Материал: skiperskikh_a_v_legitimatsiya_i_delegitimatsiya_postsovetski
определяемая для системы изначально – субъект власти должен воздействовать на объект власти, тем самым, добиваясь от объекта того, что тот не сделал бы по своей воле.
Субъект власти → сигнал власти → объект власти
Выстроенный ряд есть идеал-типическая модель. В нем представлены идеальные отношения власти. Субъект власти адресует объекту сигналы и объект, не подвергая их сомнению, стремится декодировать их. Но, как бы то ни было, вероятность сбоев присутствует практически в любой системе отношений власти. Означает ли сбой в работе системы кризис ее легитимности? Допустим, если сигнал, адресованный объекту власти, недостаточно отчетлив. Или есть основания сомневаться в способности субъекта политической власти создавать релевантный политический текст. Предположим, что данная последовательность верна и эффективна, даже если она функционирует с издержками. Не все они способны реально вмешиваться в установленный в системе порядок и каким-то образом изменять его. Но, в то же время, кризис легитимности может быть порожден более серьезными симптомами, каждый из которых в состоянии повлечь за собой эрозию элементов системы, их распад. В случае сбоя каждого из трех элементов системы отношений власти, ее функциональность уже объективно должна ставится под сомнение. Возникающие трудности, связанные с качеством прохождения сигнала власти на том или ином уровне системы, сигнализируют о кризисе системы.
В системе отношений власти важно устойчивое функционирование каждого элемента. Роли каждого элемента должны четко соблюдаться, потому как отчетливым проявлением кризиса легитимности является нарушение ролевых обязанностей управляющих и управляемых20. В первом сценарии кризиса легитимности системы, рассматриваемом нами, в случае возникновения вопросов к способности субъекта власти воспроизводить властные сигналы, представляется очевидным релевантность и качество самих сигналов, а также стремления не подчинения им со стороны объекта власти. В этой системе отношений, сигнал власти, несомненно, является ключевым элементом, потому как отношения между субъектом и объектом власти происходят при его помощи. Второй сценарий кризиса легитимности связан с легитимацией сигнала. Именно сигнал власти мобилизует объектов власти на игру с субъектом. Легитимация сигнала свидетельствует о том, что объект власти признает правила игры, диктуемой субъектом политической власти, что подтверждается позицией П.Уинча, акцентировавшего внимание на том,
20 Глухова А, Рахманин В. Политическая конфликтология. Воронеж. 2002. С.217.
что «сам акт повиновения содержит в качестве существенного элемента признание данного приказа»21. Отчетливость сигнала, его ясность и своевременность, минимизация латентных смыслов, подготавливают сигнал к последующей репрезентации. И наоборот, шансы репрезентации сигнала существенно понижаются, если не выполнены условия по минимизации рисков возможных нежелательных и непрогнозируемых прочтений. Согласно третьему сценарию, данная система отношений власти может испытать кризис легитимности, инициированный объектом власти. Объект власти не соглашается с претензиями конкретного субъекта власти на конструирование властных сигналов, вследствие чего, складывается ситуация, при которой властные сигналы не идентифицируются объектом власти22. Право на существование третьего сценария, по которому способен развиваться кризис легитимности, было отмечено М.Доганом, выделившим три варианта репрезентаций легитимности существующего режима. По его мнению, уровень легитимности правящего режима может проявляться в трех позициях объектов власти - источников легитимности:
а) я признаю существующие законы и современную систему правления; б) я вижу много недостатков в нашей системе правления, но я верю в возможность постепенного совершенствования существующего режима; в) я полностью отвергаю законы, нашу систему правления и наше общество и вижу единственное решение в полном социальном изменении23.
Существование третьей позиции свидетельствует об изначальном нежелании объектов власти принимать условия игры, предложенные правящим политическим режимом. В этом случае можно констатировать наличие кризиса легитимности. Подтверждать его будет сравнение кризиса легитимности с популярной в политологическом дискурсе ситуации непонимания регулировщика на перекрёстке и шофёра. Здесь, у субъекта власти отсутствуют какие-либо механизмы апелляции к сознанию объекта, не чувствующего сигнал власти, кроме как насилия. Именно насилие оказывается решающим аргументом субъекта власти. В заявленном нами контексте, идеальными отношениями власти будет являться последовательность (субъект власти → сигнал власти → объект власти), воспроизводимая без каких-либо задержек и недопонимания, с низкой рисковой вероятностью утраты функциональности одного из элементов выстроенного нами ряда.
