отвечало требованиям шариата. Такой совет не был создан, но включение пункта о нем в текст конституции свидетельствовало о громадном влиянии ислама и его служителей, сумевших не только вовремя предъявить свои права, но и в полной мере использовать новые возможности для удержания в своих руках политической инициативы.
Принятие Дополнений к Основному закону стало рубежом в развитии революции. Иранские либералы считали ее законченной и, связав свою политическую судьбу с монархией, рассматривали союз шаха и меджлиса как единственный способ проведения реформ в жизнь. Но нападки на констиционную власть не прекратились. В декабре 1907 г. Мо-хаммад Али-шах попытался произвести контрпереворот, и хотя обстоятельства сложились не в его пользу, конфликт разрешился взаимными уверениями сторон в лояльности и клятвами на Коране. Но примирение носило внешний характер. Властный и решительный, «настоящий хозяин на троне», Мохаммад Али-шах через полгода сумел одержать победу над парламентом. 23 июня здание меджлиса по приказу шаха атаковала персидская казачья бригада во главе с полковником Ляховым, а сопротивление ополченцев-добровольцев было подавлено артиллерийским огнем. На защиту парламента, распущенного шахом, встали анджоманы и моджа-хедские2 отряды, возникшие в начале революции. Первый анджоман был создан в сентябре 1906 г. в столице Иранского Азербайджана Тебризе для наблюдений за выборами в парламент. Попытка закрыть анджоман после окончания выборной кампании обернулась бунтом против властей. Население города было готово защищать «свой меджлис» с оружием в руках и потребовало от наместника провинции Мохаммада Али-мирзы указом подтвердить законность его дальнейшего существования. Напуганный решимостью толпы, наследник престола обязал местную администрацию оказывать всемерное содействие избранникам народа.
С 1907г. тебризский анджоман фактически управлял городом, оттеснив на второй план официальные губернские власти. Инициатива тебризцев была поддержана в городах Азербайджана и других эйалетов страны.
1Атабат — священные центры шиизма Неджеф, Кербела, Казимейн и Самарра, расположенные на территории современного Ирака.
2Моджахед — ревностный борец.
355
Тебризский анджоман, «к голосу которого прислушивались все депутаты меджлиса», в январе 1907 г. начал настоящую телеграфную войну с правительством. На отказ Мохаммада Али-шаха признать конституционный характер власти и расширить права парламента Тебриз ответил восстанием. Его штабом стало местное телеграфное агентство, над зданием которого развевался красный флаг. Телеграфные депеши говорили с правительством языком ультиматумов и угрожали отделением провинции.
Столь же решительно повел себя Тебриз и во время декабрьского 1907 г. столкновения шаха и парламента. В телеграммах, адресованных меджлису и иностранным представительствам в Иране, анджоман заявлял, что не признает более Мохаммада Али-шаха своим правителем, и призывал начать выборы нового шаха. К телеграфной атаке Тебриза присоединились и анджоманы Решта, Мешхеда, Казвина и Шираза, обещая парламенту свою вооруженную помощь.
Кроме анджшшнов-муниципалитетов по всей стране действовали так называемые народные анджоманы — землячества и клубы. Они могли объединять лиц одной профессии3, жителей городского квартала (в единичных случаях — деревни), представителей этнорелигиозных групп, сторонников местных политических лидеров. В одном Тегеране их было около 140. Свои анджоманы имели муллы, сеиды и пишнамазы, каджарские принцы и землевладельцы, ткачи шалей, хранители обуви гробницы имама Резы в Мешхеде и рабы. В столице существовал и женский анджоман.
Вдеятельности этих обществ отразился весь спектр народных представлений о целях и задачах революции: от всемерной защиты, вплоть до вооруженного выступления, главного ее завоевания
— парламента — до приверженности религиозным лидерам, имевшим репутацию конституционалистов только потому, что они ратовали за отказ от покупки иностранных товаров. 14 апреля 1907 г. парламент, обеспокоенный излишней самостоятельностью анджоманов в решении политических проблем, принял закон, заметно стеснявший «анархические» действия «местных меджлисов». Скорректированный летом 1907 г., он ограничивал сферу их компетенции решением местных вопросов хозяйственного значения, хотя и вынужден был признать сам факт их существования как новой формы организации тех слоев населения, которые ранее были практически отстранены от участия в общественной жизни.
