младоегиптянам, как называли в то время молодых египетских патриотов. Решающую роль здесь сыграла известная французская писательница и журналистка Жюльета Адам. В 1900 г. Мустафа Камиль начал издавать газету «аль-Лива», пользовавшуюся огромной популярностью среди учащейся молодежи и разночинной интеллигенции. Он регулярно выезжает в столицы европейских держав, публикует там статьи и памфлеты, выступает с речами перед европейской аудиторией, призывая европейцев поддержать идею эвакуации английских войск из Египта, убеждая их в стремлении египтян к усвоению основ западноевропейской цивилизации, доказывая, что Египет готов к самоуправлению. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПОДЪЕМ 1906-1910 гг. В ЕГИПТЕ Относительное затишье в национальном движении было взорвано столкновением между Турцией и
Англией из-за Синайского полуострова (инцидент Таба) и деншавайскими событиями 1906 г. Как известно, султанский фирман 1841 г. специально оговаривал принадлежность Синая Египту. Однако в фирмане 1892 г. эта территория не была упомяну-
338
та, что не без оснований расценивалось англичанами как намерение оторвать Синайский полуостров от Египта. В начале XX в. внимание к Синаю возросло еще больше в связи с проектом строительства Хиджазской железной дороги. В январе 1906 г. Турция захватила местечко Таба, расположенное близ порта Акаба, и объявила о присоединении Синая к Хиджазу. И только решительное вмешательство Англии заставило Турцию вывести свои войска из Табы.
Инцидент в Табе дал новый импульс росту исламофильских настроений. Во время ожидаемого ответа Порты на английский ультиматум по Каиру прошли слухи о будто бы готовившейся во всем Египте резне христиан. В своем отношении к англо-турецкому столкновению египетские националисты разделились на два неравнозначных лагеря.
Проосманское направление возглавил Мустафа Камиль. В статьях, опубликованных в «аль-Лива» весной 1906 г., он безоговорочно защищал права турецкого султана на Синайский полуостров. Именно в это время стал особенно заметным панисламистский оттенок в его высказываниях. Позицию лидера египетских националистов поддержала по существу вся египетская (не проанглийская) пресса.
На волне исламофильских настроений Камиль призвал учащуюся молодежь в знак протеста объявить забастовку. В феврале 1906 г. произошла первая в истории Египта забастовка студентов. Призыву Камиля вняли учащиеся юридического колледжа.
Иную позицию во время инцидента в Табе заняли «образованные классы» — либерально настроенные помещики, представители европеизированной интеллигенции, западники. Они не поддержали турецкого султана. Им были чужды про-османские исламофильские настроения младоегиптян.
Еще большее влияние на внутриполитическую обстановку в стране оказали деншавайские события, когда крестьяне деревни Деншавай, защищая свою честь и достоинство, избили группу распоясавшихся английских офицеров. Это были те самые египетские феллахи, которые никогда не воспринимались колонизаторами в качестве силы, способной к сопротивлению. Приговор колониального суда, на котором председательствовал египтянин Бутрос Гали, был суров. Четверых деншавайцев казнили, остальных приговорили к пожизненному заключению.
Столь бесчеловечный приговор вызвал компанию бурного протеста, привел в состояние крайнего возбуждения различные круги египетского общества. В еще большей степени активизировались мелкобуржуазные элементы во главе с Муста-фой Камилем. Дыхание революционных событий, получивших название «Пробуждение Азии», непосредственно отразилось на характере и содержании его политической деятельности. Под влиянием конституционных экспериментов в России, Персии и Турции он потребовал со страниц своей газеты введения конституции как гарантии процветания и независимости Египта. Многие египетские патриоты восприняли его агитацию как открытый призыв к революционному действию.
В условиях подъема антиколониального движения в нем самом происходили качественные изменения. Различные оппозиционные группировки стали организовываться в политические партии. На протяжении одного только 1907 года официально объявили о своем существовании ряд организаций. 22 октября 1907 г. на всеобщей конференции Мустафа Камиль провозгласил создание уже фактически существовавшей Национальной партии. В сдержанном
339
тоне он изложил программу (предоставление Египту независимости под эгидой турецкого султана), сделав акцент на внутренних делах и социальных реформах, чего как раз и не хватало в его предыдущих многочисленных речах, заявлениях и публикациях. На конференции Мустафа Камиль, уже безнадежно больной, был избран пожизненным председателем партии.
Провозглашению Национальной партии предшествовало создание еще двух политических организаций: Партии реформы на конституционной основе (апрель 1907 г.) и Партии народа (октябрь
1907 г.).