21Winch P. The Idea of a Social Science. // Rationality. Oxford. 1970. P.9-10.
22Идентификация властного сигнала оказывается невозможной еще и потому, что объект власти изначально не настроен на интеракционную конструктивность с субъектом власти. Для объекта власти сама власть и тот субъект, который реализует ее, не способны концентрировать в себе авторитет, что по большому счету является оправданием нелегитимности власти.
23Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С.150.
Также как и отношения власти, выраженные в различных формах, кризисы легитимности отношений принимают те же формы, что и сама власть. Поэтому, данные формы, на наш взгляд, будет справедливо квалифицировать теми дефинициями, что определяют характер самой власти в той или иной политической ситуации. Точки зрения исследователей, так или иначе занимавшихся классификациями форм кризисов легитимности, как правило, совпадают. Это свидетельствует о наличии в политологическом дискурсе доминирующей тенденции рассмотрения форм кризисов легитимности в контексте варианта организованных субъектно-объектных отношений24. Как правило, имеющиеся дефиниции являются сценариями развития и протекания политического кризиса внутри конкретного института политической системы.
А.Глухова выделяет правительственный, парламентский и конституционный кризисы25.
Правительственный кризис. Правительственный кризис наступает тогда, когда правительство не способно удовлетворять ожидания источников легитимности в тех или иных сферах общественной жизни. Правительство, приступая к выполнению своих функций, автоматически связывает себя ответственностью с достигаемыми результатами. Так, кризисы, происходящие в обществе, ассоциируются с не совсем удачной политикой правительства, вследствие чего претензии к нему бывают обоснованными, актуализируя кризис правительственных функций.
Угроза делегитимации, стоящая перед каждым правительством, считает Л.Дробижева, «требует от правительства сознательного изменения политических институтов общества путем образования новых или обновления функций уже существующих. Неразрешённость или откладывание решения той или иной проблемы приводит к тому, что такая проблемная область превращается в кризисную ситуацию, становясь ареной социальных конфликтов, и проявляется уже в форме кризиса как событий межгрупповой борьбы».26 Как правило, правительственный кризис инициируется экономическими предпосылками. Е.Гайдар отмечает, что «столкнувшись с экономическим кризисом, правительству приходится сокращать бюджетные расходы, повышать налоги, девальвировать национальную валюту, ограничивать импорт, сокращать дотации. Всё это тяжелые, непопулярные меры»27. Правительственному кризису обычно
24 Тем не менее, следует признать, что достижения политологических штудий в данном исследовательском поле не могут представляться значительными. Отсутствие активного дискурса, налаженного вокруг классификаций форм кризисов легитимности, каких-либо конкурирующих между собой проектов, только подтверждает это.
25Глухова А.В. Политические конфликты: основания, типология, динамика (теоретикометодологический анализ). М. 2000. С. 72-93.
26Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М. 1996. С.109.
27Гайдар Е.Т. Гибель империи. М. 2006.С. 77.
предшествует недоверие к данному институту власти со стороны источников легитимности, что подтверждается данными опросов. Так, в период с 1995 по 1999 год в России происходили частые отставки кабинета министров, сопровождаемые достаточно низкой легитимностью правительств как таковых. В целом, как показывают данные опросов и исследование М.Руткевича по девяти институтам, правительству доверяли всего 13% опрошенных. Еще хуже обстояли дела с признанием деятельности Президента и Совета Федерации28. Подобную конъюнктуру в целях минимизации делегитимационных издержек, использовал Б.Ельцин, перекладывавший ответственность за реформы именно на правительство. Частые отставки правительства (В.Черномырдин, С.Кириенко, М.Примаков С.Степашин, В.Путин) способствовали освобождению Б.Ельцина от ответственности за кризисное состояние политического, экономического и социального дискурсов в государстве. Вина инкриминировалась исполнительной ветви власти, которая и являлась
разменной картой в руках более ресурсоспособного политического актора29.