Вгоды революции в Иране начинается оформление первых политических организаций, самой
левой из которых являлась «Джамият-е эджтемаюн-е амиюн» (букв. «Общество народных социалистов»), или, как ее чаще называют, «Социал-демократическая партия (Моджахед)». Она была создана в 1905-1906 гг. усилиями закавказских большевиков, которые вели социалдемократическую пропаганду среди иранских отходников в Баку и Тифлисе.
В конце 1906 г. первый филиал «Джамият-е эджтемаюн-е амиюн» возникает в Тебризе. Небольшая организация, ядро которой составлял «Тайный центр» из 12 местных «социалдемократов», начинает создание отрядов вооруженных ополченцев — моджахедов. Источником оружия и боеприпасов стал для народ-
3 На базе таких анджоманов позднее сложились первые профессиональные союзы.
356
ной гвардии тебризский арсенал, разграбленный во время первого политического кризиса в январефеврале 1907 г.
Необычайная популярность моджахедского движения, распространившегося по всему Ирану, помогает объяснить факт двойного названия общества «Джа-мият-е эджтемаюн-е амиюн (Моджахед)», стоявшего у истоков этого начинания. Движение моджахедов быстро набирало силу; в городах северного и центрального Ирана создаются нелегальные организации, называвшие себе моджахедскими и использовавшие общую символику.
Внутренняя жизнь этих местных филиалов свидетельствует о приверженности иранских «социалистов» стереотипам, унаследованным от религиозно-политических движений прошлого. Структура подразделения выстраивалась по принципу иерархической последовательности и подкреплялась системой наказаний от словесного порицания до смертной казни. Отдавалось должное и религиознобытовым установлениям: ораторам на митингах платили как роузе-ханам — проповедникам, приглашаемым в состоятельные дома в дни религиозных бдений.
Деятельность организаций была окутана покровом таинственности. Центральное управление и особое собрание, возглавлявшее местное отделение, были абсолютно анонимны, и любая попытка моджахедов «разведывать о них» каралась. Обаяние тайны, конечно же, привлекало молодых иранцев в отряды феда-ев, готовых жертвовать жизнью ради святого дела.
Пунктирность связей между отдельными организациями, отсутствие общей программы и устава не позволяют рассматривать их как местные филиалы единой централизованной структуры, а употребление в отношении «Эджтемаюн-е амиюн» таких неравнозначных терминов, как «кружок», «группа», «общество», «партия», подчас произвольно и не отражает динамику ее постепенного становления как политической организации.
Иранцы (за исключением малочисленных, в 10-30 человек, групп, ориентированных на ведение «чистой» социал-демократической работы) оставались глухи к пропаганде большевистских эмиссаров, но охотно перенимали у своих наставников практические навыки по изготовлению и метанию бомб и тактику уличных боев.
Являясь социал-демократической лишь номинально, «Эджтемаюн-е амиюн» стремилась объединить в своих рядах всех, кто поддерживал борьбу за «увековечивание священного народного собрания и конституции». Нейтральность ее социальной программы создавала условия для сотрудничества моджахедов с представителями крупного торгово-ростовщического капитала, связанного с землевладением. Подавляющее большинство моджахедских организаций прекратило свое существование в 1909 г. Их преемницей на политической арене стала Демократическая партия, сплотившаяся на принципах буржуазного национализма.