Партия реформы, которую возглавлял Али Юсеф, объединяла представителей чиновничьей
бюрократии и всецело ориентировалась на хедива. В период политики «Согласия» с англичанами хедив использовал ее с тем, чтобы не допустить опасного для него сближения между Национальной партией и Партией народа.
Что же касается Партии народа, то, несмотря на малочисленность, эта умеренно-либеральная партия стала заметным явлением в политической жизни страны. Ее ядро составили представители той части либеральной интеллигенции, которая восточному деспотизму хедива предпочитала европейскую цивилизацию и мирилась тем самым с фактом оккупации. Среди членов и сторонников партии были братья Саад и Фатхи Заглул, Абд аль-Азиз Фахми, Талаат Харб, Али Шаа-рави, Мухаммед Махмуд, Хамад аль-Басил, которые позже возглавят крупнейшую буржуазно-помещичью партию дореволюционного Египта — Вафд.
Помимо Национальной партии, Партии народа и Партии реформы на протяжении нескольких лет в Египте конституировалось еще несколько политических формирований, которые официально провозгласили себя партиями, однако именно эти три дают представление об основном раскладе политических сил в египетском обществе накануне Первой мировой войны.
ОСМАНСКАЯ СИРИЯ ОТ МЛАДОТУРЕЦКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
ДО НАЧАЛА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
(1908-1914)
Сообщения о восстановлении османской конституции в июле 1908 г. были встречены в крупных городах Сирии с энтузиазмом и надеждой. Митинги и манифестации, организованные перешедшими на легальное положение местными младотурецкими комитетами, прошли в Халебе, Дамаске, Бейруте, Иерусалиме. Правда, для подавляющего большинства населения сущность переворота 23 июля 1908 г. оставалась непонятной, а для многих неизвестной была даже та руководящая роль, которую сыграл в событиях комитет «Единение и прогресс». На местах изменение политической системы страны сопровождалось чисткой аппарата администрации. Представители арабских кланов, пользовавшиеся особым расположением Абдул-Хамида II, в своем большинстве лишились выгодных постов и должностей.
Недолгий период «революционной весны» (1908-1909) был ознаменован в османской Сирии формированием новой политической культуры: в условиях
340
временной ликвидации цензуры были учреждены десятки новых газет и журналов общественнополитической направленности, созданы первые легальные арабские патриотические организации, обычной практикой стали массовые митинги и политические диспуты. Однако вскоре стало ясно, что перемены носят весьма ограниченный характер. Устранив от власти своих политических противников из числа сторонников султана, младотурки фактически оставили без изменения методы провинциального управления. Более того, в предвоенный период полномочия вали провинций, полностью подконтрольных комитету «Единение и прогресс», даже постепенно расширились в ущерб полномочиям меджлисов. Избирательная система была поставлена полностью на службу новой правящей элите. Нужных кандидатов нередко просто назначали. Как и при прежнем султане, новые младотурецкие правители империи стремились опираться на консервативно настроенную крупную землевладельческую знать, подконтрольное чиновничество и улемов. Стремление сохранить свои экономические позиции и авторитет толкало сирийскую провинциальную знать к выражению полной лояльности новому младотурецкому режиму, подобно тому, как они это делали по отношению к самовластному султану Абдул-Хамиду.
Лишь часть горожан Сирии находилась под влиянием либеральной и патриотической арабской печати. Для большинства же, особенно для сельских жителей, оторванных от общественной жизни города, идеи конституционных свобод и «национальный вопрос» оставались пустым звуком. Имевшие место в 1910г. массовые выступления крестьян и бедуинов в труднодоступной горной области Джебель-эд- Друз и в санджаке эль-Керак носили традиционный характер реакции на воинские наборы, разоружение и упорядочение сбора налогов. Эпизодическими и разрозненными были первые забастовки в городах. В то же время некоторые из них, как, например, стачка рабочих-текстильщиков в Халебе осенью 1913 г., становились предметом дискуссий в местной прессе, приобретая тем самым общественно-политический резонанс.
