Турецкие войска потерпели ряд крупных поражений в сражениях с болгарскими, сербскими и греческими соединениями. Союзники двигались на Стамбул, болгарские части были остановлены только у Чатылджи. Сотни тысяч людей покидали районы боев. 3 ноября 1912г. Порта попросила державы о посредничестве при заключении мира. Переговоры длились долго и были для султанского правительства очень трудными. Державы и страны-победительницы требовали ряда уступок, в частности предоставления автономии Албании и ликвидации турецкого владычества на островах в Эгейском море. Эти предложения турецкая делегация на мирной конференции в Лондоне отклонила. Однако 22 января правительство Кямиль-паши, уступая нажиму держав, согласилось передать Болгарии Эдирне (Адрианополь).
Такое развитие событий вызвало бурные протесты в столице и провинциях. Ситуация немедленно была использована комитетом «Единение и прогресс» для осуществления нового государственного переворота. 23 января 1913 г. около двухсот офицеров-младотурок во главе с лидерами младотурокиттихадистов Энвер-беем и Талаат-беем окружили здание Высокой Порты, ворвались в зал, где шло заседание кабинета, убили военного министра, арестовали великого везира, шейх-уль-ислама, министра внутренних дел и министра финансов. По требованию путчистов великий везир Кямиль-паша немедленно подал в отставку. Было сформировано новое правительство, целиком состоявшее из младотурок.
Захватив власть, младотурки сделали попытку добиться успеха в военных действиях против Болгарии, но обеспечить военный перевес в свою пользу они не смогли. В результате Порта вынуждена была пойти на подписание в мае 1913г. Лондонского мира, по которому почти все европейские территории Османской империи оказались разделенными между странами-победительницами. Албания стала самостоятельным княжеством. После подписания Лондонского мира на Балканах не воцарился мир, ибо бывшие страны-союзницы вскоре начали новую — вторую балканскую — войну, стремясь переделить возвращенные в войне с Османской империей земли. Эта ситуация позволила младотуркам восстановить власть Турции над Эдирне.
Между тем оппозиция младотуркам внутри страны продолжала оставаться весьма серьезной. Дело дошло до организованного итиляфистами покушения на великого везира— ставленника младотурок Махмуда Шевкет-пашу. Он был убит 11 июня 1913 г. в своем автомобиле на пути в резиденцию правительства. Это убийство позволило младотуркам начать кампанию кровавого террора против своих политических противников. Они объявили вне закона все политиче-
330
ские партии. Около трехсот деятелей оппозиционных партий и групп были сосланы в Синопскую крепость.
С конца 1913г. все бразды правления были сконцентрированы в руках трех видных деятелей младотурецкой партии— Энвера, Талаата и Джемаля, составивших триумвират, фактически правивший страной.
Энвер, ставший военным министром и практически главой триумвирата, ориентировался исключительно на Германию. При нем немецкая военная миссия генерала Лимана фон Сандерса установила полный контроль над султанской армией и военным ведомством. Правительство Вильгельма II вынашивало в ту пору планы создания «Великого германского рейха», которые предусматривали и контроль над Османской империей.
Диктатура триумвирата принесла стране дальнейшее ухудшение ее экономического положения. В период младотурецкого правления резко возросла экономическая зависимость страны от империалистических держав. За период с 1909 по 1914г. Османская империя прибегла к внешним займам, общая сумма которых превышала сумму аналогичных займов за 20 лет, предшествовавших революции 1908г. Сохранялся огромный дефицит государственного бюджета и баланса внешней торговли. Младотурки не сумели разрешить ни одну из серьезных экономических проблем страны. Засилье иностранного капитала, крайняя нестабильность внутриполитической ситуации, произвол младотурецкой диктатуры тормозили развитие сельского хозяйства, торговли и промышленности.