В деятельности «Джамият-е эджтемаюн-е амиюн», самой массовой в Иране политической организации, наиболее ярко отразились особенности процесса укоренения новации в традиционном обществе. Помещенная в контекст привычного, она подпитывается силой и энергией традиции, видоизменяется под ее влиянием, но, обретая самостоятельное бытование, сохраняет ядро нового каче-
357
ства. Так, религиозный в своей основе энтузиазм моджахедов и федаев был направлен в иное русло и вдохновлялся мирскими лозунгами. Подобную трансформацию пережила и идея меджлиса, пройдя в массовом сознании путь от «домов справедливости», воплощавших народную мечту о праведном суде, до представительной структуры европейского типа.
Июньские события в столице стали прологом к началу вооруженного конфликта между сторонниками и противниками конституции в Тебризе. Город оказался разделенным на две части, сообщение между которыми отсутствовало. Стремительно менялся городской пейзаж: на пересечениях дорог, поворотах улиц возводились укрепления-баррикады или ворота, наглухо закрытые даже днем. С июля к Тебризу стали подтягиваться шахские войска и кочевые подразделения. Они должны были нанести удар по основным базам федаев на юго-востоке и севере, которые защищал отряд Саттар-хана, ставшего вождем Тебризско-го восстания.
Биография Саттар-хана противоречива — контрабандист и рабочий на нефтепромыслах Баку;
прилежный ученик социал-демократов; «честный разбойник», ведший во главе небольшого отряда борьбу с властями; солдат конвоя наместника Азербайджана... Трудно отделить вымысел от реальности. Но, думается, не в этом суть. Имя «персидского Гарибальди» и «азербайджанского Пугачева» на родине сопровождала иная легенда. В глазах соотечественников сардар-е мелли («полководец, вождь народа» — этим почетным званием наградил Саттара тебризский анджоман) был истинным пути.
Лути — это не просто лихой удалец с ножом, порождение бедных кварталов, каким его часто изображали европейцы. Для иранца лути прежде всего силач, богатыръ-пехлеван, вызывающий уважение своей физической силой. Она приобреталась и оттачивалась в зурхане («дом силы») под руководством опытного муршида, бывшего для своих подопечных и духовным наставником. В городах лути «держали кварталы» и являлись надежной защитой жизни и имущества их обитателей. Своему лути можно было без опасения доверить опеку семьи на время отсутствия хозяина или передать на хранение капитал. В разговорном языке лути означает «великодушный и благородный человек».
Вкварталах, контролируемых Саттаром, пресекались грабежи, в то время как население по другую сторону баррикад было деморализовано мародерством и насилиями шахских войск. В октябре 1908 г. сардару-е мелли и его соратникам удалось превратить разрозненные отряды федаев в повстанческую армию, которая после четырех месяцев уличных боев и двух штурмов извне полностью подчинила себе Тебриз. За несколько дней в городе наладилось естественное течение жизни, начали работу судебная и налоговая палаты. Местный анджоман заявил иностранным представителям, что принимает на себя функции меджлиса до тех пор, пока он не будет восстановлен в Тегеране.
Но в феврале 1909 г. войскам центра удалось блокировать дороги, ведущие в город. В Тебризе начался голод. Полагаться на поддержку жителей, «беспомощно роптавших» и против шаха, и против революционеров, становилось все труднее. И хотя очередной штурм был отбит федаями, Саттар-хан начал переговоры. Повстанцы требовали восстановления конституции и меджлиса, полной политической амнистии и отвода шахских войск от города. Правитель, рассчитывавший
358
на то, что голод сделает Тебриз сговорчивее, сначала отказался принять их условия, потом согласился на подписание недельного перемирия, которое сам же и нарушил. В результате в ход была пущена дипломатическая интрига. Заручившись «сердечным одобрением» Англии, Россия под предлогом защиты иностранных подданных в осажденном городе ввела свои войска на территорию Ирана. Появление передовых русских частей под Тебризом означало конец восстания, но одновременно оно спасало жителей от угрозы погрома, который учинили бы в городе шахские войска. По разблокированной джульфинской дороге в Тебриз пошло продовольствие.
