Материал: Том 4. Восток в Новое время. Кн.2

372

его мог занять член, избранный муниципалитетом Калькутты, Бомбея или Мадраса. Советы получили право выражать свое мнение о бюджете (хотя и не утверждать его) и подавать запросы правительству. Этот закон не удовлетворил индийских либералов, возглавлявших Индийский национальный конгресс. Они хотели гораздо больших прав для представителей индийского общественного мнения. Однако видные члены Конгресса, такие, как Гопал Кришна Гокхале, Асутош Мукхерджи, Раш Бехари Гхош, Сурендранатх Банерджи, не отказались, когда их в эти советы назначили.

Индийский национальный конгресс (ИНК) подошел к началу XX в. внутренне расколотым на либеральное большинство и радикальное меньшинство («умеренных» и «экстремистов», как их называли) и потерявшим в значительной степени завоеванный им было авторитет. Он все еще был просто ежегодным съездом, не имевшим членства и сколько-нибудь разветвленной организации. Его методы воздействия на власти (петиции и резолюции) оказались малодейственными. Англичане делали

некоторые уступки, вроде бы идя навстречу Конгрессу, однако каждый раз эти уступки отставали от требований конгрессистов и вызывали не удовлетворение со стороны даже наиболее умеренных либералов, а разочарование и раздражение.

Колониальные власти проявили близорукость, не увидев в лице индийцев, составлявших умеренное крыло Конгресса и воспитанных на идеалах европейской демократии, своих союзников и партнеров по управлению Индией (последние в то время на большее не претендовали). Если в свое время Конгресс возник при молчаливой поддержке администрации, то впоследствии его деятельность вызывала все большее раздражение властей.

Министр по делам Индии лорд Хамилтон в письме вице-королю лорду Элд-жину 16 сентября 1897 г. утверждал: «Если мы сможем удержать расположение воинственных племен и высших слоев индийского общества, мы сможем игнорировать нелюбовь и отчуждение интеллектуальных невоинственных классов, бабу1, студентов и адвокатов». Он же 5 января 1900г. писал другому вицекоролю, лорду Дж.Н.Керзону: «Ввиду значительных трудностей в выдвижении каких-либо свежих мер, которые согласовывались бы с ожиданиями „молодой Индии", было бы наиболее желательно любыми способами поддержать „старую Индию". Прежние гражданские служащие Ост-Индской компании управляли страной через знатных людей и джентльменов на местах».

Основатели ИНК часто апеллировали в своих речах и резолюциях к положениям Акта 1833 г. и Прокламации 1858 г. о запрещении дискриминации по национальному или расовому признаку при формировании индийской администрации. Тот же министр в письмах к вице-королям позволял себе критиковать Прокламацию королевы и, по существу, советовал ее игнорировать: «Я не думаю, что мы должны очень уж выдвигать Прокламацию королевы 1858 года. Как образец английского языка она прекрасна. Но 40-летний опыт показал, что исключительно опасно претворять в жизнь академическую формулировку о равенстве рас... Одна из величайших ошибок, которая когда-либо была совершена, — это

Бабу— уважительное и вместе с тем ироническое обозначение образованного человека или мелкого чиновника в Бенгалии.

373

включение в Прокламацию об аннексии Индии принципа необходимости полного равенства европейцев и туземцев при назначении на посты».

Отсутствие взаимопонимания между колониальными властями и умеренными националистами привело к тому, что более радикальное направление набирало силу. Признанным вождем «крайних» был Бал Гангадхар Тилак (1856-1920). В отличие от западников-либералов он склонялся к опоре на национальные традиции, в отличие от секуляристов — считал необходимым использовать религию в национальной борьбе. Такая позиция обеспечивала ему влияние в самых широких массах. Это обычно расценивается как его вклад в пробуждение Индии: он придал движению большую массовость. Но эта тактика имела и свои издержки: таким образом разжигались ксенофобия, мракобесие, не говоря уже о том, что подобная тактика означала бесповоротное отсечение от движения мусульман.