Правительство как политический институт часто является разменной картой в руках более ресурсообеспеченных субъектов политической власти. Скажем, при президентской форме правления, случаи отставки правительства происходят довольно часто, что позволяет рассматривать их как весьма эффективную политическую технологию, а также один из способов институционализации конфликта, управления им. Похожую ситуацию с отставками можно наблюдать и в Украине, где виновником неудачных реформ всегда выступало правительство. Интересно, что за период двух президентских сроков, Л.Кучма поменял 7 премьерминистров, в среднем отрабатывающих на своем посту чуть больше одного года30. За первый год президентства В.Ющенко, украинским избирателям было представлено два правительства – высокая неопределенность только подтверждала кризис легитимности самого уязвимого института власти при президентской форме правления. Высокая степень фрагментации политических партий в Верховной Раде, отсутствие парламентского большинства создает предпосылки для торга, что позиционирует сформированные правительства как результат временно достигнутого компромисса. В ряде политических систем коалиционная правительственная архитектура является вполне нормальной практикой. А.Глухова подтверждает, что «правительственные кризисы чаще всего
28Руткевич М. Власть: кризис доверия. // Власть. 1999. № 4. С.72.
29Меньше чем за два года в России при Б.Ельцине сменилось шесть правительств. Работа правительств становилась чуть ли не сезонной. Подробнее об этом см. Скиперских А.В. Легитимация политической власти в России в условиях становления и развития федеративных отношений: специфика и тенденции.
Елец. 2003. С.22.
30Танин-Львов А.А. Выборы во всем мире. Электоральная свобода и общественный прогресс. Энциклопедический справочник. М. 2001. С.358.
возникают в тех странах, где правительства формируются на многопартийной основе. Возникающие периодически разногласия между представленными в правительстве партиями легко могут вызвать разрывы существующих договоренностей и выход части министров из состава правительства, лишив последнее дееспособности»31.
Правительственный кризис легитимности особенно актуализируется в условиях трансформации политической системы. Так, период постсоветского транзита в странах Балтии был отмечен большим количеством аппаратных перестановок в правительствах. Только за период с 1990 года по 1999 год, который, на наш взгляд можно считать практическим завершением постосоветского транзита и диффузированием балтийских стран в европейскую идентичность, в Латвии сменилось - 11, в Литве – 8, а в Эстонии - 7 правительств. В ситуации политической трансформации роль институтов власти повышается, с их деятельностью связываются очень высокие ожидания поддержки. Неспособность институтов власти (а в нашем случае, правительств) обеспечить запрашиваемый поддержкой объем эффективности оборачивается для них кризисом. К правительствам в подобных ситуациях предъявляются достаточно высокие требования, но в то же время у них подчас нет времени для экспериментов. Высокие требования предъявляются при одновременно низком кредите доверия, отпускаемом субъектам власти. Поэтому следующие за очередной неудачей отставки, являются, в известном смысле, оптимальным средством разрешения конфликтов, нейтрализации кризисных эффектов.
Правительственный кризис может быть вызван недоверием к персоналии премьер-министра, попавшей в фокус критики32. Преступления глав кабинетов министров существенно понижают доверие к ним, свидетельствуя об их неспособности осуществлять управление таким важным институтом власти. Риски наступления правительственного кризиса наиболее велики в сравнении с другими вариантами кризисов. Данная вероятность обусловлена постоянным пребыванием правительства в конфликтном поле, что является вполне нормальным режимом его функционирования. В свою очередь, как уже отмечалось нами, подобная позиция правительства, являясь изначально проигрышной, существенно
31Глухова А.В. Указ соч. С. 78.
32Иллюстрацией могут послужить некоторые примеры. Так, в Литве был отправлен в отставку премьерминистр правительства А.Шлежявичус (1994-1996), обвиненный в моральной нечистоплотности в период банковского кризиса в государстве. Позже у общественности, выразителем интересов которой является, разумеется, литовский сейм, нашлись вопросы к премьер-министру Р.Паксасу. В России отправляют в отставку правительство С.Кириенко (1998-1998), не отработавшее и года, в вину которому был поставлен августовский дефолт. Узнав о том, что премьер-министр правительства Чехии имеет отношение к покупке особняка в центре Праги, чешские парламентарии поспешили выразить свое отношение к этому. События сентября 2006 года в Венгрии явились следствием недоверия к премьерминистру Ф.Дюрчаню, признавшемуся в том, что он обманывал народ, говоря об успехах правительственного курса.