Русское командование в Тебризе вело себя корректно, настаивая только на аресте и репатриации кавказских моджахедов, которых в столице Иранского Азербайджана насчитывалось несколько сотен. Искусные взрывники и бомби-сты, они составляли элитные подразделения федайской армии Саттара. Большинство кавказцев были вынуждены оставить город. Часть их, тайно переправившись через Араке, вернулись в Россию, другие сумели добраться до Решта, где уже в феврале 1909 г. к власти пришли революционеры, начавшие подготовку к военному походу на Тегеран. Их поддержали бахтиарские ханы, занявшие Исфа-ган под лозунгом спасения конституции. До 1909 г. бахтиары оставались лояльными к режиму. Вместе с шахсевенами и курдами в составе шахской армии они осаждали Тебриз, и только честолюбие популярного вождя бахтиар Самсама ос-Солтане заставило их начать борьбу с троном. Отряды гилянских федаев и бах-тиарская конница соединились под Тегераном и в середине июля захватили город. Мохаммад Али-шах был низложен, а чрезвычайный верховный совет возвел на престол его 14-летнего сына.
Вноябре 1909 г. начал работу меджлис 2-го созыва, в стенах которого развернулась ожесточенная борьба между «умеренными», составлявшими парламентское большинство, и «крайними», или демократами. Последние требовали установления контроля над вакфами, настаивали на расширении представительства религиозных меньшинств в меджлисе, изменении закона о выборах. Конфликт подогревался присутствием в столице вооруженных федаев, штурмовавших город в июле 1909 г., из которых и умеренные и демократы вербовали добровольцев для совершения террористических актов. Не совпадали взгляды фракций и по внешнеполитическим вопросам. Если умеренные не возражали против продолжения привычного курса, рассчитывая поправить финансовые дела правительства за счет нового англо-русского займа, то их противники были заняты энергичными поисками третьей силы.
Вавгусте 1910 г. правительство демократа Мостоуфи оль-Мамалека внесло в меджлис представление о приглашении в страну группы иностранных советников. Финансовые ведомства должны были курировать французы, а министерство внутренних дел, полицию и жандармерию — итальянцы и шведы. В конце концов выбор остановили на специалистах из США, чиновниках колониальной администрации на Кубе и Филиппинах.
Закон о реорганизации финансового ведомства, утвержденный меджлисом 13 июня 1911 г., был составлен так, что позволял главе миссии Моргану Шустеру пользоваться «гораздо большими правами, чем права не только министра финансов, но и всего кабинета министров». Главный казначей не только контролировал
359
все финансовые и денежные операции правительства, отвечал за составление государственного бюджета и поступление налогов в казну. Он единолично вел переговоры о займах и концессиях, организовал собственную тайную полицию с широкой сетью осведомителей, начал создание особых воинских частей — финансовой жандармерии, для которой закупал оружие. Подготовленный им проект нового займа у банкирского дома Зелигмана был нацелен на установление долговременного экономического «сотрудничества» США и Ирана.
Вмеджлисе Шустер установил тесные контакты с демократами, которые приветствовали решительные шаги советника. Импонировало им и откровенное третирование Шустером правительства их политических конкурентов, возглавляемого одним из лидеров умеренных — крупным землевладельцем Сепахдаром.
Вноябре 1911 г. Россия, поддержанная Великобританией, потребовала уволить Шустера, чья деятельность ущемляла позиции русского капитала в стране и угрожала нарушить то относительное равновесие интересов обеих держав, которое обеспечивалось англо-русским соглашением 1907 г. о разделе Ирана на «сферы влияния». Ультиматум был подкреплен общим военным демаршем: войска союзников начали оккупацию страны. Давление России и Англии позволило правительству под формальным предлогом, опираясь на отряды бахтиар, распустить парламент, проголосовавший за отклонение этих требований.