Глава 3
АРАБСКИЕ СТРАНЫ В ПЕРИОД ПРОБУЖДЕНИЯ АЗИИ
ЕГИПЕТ В УСЛОВИЯХ АНГЛИЙСКОЙ ОККУПАЦИИ Английская оккупация нарушила естественно-исторический процесс развития Египта. Становление
капитализма не было прервано, однако его развитие пошло по пути, характерному для большинства стран Азии и Африки. Экономика страны была полностью поставлена в зависимость от иностранного, и прежде всего английского, капитала. Египет превратился в страну монокультуры хлопка, рынок для продукции Ланкашира.
В период с 1888 по 1914 г. иностранный капитал почти полностью подчинил себе сферы торговли, промышленности и обслуживания. Капитал акционерных обществ (исключая активы морской компании Суэцкого канала) составлял в 1907 г. 86,7 млн. ф. ст., спустя семь лет он уже равнялся 116
млн. Из 85 крупнейших компаний по экспорту хлопка только одна являлась египетской.
Пик иностранных капиталовложений падает на 1890-е — 1907 г. Наибольшей активностью отличались английский, французский и бельгийский капиталы. Именно в этот период возникли многочисленные компании — земельные, строительные, транспортные, промышленные и коммерческие. Вместе с тем значительная доля капитала (29 млн. на 1914г.) принадлежала также местной инонациональной, или компрадорской, буржуазии, среди которой наиболее известными были торговые и банкирские дома братьев Карвер, Меначе, Суарес и проч., что свидетельствует о той исключительной роли, которую играли в социально-экономической жизни Египта рассматриваемого периода представители местных меньшинств — греки, итальянцы, евреи и другие, ранее эмигрировавшие в Египет. К ним же примыкала большая часть ливанско-сирийских эмигрантов, пользовавшихся протекцией европейских держав. В 18 80-х годах они оформились в небольшие культурно-политические островки со своими школами, газетами и клубами.
Естественно, европейцы, проживавшие в Египте, не были однородны по своему социальному составу; тем не менее все они принадлежали к наиболее привилегированной части египетского общества. В 1897 г. их численность возросла до 112 574 человек.
Помимо того что иностранцы занимали доминирующее положение в различных сферах предпринимательской деятельности, они (всего 6021 человек) владели седьмой частью обрабатываемой земли, т.е. 655 226 федданами, по данным на 1907г. Из приблизительно 8 тыс. инженеров, архитекторов, адвокатов, клерков, фармацевтов, ветеринаров и врачей-терапевтов, насчитывавшихся в 1907г., половину составляли специалисты иностранного происхождения.
332
Только небольшая группа крупных египетских торговцев смогла выжить в крайне неблагоприятных условиях иностранного экономического и политического господства — торговые дома Аккадов, Мувайлихи, Мадкуров и Сийюфи. Некоторые из них в 1881-1882 гг. представляли Каир и Александрию в Палате депутатов. Вплоть до Первой мировой войны богатые египтяне (в основном помещики и торговая буржуазия) использовали свои накопления для покупки земельных участков и строительства домов в городе. Только в отдельных случаях они вкладывали капитал в промышленную сферу, и прежде всего в строительство небольших хлопкоочистительных (около 40 в начале XX в.) и сахарных заводов, маслобоен, кожевенных мастерских и т.д. Еще реже египетский капитал прибегал к приобретению акций иностранных компаний и предприятий, принадлежащих, как правило, компрадорской инонациональной буржуазии. Иностранные банки (в 1914г. их насчитывалось девять) категорически отказывались финансировать египетских предпринимателей. Засилье иностранного капитала подталкивало последних к известной консолидации.
Накануне Первой мировой войны национальной торговой буржуазии удалось создать Египетскую торговую палату, имевшую свои представительства в различных провинциальных городах. Во главе исполнительного комитета торговой палаты стоял будущий основатель национального банка «Мыср» Талаат Харб.
Из всех классов и групп египетского общества наиболее удачно к экономической конъюнктуре капитализма колониального типа приспособились помещики. Особенно большие прибыли им приносил хлопковый бум.