Формирование новой политической культуры было наиболее ощутимо в среде молодой сирийской интеллигенции, ряд представителей которой получили образование не только у себя на родине, но и в Стамбуле и Западной Европе. Именно выходцы из Сирии (в их числе Абд аль-Керим Кассем альХалиль, Сей-фаддин аль-Хатыб, Абд аль-Хамид аз-Захрави) составили большинство активистов образованного в 1909 г. в Стамбуле Литературного клуба, явившегося первой легальной общественнополитической организацией, стоящей на позициях арабского патриотизма. В дальнейшем сирийцы будут преобладать в таких видных национальных политических организациях, как «Молодая Аравия» (образована в 1911 г. в Париже, ее руководителями были Ауни Абд аль-Хади, Мухаммед Рустум
Хейдар, Ахмед Кадри) и Османская партия административной децентрализации (основана в 1912г., руководители: Рафик-бей аль-Азм, Шибли аш-Шмейль, Мухибадцин аль-Хатыб). На протяжении ряда лет сирийские арабские националисты безуспешно пытались достичь компромисса с правящей младоту-рецкой верхушкой, отстаивая идею единства арабских подданных империи и предлагая свою программу административных преобразований, в случае реализации которой Османская империя фактически должна была превратиться в двуединое турецко-арабское государство.
341
Иных взглядов придерживались члены образованной в конце 1909 г. в Горном Ливане организации ливанских христианских партикуляристов — Общества ливанского возрождения. В отличие от большинства своих политически активных соотечественников, не ставивших под сомнение территориальную целостность Османской империи и пытавшихся сочетать идеи арабского национализма и осма-низма, руководители Общества ливанского возрождения из числа марони-тов — Халиль Зейнийе, Шукри Ганем, Ризкалла Аркаш и другие, — апеллируя к идее создания «Великого Ливана», практически не скрывали своей профранцуз-ской ориентации.
Однако социально-политическая база арабских патриотов-националистов всех направлений оставалась достаточно узкой. Активисты не обладали реальными возможностями для вовлечения в свою политическую борьбу широких масс населения, для которых программные лозунги националистов оставались малопонятными, а сама деятельность патриотических организаций и партий зачастую малоизвестной. Ситуация не изменилась даже после создания в 1913г. новых центров деятельности «Молодой Аравии» и Османской партии административной децентрализации непосредственно в сирийских городах.
Вцелом предвоенные годы для Сирии были ознаменованы дальнейшим укреплением административно-политических связей вилайетов со Стамбулом и доминированием отстаиваемых правящей партией «Единение и прогресс» принципов унификации управления на основе конституционно закрепленных идей ос-манизма, при все более явном стремлении правящего режима противодействовать развитию арабского национализма.
ЕВРЕЙСКАЯ ИММИГРАЦИЯ В ПАЛЕСТИНУ И СИОНИСТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ Восстановление еврейской общины Палестины (ишув) после изгнания в эпоху римского владычества началось только в период Арабского халифата и продолжалось на протяжении всего периода мусульманского (арабского, а затем османского) владычества на Ближнем Востоке. Ишув этого периода формировался в основном из глубоко набожных людей, приезжавших в Святую Землю, по преданию предназначенную евреям Богом, для того чтобы посвятить себя религиозному служению. Подавляющее большинство этих евреев не занимались никаким производительным трудом, живя на благотворительные пожертвования евреев из других стран. Все попытки влиятельных еврейских
филантропов из Европы «сделать ишув продуктивным» путем внедрения и распространения ремесел, сельского хозяйства, светского и профессионального образования активно отторгались. Радикальный поворот в жизненном укладе общины относится к 1880-м годам. Он был вызван зарождением в России раннесионистского движения «Хиббат Цион» («Любовь к Сиону») и началом массового въезда в Палестину евреев, движимых не религиозными, а социально-экономическими и национально-политическими мотивами. В этот период, отмеченный в Европе ростом антисемитизма и резким ухудшением положения евреев в Российской империи, на востоке Евро-
342
пы, а также во Франции в связи с «делом Дрейфуса» (1894—1906) среди европейского еврейства начала распространяться идея национального возрождения еврейского народа в Палестине. К концу XIX в. эта идея нашла свое оформление в виде политического сионизма — движения, провозгласившего своей целью создание в Палестине еврейского национального государства. Так было положено начало «новой» еврейской иммиграции в Палестину (получившей название алия — от ивритского «подъем», «восхождение»). Всего с начала 1880-х годов и до начала Второй мировой войны насчитывается пять волн еврейской иммиграции в Палестину, две из которых пришлись на новое время
— первая алия в 1882-1903 гг. и вторая алия в 1904—1914гг. Каждая имела свои социальные и политические особенности.
Врезультате первой алии еврейское население Палестины практически удвоилось (с 25 до 50 тыс. человек). Новые иммигранты, многие из которых исповедовали — в значительной степени под влиянием русских народников — идею национального возрождения через труд на земле, положили начало развитию сети еврейских сельскохозяйственных поселений, а также современного светского образования. В этот период в Палестину приезжает, в числе прочих, Элиезер Бен-Иегуда (Перельман), посвятивший свою жизнь возрождению языка иврит как современного литературного и разговорного языка, приспособлению его словаря к нуждам повседневного общения, прессы и образования. С иммигрантами первой алии в Палестину впервые проникают носители радикальной социалистической идеологии, создававшие первые поселения-коммуны. Все это ознаменовало начало социальной,
идейно-политической и культурной революции в еврейской общине Палестины.