Революция 1905-1911 гг. стала важным рубежом в политической истории Ирана XX в. Ее стремительное развитие, масштаб событий были непредсказуемы. К грузу прежних проблем в то время добавились новые, решить которые конституционная власть, испытывавшая сильное давление извне, не смогла. Правительство и меджлис, дезорганизованные борьбой личных и групповых амбиций, противостоянием старой и нарождавшейся новой политических элит, оказались практически недееспособными. В обществе усилились противоречия между секулярными и религиозными силами, подогреваемые политическими убийствами и казнями. Повешенные в июле 1909 г. по приговору революционного суда аятолла Ф.Нури и влиятельный моджтехед А.Бехбехани стали для многих шахидами — мучениками, принявшими смерть от «любителей парижской свободы».
Вгоды революции упал престиж центральной власти, заметно окрепли сепаратистские настроения. Их выразителем стал азербайджанский провинциальный анджоман, не раз открыто заявлявший об отделении провинции. Но гораздо большую опасность представлял усилившийся сепаратизм племен. Составлявшие около трети населения страны, племена по-разному отозвались на события новой политической смуты: туркмены и шахсевены твердо держали сторону трона, бахтиары и значительная часть курдов объединились с конституционными силами. Но этот союз оказался непрочным. Ради достижения собственных целей (расширения территорий, контролируемых племенем, основания новой «кочевой» династии после низложения Каджаров и т.д.) племенные вожди легко меняли политические баррикады, выступая то в роли защитников конституции, то ее гонителей. Верные только своим ханам, племенные армии помышляли лишь о беспрепятственном грабеже «чужих равнин» независимо от того, под каким флагом они действовали.
Участие в работе правительства начиная с 1909 г. (бахтиары, например, входили в состав всех кабинетов) и расширение представительства от племен в пар-
360
ламенте заметно повлияли на тонус буржуазных преобразований в период второго меджлиса. Войска интервентов, начавшие подавление революции, так и не были полностью эвакуированы до начала Первой мировой войны. Их присутствие ускорило утверждение иранским правительством англо-русского соглашения 1907 г. и стало впоследствии одной из причин превращении нейтрального Ирана в арену вооруженных столкновений сил Антанты и Тройственного союза.
Глава 5
КУЛЬТУРНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА И ЗАКАВКАЗЬЯ. РЕВОЛЮЦИЯ 1905-1907 гг.
В XIX в. в культурном и политическом развитии Кавказа произошел перелом. В годы Кавказской войны тесные связи региона с мусульманским Востоком, характерные для него начиная с раннего средневековья, были нарушены. Время от времени закрывались границы России с Османской империей и Ираном. Даже хадж для кавказских мусульман неоднократно запрещался сначала по политическим соображениям, а в 90-е годы — из-за боязни распространения радикальных религиозных
течений, а также эпидемий. С другой стороны, укреплялись связи с Россией. Вместо Ирана и Турции Кавказ в культурном и политическом отношении все больше стал ориентироваться на Россию и Западную Европу.
Молодежь с Кавказа все чаще отправлялась завершать свое образование в университеты России и даже Западной Европы. Прежде всего это новое культурное движение охватило христиан Закавказья. Грузины и особенно армяне потянулись в Москву и Петербург и другие университетские центры России. Дерпт-ский (ныне Тартуский) университет окончил армянский писатель и просветитель Хачатур Абовян (1809-1848). В Московском и Петербургском университетах учился известный армянский публицист Микаэл Налбандян (1829-1866). Мусульмане Закавказья и Северного Кавказа также стали получать современное европейское образование в России и за рубежом. Из них в первую очередь следует назвать одного из основателей российского академического востоковедения ученого из Дербента М.М. Казем-бека (ум. 1870), профессора Казанского университета и первого декана Восточного факультета Петербургского университета. Выпускником Московского университета был известный азербайджанский публицист Гасан-бек Медиков (Зардаби) (1837-1907).