Несмотря на известную общность интересов крупных землевладельцев и компрадорской буржуазии, между ними существовали определенные противоречия. Дело в том, что в то время как представители местных иностранных меньшинств, находившиеся под защитой капитуляционных привилегий, были освобождены от уплаты налогов, собственно египетские имущие классы испытывали определенную тяжесть налогового бремени. Особенно сильно свое зависимое положение египетские помещики ощутили в период мирового экономического кризиса 1907г., когда кредитные банки потребовали от них срочно погасить имевшуюся задолженность.
Важным явлением в расстановке социальных сил внутри египетского общества стало постепенное выдвижение на передний план мелкой буржуазии. Она была исключительно многослойна, представляя собой конгломерат различных социальных групп: «старых», традиционных слоев общества — ремесленников, базарных торговцев, низшего духовенства, и «новых» — части европеизированной интеллигенции, мелких служащих и др. Эту многочисленную мелкобуржуазную прослойку объединяла с городскими средними слоями известная общность социальной психологии, отрицательное отношение, а то и плохо скрытая ненависть к иностранцам, компрадорской буржуазии и земельной аристократии. Ввоз иностранных фабричных изделий губительным образом сказывался на развитии местной промышленности и ремесел.
К началу XX в. большинство крестьян превратились во владельцев крохотных участков площадью менее одного феддана, пополнив многочисленную армию кабальных арендаторов и сельскохозяйственных рабочих, которые стали основными фигурами египетского землевладения. По данным переписи 1907г., из
333
2204 тыс. человек, занятых в сельском хозяйстве, арендаторы составляли 908 тыс., а сельскохозяйственные рабочие — 808 тыс. Численный рост сельскохозяйственных рабочих наблюдался и в последующие годы, достигнув в 1917г. 1200 тыс. В условиях экономической и политической зависимости разорявшиеся крестьяне практически не имели возможности превратиться в подлинно сельскохозяйственный пролетариат. С другой стороны, «европейский» сектор экономики был не настолько развит, чтобы способствовать оттоку рабочих рук из деревни в город. В результате земельный голод крестьян, скрытая безработица и аграрное перенаселение при сохранении самых варварских полуфеодальных методов эксплуатации на долгое время сковали развитие производительных сил, непосредственно обусловили нищенское существование большей части египетского населения.
Колониальные власти не благоприятствовали духовному развитию египетского общества. Правительственные ассигнования на нужды просвещения составляли в 1882-1890 гг. мизерную сумму— 82-89 тыс. ег. ф., хотя и чуть большую, чем в 1875 г. (75 тыс. ег. ф.). По уровню элементарной грамотности Египет был отброшен на уровень 60-х годов ХГХ в., многие ранее созданные учебные заведения были закрыты. Среднее и в особенности высшее образование было привилегией высших слоев египетского общества. Впрочем, постепенно проявилась тенденция количественного роста интеллигенции за счет выходцев из средних слоев и мелкобуржуазной среды.
Наблюдалась устойчивая тенденция роста численности городского рабочего класса. В 1907г. он составлял почти 130 тыс. Правда, число рабочих, трудившихся на фабричных предприятиях, не превышало в начале XX в. 40-45 тыс. Низкая заработная плата и длинный рабочий день (до 17 часов в сутки)— вот наиболее отличительные признаки капиталистической эксплуатации египетских рабочих. Рабочие-иностранцы находились в значительно лучшем положении.
Подавив антиколониальное восстание Ораби-паши, Англия установила в Египте режим «временной» оккупации. В политической жизни страны наступило относительное затишье.
Вплоть до начала 1890-х годов внутренней оппозиции колониальному режиму не существовало. Лидеры орабистского движения были арестованы и осуждены или высланы за пределы Египта. Национальную армию англичане предельно сократили (до 10 тыс.), высшие офицерские посты в армии и полиции заняли англичане. Армия надолго перестала быть фактором политической жизни.
Этой общей оценки не меняет образование весной 1883 г. тайного патриотического «Общества отмщения» с целью подготовки вооруженного выступления против английских оккупантов. Оно скорее являлось последним и в общем-то незначительным отзвуком восстания Ораби-паши, нежели провозвестником нового этапа антиколониальной борьбы.
