...» или «На золотом крыльце сидели...», — ко­личество текстуальных повторений уже не бесконечно, а строго ограничено числом общающихся, и каждая итерация определяет жребий одного из участников. Игра — интерактивное действие. Фрактальное воспроизведение игрового текста должно обеспе­чить равноправие для всех. И потому конкретные обстоятельства игры вызывают недетерминированные изменения в параметрах фрактала. Но вот что знаменательно: может изменяться «до нао­борот» информация, подвергаемая сжатию, но алгоритм в целом все равно разворачивается по полной форме. Знаменитая «Сказка про белого бычка» начинается с вопроса: «Рассказать тебе про бе-

284

лого бычка?» Можно ответить: «Рассказать» — и услышишь: «Рассказать да рассказать про белого бычка, рассказать?» Но можно ответить: «Не надо!» Тогда последует: «Не надо да не надо рассказать про белого бычка... Рассказать?» И так при любом ва­рианте. И до тех пор, пока рассказчику хватит задора и памяти повторять с каждым разом нарастающую цепочку ответов слуша­теля. Есть основания ^г.лдеть в этом бессознательный тренаж па­мяти, или инстал "'тию навыка интерактивного контакта, или еще что в том же ^де. Но в любом случае это будет частным проявлением общей закономерности, согласно которой именно неограниченная способность вовлекать в процесс итерации все новые параметры превращает недетерминированный фрактал в спонтанный механизм синергетической саморегуляциии, потому что случайные конфигурации по ходу последующих повторений в соответствии с «принципом порабощения» «под себя» закручи­вают хаотические элементы и начинает самоорганизовываться устойчивая, по-новому упорядоченная система. Вот откуда спе­цифический канон фольклора: троекратные повторы, тавтологи­ческие описания, постоянные эпитеты и т.д., и т.п. Оказывается, это весьма эффективный метод формальными приемами дости­гать впечатляющих смысловых эффектов.

Входящая во все антологии «Сказка о репке» — пример фрактального поиска решения нетривиальной проблемы от воз­никновения ее («выросла репка — большая-пребольшая») до успешного преодоления («вытащили репку») через ряд последова­тельных итераций элементарного алгоритма. Но разве заключите­льная сцена: «Дедка — за репку, бабка — за дедку, внучка — за бабку, Жучка — за внучку, кошка — за Жучку, мышка — за кош­ку... Вытянули репку!», — технология сельхозработ? К реальной репе это отношения уже не имеет. И даже прямая назидатель­ность (типа пропаганды коллективизма) тут сомнительна и в чем-то смешна. Это ситуация игровая, в действительности невоз­можная, но активная в плане эмоциональном и допускающая расширительные толкования, а потому способная вызывать са­мые разные, но вполне полноценные «АГА-переживания». Фигу­рально говоря, «Сказка о репке», словно социальная обучающая машина, пролагает след для инсталляции одного из самых уни­версальных алгоритмов оптимистичного проживания проблемных ситуаций, которым индивид может потом распоряжаться по соб­ственному усмотрению. Последнее — особо существенный мо­мент, и здесь следует заострить внимание. Суть в том, что ре-чемыслительная деятельность человека — это адаптивный психи­ческий процесс, в котором сознание столь же неустранимо, как и бессознательное. Поэтому здесь становится семантической (зна-