К началу XX в. в крупнейших городах Закавказья — Тифлисе, Баку, Елиза-ветполе появляется своя интеллигенция, включавшая представителей как христианских, так и мусульманских народов региона. Она начала вытеснять мусульманских ученых (улама) прошлой эпохи. На Северном Кавказе, особенно в Дагестане, все еще господствовали старая мусульманская школа и наука. Однако и здесь появились сторонники модернизации системы образования, так называемые джадиды, которые выступали за обновление методов и программ начального и среднего образования с использованием научных достижений западной цивилизации, введением в круг изучаемых предметов естественных наук. Среди представителей этого течения заслуживают упоминания дагестанские преподаватели Абу-Суфйан Акаев (1870-1931) из кумыкского селения Нижнее Казанище и Али Каяев (1878-1943) из лакского селения Кумух. Они открыли в Дагестанской и Терской областях первые новометодные школы.
362
Наряду с реформой школы значительное влияние на культурную жизнь Кавказа оказала периодика на русском и кавказских языках, начало которой было положено еще при генерале П.Д.Цицианове. С 1819г. при А.П.Ермолове в Тифлисе стала издаваться «Газета Грузии», первая литературнополитическая газета на грузинском языке. С 1828 г. по инициативе А.С.Грибоедова была создана первая в Закавказье газета на русском языке — «Тифлисские ведомости». Армянские публицисты печатали в Тифлисе сначала газету «Кавказ» (1846-1847), затем «Арарат» (1850-1851), а начиная с 1868 г. одноименный журнал в Эчмиадзине. В 1854-1864 гг. в Москве издавался просветительский армянский журнал «Юсу-пайл» («Северное Сияние»). В 1875 г. Ф.Ахундов основал первую азербайджанскую газету «Акинчи» («Пахарь»). В конце XIX — начале XX в. появились регулярные периодические издания, публиковавшиеся в окружных и областных центрах Северного Кавказа. Некоторые из них выходили на кавказских, тюркских или арабском языках, как, например «Джаридат Дагистан» (араб. «Газета Дагестана»), издававшаяся в 1913-1918 гг. в Темир-Хан-Шуре Обществом просвещения туземцев-мусульман.
Зарождение в регионе светской культуры и средств массовой информации стало возможным в первую очередь благодаря росту городов, развитию здесь путей сообщения, промышленности и торговли. В 1818г. начала строиться имевшая стратегическое значение Военно-Грузинская дорога. Войска прокладывали шоссе в горах. В 1857г. было учреждено Русское общество пароходства и торговли: по Черному морю начались регулярные рейсы между Одессой, побережьем Крыма и Поти. В 1865-1871 гг. силами армии была построена железная дорога от порта Поти к Тифлису. Вскоре были проложены ветки до Кутаиса и Чиатуры. После присоединения к России в 1878 г. Батума железную дорогу провели и туда. В 80-е годы линия была продолжена через Армению и Азербайджан до Баку. На Северном Кавказе первая ветка железной дороги связала в 1875 г. Ростов и Владикавказ. В конце 80-х — 90- х годах дорогу продолжили через Петровск-Дербент до Баку (1899 г.), а чуть раньше — на Екатеринодар, Новороссийск и Ставрополь.
Со второй половины XIX в. быстро развиваются экономические и торговые связи региона с Центральной и Южной Россией. Российских и западных промышленников Кавказ привлекал своими нефтяными и горнорудными запасами. К началу XX в. развернули деятельность крупные компании братьев Нобель, Ротшильда, Вишау, Англо-русское нефтяное общество, Северо-Кавказское нефтяное общество и др. Наряду с ними в регионе появились и местные нефтепромышленники — Тагиев, Гукасовы, Мирзоевы и др. Кроме Баку они разрабатывали месторождения Грозного, Майкопа, Петровска. Нефтяной бум способствовал урбанизации Закавказья. Особенно стремительно росло городское население Бакинской губернии, где к началу XX столетия оно достигло 20%. Согласно первой переписи 1897 г., в целом по Кавказу насчитывалось 10,9% горожан. Кавказ все еще оставался по преимуществу аграрной областью, где от 79% до 85,7% населения было занято сельским трудом. В горских областях процент сельского населения был еще выше: 94% — в Дагестане и 96% — в Адыгее.