Признаки оживления в национальном движении стали заметны лишь в 1890-х годах. К этому времени среди египетской интеллигенции, общественных и религиозных деятелей уже обозначались два противоположных течения, которые можно определить как западническое и исламофильское. Западники, сотрудничавшие с режимом Кромера, ратовали за преобразование Египта по европейскому образцу. Исламофилы отстаивали жизненность ислама как религиозно-социальной системы, выступали с критикой колониализма и стояли за самобытный путь развития Египта.
334
Оба лагеря были пестры и многослойны как в социальном, так и в национальном отношении. В особенности это относится к западникам. Вокруг газет «аль-Ахрам» («Пирамиды»), «аль-Муктатаф» («Сборник») и «аль-Мукаттам» (название горы возле Каира) группировались христианские писатели и журналисты ливано-сирийского происхождения, выступавшие за полную «европеизацию» египетского общества и безусловное присутствие в стране английских колонизаторов. Для них этот режим был альтернативой султанской деспотической власти, против которой они боролись, пользуясь благосклонным отношением англичан.
Вторую группу составляли западники более умеренного толка во главе с Мухаммедом Абдо. В нее входили собственно египетские либералы, которые, выражая взгляды египетской национальной буржуазии, мусульманской интеллигенции и либерально настроенной аристократии, надеялись, что англичане помогут превратить Египет в современное государство. Под влиянием религиозно-обновлен- ческих идей Абдо находились известные общественно-политические деятели Египта — Фатхи Заглул, Саад Заглул, Ахмед Лютфи ас-Сайид, Касим Амин и др.
В еще большей степени были разобщены исламофилы, хотя их объединяло нетерпимое отношение к колониальному режиму. Начало исламофильству как идейному и политическому течению, тесно смыкавшемуся с панисламизмом, было положено Джемаль ад-Дином аль-Афгани и, как ни парадоксально, упоминавшимся выше Мухаммедом Абдо. В 1884г. они основали в Париже панисламистскую газету «Неразрывная связь» («аль-Урва аль-вуска»), со страниц которой они призывали возвратиться к первоначальной чистоте ислама, в котором видели силу, способную обеспечить «неразрывную связь» между мусульманскими народами и сплотить их на борьбу против европейских
колонизаторов. Газета нелегально переправлялась в Египет и другие арабские страны. Вышло всего 18 номеров, но этого оказалось достаточно для того, чтобы положить начало мусульманскому фундаментализму, панисламизму и исламофильству.
Возвратившись в 1888 г. после длительного изгнания на родину, М. Абдо отказался от многих прежних своих убеждений, всецело отдавшись идеям религиозного обновленчества и социальной реформы, которые должны были заложить основы политической независимости страны.
Пресса в это время была едва ли не единственным организационным центром, вокруг которого концентрировались различные противоборствующие группировки.
Сторонниками британского господства стали известные ливанские эмигранты, журналисты и писатели Якуб Сарруф, Фарис Нимр и Шахин Макариус, эмигрировавшие в Египет в середине 80-х годов, спасаясь от гнета османской цензуры эпохи Зулюма. В 1885-1889 гг. они основали общественнолитературные журналы «аль-Муктатаф» и «ат-Таиф» и одно из наиболее известных и влиятельных проанглийских изданий — газету «аль-Мукаттам». Эти газеты, а также «аль-Ватан» («Родина»), «альИттихад аль-мисрийя» («Египетское единство») и «ан-Нил» выступали за независимый от Турции (но не от Англии) статус Египта. Они всячески прославляли реформы и нововведения в условиях иностранной оккупации. Лозунг «Египет для египтян» в этот период лишился того патриотического содержания, который он имел в 1879-1882 гг. Критическое острие «левантийской» прессы было обращено против режима Абдул-Хамида II.
335
Газета «аз-Заман», издававшаяся Александром Сурафьяном, даже призывала англичан к оккупации Турции.