Новые поселенцы в Палестине попадали в непривычную для них среду — неблагоприятные почвенноклиматические условия, эпидемии местных болезней и т.п. Они не имели необходимых знаний и подготовки для ведения сельского хозяйства, страдали от катастрофической нехватки финансовых средств и, кроме того, испытывали негативное отношение со стороны местных властей и населения, в том числе и евреев «старого ишува», не желавших признавать вновь прибывших «настоящими» евреями и считавших их безбожниками. Лишь благодаря финансовой поддержке барона Э. де Ротшильда было положено начало формированию новых социально-экономических реалий в еврейской общине Палестины, в том числе развитию еврейских сельскохозяйственных поселений и системы светского и профессионального образования. Тем не менее около половины новых поселений были покинуты, в оставшихся 22-х обосновалось около 5 тыс. человек, или 20% всех иммигрантов. Остальные пополнили население еврейских кварталов крупных городов, прежде всего Иерусалима, Яффы и Хайфы.
Вторая алия, в отличие от первой, происходила уже после того, как в 1897 г. оформилась Всемирная сионистская организация (ВСО). В 1903 г. в результате дипломатических усилий ее создателя и первого председателя Теодора Герцля в Хайфе при поддержке британских властей открылся филиал Еврейского колониального треста, созданного ВСО с целью покупки земель и финансирования еврейских поселений в Палестине. Этот филиал действовал сначала под названием «Англо-палестинская компания», а затем— «Англо-палестинский банк». После младотурецкой революции ВСО смогла открыть в Яффе свое официальное отде-
343
ление. С этого времени развитие еврейской общины происходит в тесной связи с развитием организованного сионистского движения. В частности, это находит свое выражение в формировании местных ячеек и отделений сионистских политических партий и движений, на которые начинает постепенно разделяться сионистское движение. Наиболее активную деятельность в ишуве разворачивают представители левого, социалистического течения, считавшие, что решение всех социально-экономических проблем евреев возможно только путем развития коллективистских форм экономики (прежде всего в сельском хозяйстве) и создания социалистического еврейского государства. Среди иммигрантов второй алии были видные деятели социал-сионистского движения (Д.Бен-Гурион, М.Шарет и Л.Эшкол), занимавшие впоследствии высшие государственные посты в Израиле. Сионисты социалистического толка дали новый импульс развитию еврейских сельскохозяйственных поселений в Палестине. В период второй алии здесь получает широкое распространение идея «пионерства» (хе-халуц), провозглашавшего в качестве основных ценностей и путей возрождения еврейства на его исторической родине смелость, самоотверженный труд и коллективизм. Эта идея ложится в основу движения за «завоевание труда» (или «еврейский труд на еврейской земле»), т.е. за отказ от использования наемных арабских рабочих и выполнение всех работ исключительно силами самих поселенцев. Халуцианская идея находит свое выражение в развитии нового типа сельскохозяйственных поселений-коммун (киббуцев), начало которому было положено в 1909 г. созданием киббуца Дегания, а также в формировании еврейских отрядов самообороны (ха-шомер), взявших на себя охрану еврейских поселений вместо наемных охранников из числа арабов и черкесов. К началу Первой мировой войны, положившей конец второй алие, еврейское население Палестины достигало 85 тыс. человек, составляя 12% всего населения. Взаимоотношения еврейских поселенцев с арабским населением складывались довольно сложно и неоднозначно. Иммиграция евреев, сопровождавшаяся ростом капиталовложений и развитием некоторых отраслей экономики, принесла всему населению социально-экономические выгоды, в том числе новые рабочие места с относительно высокой по местным меркам заработной платой для крестьян-арендаторов, терявших свои наделы с продажей поместий арабскими землевладельцами. Зажиточные арабские феллахи могли арендовать у евреев соседних поселений современную сельскохозяйственную технику. Въезд в Палестину значительного числа евреев-врачей способствовал повышению уровня медицинского обслуживания, оказываемого также арабам. Вместе с тем происходил процесс обезземеливания арабского крестьянства. Часть арабской элиты, прежде всего интеллектуальной, среди которой активно распространялись идеи арабского национального возрождения, поддержанная арабскими торговоремесленными кругами, пострадавшими от конкуренции со стороны еврейских иммигрантов, начала активно выступать за ограничение еврейской иммиграции и активное противодействие плану создания в Палестине «еврейского национального очага», провозглашенному в 1897 г. в Базельской программе Всемирной сионистской организации. Но пока евреи оставались лишь незначительным меньшинством среди палестинского населения, антиеврейские настроения не получили ере-
344
ди арабов широкого распространения, хотя отдельные выступления арабов и стычки с еврейскими поселенцами имели место с 1890-х годов.
