Материал: Расизм и расовая дискриминация в США в 1970–2000-х годов

3. Новые формы расизма и борьбы афроамериканцев за гражданские права в начале XXI века

3.1  «Расизм украдкой»

Так называемый бытовой, каждодневный расизм не ушел из американского общества, как иногда заявляют американские пропагандисты. Во время предвыборной президентской кампании 2008 г. обычным делом были рекламные материалы противников Обамы, изображавшие его обезьяной. Надписи под такими изображениями гласили «Возвращайся в Африку!». В радиоэфире постоянно выступает проповедник Р. Лимбо, который называет президента Обаму полу-американцем. На телеканале Fox News, принадлежащем известному архиконсерватору и гражданину Австралии Р. Мэрдоку, позиция Обамы по социальным и расовым вопросам постоянно искажалась.

В завуалированных формах расизм, в том числе бытовой, распространился достаточно широко и проявляется в самых различных формах. Например, писатель афроамериканец Ч.К Ададе, отвечая на вопросы журнала «Таймс», отмечает, что « Большинство белых американцев редко бывают в гетто. Они ничего не знают о подлинной жизни темнокожих. Они реагируют на то, что видят по телевизору. Многие белые люди стараются изо всех сил, чтобы их не сочли расистами, чтобы никакая ситуация не имела расовой подоплёки. Затем я обнаружил к своему ужасу, что в душе отношение белых к чёрным мало изменилось со времён линчеваний. А без таких изменений законы относительно бессильны. Во многих городах сосуществуют мир чёрных и мир белых». Французская писательница и журналистка Николь Бернхем так же говорит об «отсутствии всякого общения» между чёрными и белыми американцами: « Они иногда работают вместе, но после работы каждый из них возвращается в свой круг. Они фактически ничего не знают друг о друге, они никогда не ходят друг к другу в гости, они вообще не смешиваются. На улицах вы почти никогда не увидите белых и чёрных вместе. В ресторанах они всегда сидят за разными столиками, но если белый и чёрный окажутся за одним столиком, это сразу привлечёт внимание всех остальных посетителей.» Бернхем считает, что расизм распространен главным образом в средних классах общества. В высших классах у людей другая психология, у них меньше причин опасаться, они могут себе позволить пойти против общественного мнения, поддерживая контакты и отношения с людьми другого цвета кожи. Таким образом, можно сделать вывод, что чёрные и белые американцы интегрированы только на момент социального взаимодействия в рабочей среде, но в остальном они всё ещё изолированы друг от друга в своих разных мирах.

Массовый отток белых из городов в пригороды имел очевидную расовую подоплеку: после того как чернокожие получили право селиться в городских районах, где проживали белые, последние стали покидать обжитые места и перебираться за город. В ответ на появление чернокожих детей в школах для белых, родители последних, которые, согласно опросам общественного мнения, поддерживали десегрегацию обучения, начали переводить своих детей в расово чистые загородные школы. Сегрегированные подобным образом городские районы и школы быстро пришли в упадок. Расизм, исчезнувший с языка белых американцев продолжал сохраняться в их ментальности.

Разделение между чёрными и белыми не исчезло, а только приобрело новые формы. Появился многочисленный и растущий афроамериканский средний класс. Более половины афроамериканцев стали иметь доход, вдвое превышающий уровень бедности. Это один из общепринятых признаков среднего класса. Но при этом среди чёрного населения сохраняется высокий уровень бедности. В 2006 году он составлял 23,6%, а это втрое выше, чем у белых. Безработных среди чернокожих по-прежнему больше, чем среди белых американцев.

Статистика убедительна, но она не полностью отражает реальность. Проблемы беднейших афроамериканцев не ограничиваются бедностью. Они включают чрезвычайно высокий уровень преступности, распространение алкогольной и наркотической зависимости, большое число внебрачных детей, матерей-одиночек, а также сильную зависимость от социальных пособий. Криминальная статистика указывает, что и преступность значительно распространена среди афроамериканцев. Так, 7,9% черных мужчин в возрасте от 18 до 64 лет находятся в местных или федеральных тюрьмах. Этот показатель превышает аналогичный для белых в восемь раз. Шансы чернокожего юноши хоть раз в жизни оказаться в тюрьме превышают 25% - и эта цифра не включает предварительного заключения.