Такая позиция вполне совпадала с английскими интересами. Дело в том, что с середины 80-х годов обострилась дипломатическая борьба между Англией и Турцией из-за Египта. Порта настойчиво, хотя и безрезультатно, напоминала англичанам об их неоднократных обещаниях вывести оккупационные войска из долины Нила. Для давления на египетское общественное мнение султанское правительство также использовало политическую журналистику, основанную сирийцами мусульманского вероисповедания. В 1885 г. из Стамбула в Каир прибыл Салим Фарис аш-Шидийяк (сын издателя «альДжаваиб» Ахмеда Фариса аш-Шидийяка), который стал выполнять обязанности пресс-атташе при османском резиденте Мухтар-паше. Рупором резиденции стала газета «аль-Кахира» (с 1886 г. «альКахира аль-хурра»— «Свободный Каир»), распространявшаяся среди турецко-черкесской аристократии. В том же году к изданию еще одной проосман-ской газеты, «аль-Фаллах» («Крестьянин»), приступил Салим-паша Хамави, а в следующем году Амин-бек Насир (ливанец) основал с помощью Мухтар-паши газету «ас-Садик» («Правдивый»).
Постоянные столкновения между этими двумя лагерями, вошедшие в историю под названием «газетной войны», составили основное содержание идейно-политической борьбы 80-х годов. Голоса подлинного Египта тогда еще не было слышно. Только в 1889 г. талантливый египетский журналист шейх Али Юсеф основал газету «аль-Муайид» («Поддерживаемая Аллахом»), которая впервые потребовала эвакуации английских войск из Египта. Эта газета возглавила исламо-фильское направление в идейно-политической борьбе. Но, призывая к «исламскому единению», она отнюдь не считала необходимым его осуществление под эгидой османского халифата. Али Юсеф воспринимал лишь религиозный аспект доктрины панисламизма. Газета, хотя и выступала против раздела Османской империи, прежде всего обращала внимание на ее неспособность противостоять европейской экспансии, резко критиковала деспотический режим султана Абдул-Хамида П.
При внешней мелочности «газетной войны», продолженной и в начале 90-х годов, она тем не менее явилась своеобразным прологом к образованию политических партий и организаций египетского национально-освободительного движения в эпоху «пробуждения Азии».
Антианглийские настроения получили скрытую поддержку со стороны хедива Аббаса Хильми II, пришедшего к власти в январе 1892г. Авторитарные черты характера 18-летнего хедива помешали ему найти общий язык с Кромером. Годы «хедивской фронды» (1892-1907) наполнены многочисленными интригами законного правителя против фактического и наоборот. Это постоянное противоборство отразилось на развитии национально-освободительного движения. Стремясь утвердиться у власти, новый хедив искал опоры и популярности. Он не замедлил воспользоваться ростом оппозиционных настроений среди различных кругов египетского общества и почти сразу поставил под свой контроль деятельность шейха Али Юсефа.
Али Юсеф в наиболее концентрированной форме отражал умонастроения традиционной мусульманской интеллигенции (духовенства), мелкого и среднего чиновничества, мелкобуржуазных кругов городского населения, тяготевших к
336
традиционному образу жизни и ненавидевших английских оккупантов, которые нарушили освященный исламом уклад жизни.
Вслед за газетой «аль-Муайид» вывода английских оккупационных войск потребовала газета «альУстаз» («Наставник»), основанная в 1892 г. Абдаллахом Надимом, который был амнистирован по указу хедива. Надим выступил с призывом к национальному единству мусульман, коптов и иудеев. У Абдаллаха На-дима лозунг «Египет для египтян» вновь обретает свое первоначальное значение. Глубокий патриотизм Надима оказал сильное влияние на будущего вождя антиколониального движения — Мустафу Камиля.
Летом 1893 г. Аббас Хильми II посетил турецкого султана в надежде найти у него поддержку своей позиции в противоборстве с Кромером. Одновременно Стамбул посетила делегация каирских улемов и вручила Абдул-Хамиду II петицию с просьбой избавить Египет от английского ярма. И хедив и делегация вернулись, так и не получив явной поддержки.