После младотурецкой революции 1908 г., когда начался процесс активного идейноорганизационного оформления и становления арабского национального движения, сионисты рассчитывали дипломатическим путем добиться от арабских лидеров согласия на создание еврейского национального очага на части арабских территорий. Арабские националисты, со своей стороны, рассматривали подобные притязания как незаконные и необоснованные, однако были готовы к сотрудничеству с сионистами в борьбе против османского господства. К лету 1914г. была достигнута принципиальная договоренность о проведении представительной арабо-еврейской конференции, на которой предполагалось обсудить проблемы и перспективы взаимоотношений двух народов, но созыв конференции был сорван начавшейся мировой войной.
МАРОККО В 1900-1914 гг.
Последняя треть XIX столетия в Марокко ознаменовалась усилением европейского проникновения во внутреннюю жизнь этой самобытной окраины мусульманского мира. Формальное сохранение суверенитета шерифской династии Алауитов над Дальним Магрибом не могло воспрепятствовать его постепенному превращению в полуколонию ведущих держав Запада.
В60-80-х годах XIX в. торгово-промышленные компании Испании, Португалии, Франции, Великобритании заметно расширили свои позиции на марокканском рынке. В эти годы таможенные барьеры султаната были окончательно разрушены в результате заключения неравноправных договоров с европейскими державами. Наибольших успехов на этом поприще добилась Франция, правящие круги которой считали Марокко «естественно» относящимся к зоне французских интересов в Северной Африке. Добившись права налогового и юридического иммунитета для «протеже» (марокканцев, находившихся на службе у французских резидентов), французы к концу XIX столетия создали в Дальнем Маг-рибе разветвленную сеть туземной агентуры, фактически неподвластной алауит-скому двору. Политика «открытия» Марокко нашла свое высшее выражение в Мадридской конвенции 1880г., юридически согласовавшей претензии европейских держав и США на капитуляционные права в шерифском государстве.
Вконце XIX в. беспрестанная угроза единству и суверенитету Марокко, исходившая от христианского мира, все чаще вынуждала шерифских монархов отступать от традиционной политики самоизоляции. Стремясь адаптировать страну и общество к новым условиям существования и желая организовать отпор нажиму Запада, султаны Сиди Мухаммед ибн Абд арРахман (1859-1873) и Мулай Хасан (1873-1894) провели ряд административных, военных и финансово-экономических реформ. Общая направленность их усилий напоминала идеи египетского паши Мухаммеда Али. Подобно ему, марокканские султаны стремились достичь эффективности государственного управления, упорядочить сбор налогов, усилить дисциплину в государственном аппарате.
345
Например, при Мулай Хасане 18 крупных административно-территориальных единиц (каидатов) были разделены на 330 мелких с целью ослабить амбиции их руководителей — племенных вождей и мусульманских святых-л<хра-битов.
Другим ударом по патриархальным традициям шерифского государства стали военные реформы, предусматривавшие набор новых подразделений в городах. Эти реформы сократили обычное для Марокко влияние воинственных племен (гиш) на политику двора. Обновленная часть султанского войска оснащалась по европейскому образцу— для нее закупалось вооружение, приглашались европейские инструкторы, а молодые офицеры обучались в Европе тактике, строевому, инженерному и артиллерийскому делу.
Наряду с военно-технической модернизацией Сиди Мухаммед ибн Абд ар-Рахман и Мулай Хасан уделяли внимание развитию экономики. В марокканском правительстве (махзенё) были подготовлены проекты улучшения дорожной сети, строительства мостов и портовых сооружений, создания государственных плантаций хлопка и сахарного тростника, а на их основе — хлопкоочистительного и сахарного производств, разработки месторождений угля, железных, свинцовых и медных руд.
Стремясь упорядочить денежное обращение в султанате, Мулай Хасан начал чеканку новой унифицированной монеты (риал хасани).
Несмотря на масштабность планов этих двух монархов, большинство их реформ были ограниченны и имели лишь краткосрочные последствия. Высокая стоимость нововведений и нестабильность марокканской денежной системы сводили на нет большинство их усилий. Отсутствие у них воли к новой политической организации государства с неизбежностью привело к воспроизводству в их реформах традиционной для Марокко модели «кочующего двора» —