Расслоение афроамериканского населения - с одной стороны, успешный средний класс, чёрные президент, два госсекретаря и генеральный прокурор США, а также множество менеджеров высшего звена, а с другой - более 800 тысяч осужденных преступников, отбывающих срок, - это явление, выпадающее из общего ряда. Оно требует объяснений.

Социальные психологи в лабораторных условиях показали: барьеры между представителями разных групп создаются очень легко. Мы проявляем благосклонность к «своим» и чувствуем неприязнь к «чужим». В одном из классических экспериментов испытуемые были разделены на группы в зависимости от того, на чётное или нечётное число приходится их день рождения. Но, даже несмотря на явную формальность такого критерия, представители обеих групп потакали «своим» и с предубеждением относились к «чужим».

Если в лабораторных условиях такие «группы по интересам» создаются с лёгкостью, нет ничего удивительного в том, что после четырех столетий расизма белые и черные американцы относятся друг к другу подобным образом. Такое разделение - главный вопрос для каждого афроамериканца. Чернокожие вынуждены преодолевать психологические и материальные трудности экономической системы, которую они не выбирали и которую считают несправедливой.

Для белых мир - весьма суровое место, где царит жёсткая конкуренция. Но капитализм - лучшая из всех возможных систем, и они занимают в ней свою нишу. Белые гордятся тем, что вносят свой независимый вклад в поддержание сложившегося порядка вещей. Несмотря на все трудности, они могут позаботиться о себе и своих семьях, и это наполняет их особой гордостью. Они сами несут ответственность за свою судьбу, за свои успехи и неудачи. Кроме того, белые считают себя лучше тех, кто находится выше них на социальной лестнице, поскольку больше пекутся o моральных ценностях и меньше - о деньгах. В общем, они сами выбрали для себя такую жизнь61. У афроамериканцев история несколько иная. Как и белые, чернокожие рабочие гордятся тем, что полагаются только на собственные силы. Но их обстоятельства намного тяжелее, чем у белых. Им не просто сдали плохие карты за ломберным столом капитализма. Белые склонны думать, что живут в справедливом обществе, а их относительно низкий статус - следствие простого невезения или сознательного выбора. Афроамериканцы свои неудачи неизбежно видят как следствие принадлежности к «своим» в мире, где правят «чужие». Награду в виде рабочих мест и зарплат раздают «чужие», а «свои» лишь пассивно их получают. Афроамериканцы вынуждены ещё больше, чем белые, полагаться на себя, поскольку им приходится сосуществовать и с «чужими», находясь в среде «своих». В результате афроамериканцы более сплочённая группа, члены которой всегда готовы оказать друг другу помощь. В их понимании неудачи - это не просто невезение в условиях, когда все равны, или результат сознательного выбора. Это ключевой момент в представлении чернокожих о себе.

Понятию расы большое внимание уделяют не только чёрнокожие, но и белые. Белые американцы гордятся своей самостоятельностью, тем, что всего добились сами, тем самым противопоставляя себя черным - в особенности тем из них, кто живет на социальные пособия. Афроамериканцы же, в свою очередь, противопоставляют себя белым, которых считают скупыми и несправедливыми. У каждой из сторон в этих двух историях есть свое представление о том, как «свои» и «чужие» должны себя вести. Афроамериканцам приходится действовать преодолевая враждебность окружающего мира. Чтобы выдержать в столь несправедливом мире, нужна психологическая защита.

Таким образом, афроамериканский рабочий класс сохраняет достоинство благодаря тому, что сдерживает эмоции. Те же, кто не справился, неспособны проделать эту психологическую работу. Они живут в режиме постоянного эмоционального срыва. Во всех многочисленных книгах на эту тему можно встретить описание того, как сочетание примитивной работы, нищеты и стремления к самоуважению порождают гнев. Эти настроения поддерживаются, или санкционируется, окружающим обществом. В результате человек внушает себе, что не сдерживаться - нормально. Такие ситуации настолько распространены, что всегда находят своё отражение во всех детальных описаниях жизни тех афроамериканцев, которые не относятся ни к среднему, ни к рабочему классу.

Приведённая выше интерпретация позволяет объяснить неожиданное разделение, начавшееся среди афроамериканцев сразу после завершения эпохи борьбы за гражданские права. До этого каждый чёрный житель США знал, что к нему относятся несправедливо, а белые в массе своей этого не замечали. «Цветовой барьер» для афроамериканцев был незыблемым и неизменным. Какой бы несправедливой ни была система, отрицать её было немыслимо, почти самоубийственно. Но затем мир изменился, и белые признали несправедливость. Теперь это часть официальной американской истории, о ней вспоминают в день Мартина Лютера Кинга, рассказывают в школах во время месячника афроамериканской истории. У чёрных появились новые возможности, и некоторые не преминули ими воспользоваться. Но теперь стало гораздо сложнее игнорировать - или, точнее, подавлять в себе - чувство несправедливости.