Англофобские настроения хедива не могли не передаться представителям феодально-помещичьего класса — крупным египетским помещикам. Их недовольство, хотя и робкое, с позиции лояльного сотрудничества с оккупационными властями имело свой выход в форме квазипредставительных органов— Генеральной ассамблеи и Консультативного собрания, созданных колонизаторами в соответствии с «конституцией» лорда Дафферина 1883 г.
Но не только крупные газеты или хедивский двор были центром формирования действовавших в 1890- е годы политических группировок. Ими по праву можно считать клубы, или салоны, высшего каирского общества, через которые прошли видные политические деятели и лидеры национальноосвободительного движения. Современникам было известно несколько таких салонов. Наибольшей популярностью пользовался политический салон принцессы Назли Фадиль, некогда симпатизировавшей антиколониальному восстанию Ораби-паши. У нее собирались представители реформаторской школы Мухаммеда Абдо («партия имама»). Среди участников были Саад Заглул, Амин Касим и др.
В салоне Али Мубарака, известного политического деятеля, западника и либерала, бывшего в свое время посредником между Ораби-пашой и хедивом Тау-фиком, частым гостем был студент юридического колледжа Мустафа Камиль. Оба салона были близки по духу и политической ориентации. Здесь собирались западники, далекие от исламофильства и проосманских настроений. Что же касается салона Рияд-паши, то над ним витал дух исламофильства. В доме бывшего друга англичан, словно по иронии судьбы, собирались улемы, консервативно настроенные, но враждебно относившиеся к оккупационным властям представители мусульманской интеллигенции. Именно в этом салоне впервые объявился шейх Али Юсеф.
Оппозиционно настроенные элементы, происходившие в основном из среднего городского класса, в 1890-е годы стали на путь создания тайных патриотических обществ, кружков и формирований. Одним из лидеров в этом движении стал молодой юрист Мустафа Камиль, последователь известного просветителя Али Мубарака, сильное влияние на формирование антиколониального мировоззрения которого оказал Абдаллах Надим. В 1894 г. Мустафа Камиль примкнул к тайному обществу, которое было создано в 1893 г. участником антиколониаль-
337
ного восстания Латифом Салимом и в память о революционных событиях 1879-1882 гг. названо «Национальной партией».
Постепенно вокруг Мустафы Камиля сложилась группа патриотически настроенной молодежи. Ее деятельность почти сразу попала в поле зрения хедив-ского двора. Аббас Хильми И, всячески поощрявший антианглийские настроения, не преминул воспользоваться случаем и в своих целях поддерживал молодых патриотов. В свою очередь, Мустафа Камиль понимал, что достижение главной цели — независимости Египта — вряд ли возможно без союза с хедивом и султанской Портой. Он также рассчитывал на поддержку египетского антианглийского движения Францией.
При покровительстве хедива Мустафа Камиль создает не позже 1895 г. тайную организацию под названием «Общество национального возрождения», в состав которого наряду с молодыми патриотами вошли представители хедивско-го двора и правительственные чиновники. В 1896 г. членом общества стал будущий крупный общественно-политический деятель умеренно-либеральной Партии народа Ахмед Лютфи ас-Сайид. Группировавшаяся вокруг Мустафы Камиля патриотически настроенная молодежь (Мухаммед Фарид, Мухаммед Осман, Ла-биб Мухаррем, Сайд аш-Шими) приняла решение о преобразовании общества в Национальную партию. Однако оно как было, так и осталось тайной организацией, которая контролировалась хедивом.
Первоначально деятельность группы Камиля сводилась к патриотическим выступлениям в прессе, пропагандистским вояжам в Европу и настойчивым, но безнадежно наивным обращениям за помощью к правящим кругам Франции, Германии и других стран. Но англо-французское соглашение 1904г. о разделе «сфер влияния» в Северной Африке подорвало их веру в получение поддержки извне. Мустафе Камилю не удалось установить контакты с французскими официальными кругами, но его идеи нашли отклик в среде прогрессивной французской общественности, симпатизировавшей