В экономических терминах это выражается в том, что афроамериканцы беднее, потому что у них мало навыков и финансовых активов и они подвергаются дискриминации. Но к этому следует добавить немаловажную деталь: роль истории, противостояние между «своими» и «чужими», стремление к самоуважению и справедливости. Таким образом, мы вновь возвращаемся к теме иррационального начала.

Стоить отметить, что притеснение темнокожего населения в Америке имеет и обратный эффект. Известно немало случаев проявления, так называемого, «черного расизма». В 2010 году в городе Нью-Хейвен, в штате Коннектикут, произошел скандал - группу белых пожарных, успешно прошедших служебную проверку, не повысили по службе только из-за того, что их коллеги-афроамериканцы эту проверку не прошли. Чтобы повышение белых не выглядело актом притеснения чернокожих пожарников по расовому признаку, результаты испытания были аннулированы. Начальство пожарных пошло на такие меры потому, что чернокожие борцы с огнем, не продвинувшиеся по службе, могли заявить подать иск о дискриминации. Тогда в городской суд обратились белые, но он поддержал решение администрации. Однако Верховный суд проявил благоразумие - те, кто прошел проверку, были повышены в звании.

Таким образом, проблема расизма в Америке, безусловно, сохраняется и по сей день, но приобретает новые формы. И, хотя в США существует большое количество институтов, которые разрабатывают программы и технологии по борьбе с преступностью на расовой почве, «корни» проблемы настолько прочно «засели» в американском обществе, что система все чаще дает сбой. Тем не менее, эксперты признают, что социологические опросы в США показывают низкий уровень расизма. Однако, «когда в белом районе появляется черный подросток, это всегда знак опасности для местных. Скорее всего, он воспринимается как торговец наркотиками, хулиган, бандит. Такой менталитет имеет под собой почву. Очевидно, существует огромное количество прекрасно образованных афроамериканцев, профессионалов в своём деле, но в массовом сознании сохраняется негативный образ». Известно, что 35% американцев очень обеспокоены состоянием межрасовых отношений в США. По данным института Гэллопа, это самый высокий показатель со времени последнего подобного опроса, проведенного в 2001 году. Президентство Обамы не залечило, как ожидалось, а, напротив, усугубило проблемы.

3.2  Реакция на выборы первого темнокожего президента

20 января 2009 года, Барак Обама в ходе церемонии инаугурации был приведен к присяге как 44-й президент США. «Человек из ниоткуда», который успел лишь несколько лет поработать в Вашингтоне в качестве сенатора от штата Иллинойс, Обама стал на короткое время символом светлого будущего Америки.

Обама представал радикалом, посягнувшим на первоосновы Америки. Риторика Обамы была в высшей степени радикальной, он завораживал и воодушевлял молодежь, «цветных» и небогатых белых американцев жесткой вдохновенной критикой истеблишмента, в которых зачислялась Республиканская партия и интегрировавшееся в него респектабельное руководство Демократов. Боевой программный клич Обамы - « Пришло время перемен!» воспринимался как обещание настоящей общественной встряски, глубоких реформ.

Все эти обещания, позволявшие оппонентам зачислять Обаму в «леваки», сочетались, однако, в его воззрениях с суждениями, свидетельствовавшими, что « по гамбургскому счету» он вполне вписывался в неолиберальный мейнстрим Демократической партии. В биографической книге, изданной в год выборов, Обама уделил большое внимание мировоззренческим ценностям. Объявляя себя приверженцем классических американских ценностей, зафиксированных в Декларации независимости и федеральной Конституции конца XVIII века, он выступал сторонником классического американского равенства возможностей, но отнюдь не равенства результатов, провозглашенного социальными либералами 1960-х годов. Своим апостолом он объявлял Бенджамина Франклина, а его « Альманах Бедного Ричарда» оказывался для Обамы своеобразным Евангелием, заповеди которого « безотказно служат нам вот уже не одну сотню лет. Это энергия, дисциплина, умеренность и трудолюбие. Это бережливость и личная ответственность».