Тилак проводил массовые квазирелигиозные праздники в честь бога Ганеши (с 1893г.) и национального героя маратхского народа Шиваджи, который сражался за независимость Махараштры против империи Великих Моголов. В ходе таких празднеств устраивались демонстрации и митинги, на которых звучали призывы к защите религии и освобождению родины от иноземцев, т.е. они превращались в антиколониальные мероприятия. Все это пробуждало националистические и свободолюбивые чувства среди индусов, способствовало их сплочению и вовлечению в национальноосвободительную борьбу. Но многих такие празднества и отталкивали. В 1893 г. в Бомбее произошла страшная индусско-мусульманская резня, спровоцированная сторонниками Тилака. Арестовано было 1500 человек.

Ненависть Тилака к англичанам и ко всему английскому доходила до того, что он, например, выступал против решения, принятого Советом при вице-короле в 1891 г., повышающего брачный возраст для девочек с 10 до 12 лет, так как считал это вмешательством колониальных властей в вековые обычаи индийцев. Когда в Махараштре вспыхнула эпидемия холеры и англичане стали посылать по деревням медицинские отряды для проведения профилактических мероприятий, Тилак настолько резко высказался против этого «насилия», что фактически по его призыву были убиты коллектор округа Пуна и сопровождавший его офицер. Тилака судили за подстрекательство к убийству, приговорили к одному году тюрьмы (он отбыл его в 1897-1898 гг.), но это не остудило его темперамента. Серьезным недостатком деятелей Конгресса следует признать их игнорирование проблемы индусско-

мусульманских взаимоотношений. Задуман был Конгресс как общеиндийский форум. Помимо индусов в нем принимали участие и парсы, и мусульмане. Отцы-основатели ИНК были уверены, что представляют весь индийский народ. Между тем многие мусульмане вовсе не считали их своими представителями. Среди требований Конгресса до Первой мировой войны не было и речи о защите прав религиозных меньшинств, а некоторые его действия, как увидим ниже, показали, что он и не собирался учитывать интересы меньшинств.

Возникло несколько центров, ставивших целью развитие образования и культурное возрождение мусульман, противопоставлявших себя Конгрессу и находившихся на еще более лояльных позициях в отношении англичан, чем Конгресс.

374

Крайне негативную роль в процессе отчуждения индусов и мусульман сыграли организации, считавшие своей задачей «защиту» индуизма от угроз, исходящих для него будто бы от ислама. Начавшие возникать еще в последние десятилетия XIX в., в 1900г. они объединились в «Хинду махамандал» («Индусский великий круг»), преобразованную позже в «Хинду сабха» («Индусское собрание»). Эта организация считала, что она «призвана упорно и бдительно защищать интересы всей индусской общины, в какой бы сфере общественной жизни они ни проявлялись».

В 1899 г. вице-королем Индии был назначен лорд Джордж Натаниэль Керзон (1859-1925)— энергичный защитник имперских интересов, довольно широко понимавший свои задачи как правителя Индии. Презирая индийскую интеллигенцию, он считал, что именно английская власть наилучшим образом выражает интересы индийского народа. Керзон назначил комиссию по борьбе с голодом, основал первые кредитные кооперативные общества, активизировал работу Археологической службы и потратил много сил и средств на охрану древних и средневековых архитектурных памятников, снизил налог на соль и подоходный налог. Он, пожалуй, был единственным вице-королем, который пытался наказывать англичан за жестокое обращение с индийцами. Он прекратил непосредственное вмешательство Британской Индии в дела Афганистана, требовал, и иногда добивался того, чтобы индийские войска, используемые вне Индии, оплачивались не из индийского бюджета, а за счет имперской казны (надо отметить, что это было одним из требований Конгресса с 1891 г.), резко возражал против увеличения жалованья английским офицерам за счет Индии, требовал защиты прав индийцев в Южной Африке.

Но керзоновская политика запоздала лет на 100. В начале XIX в. индийская интеллектуальная элита еще испытывала чувство благодарности к колонизаторам за то, что они прекратили политический хаос и установили порядок, и не ощущала в себе способности управлять самостоятельно. Но в конце XIX в. ситуация изменилась кардинально. Блага английского правления уже воспринимались как само собой разумеющиеся, а новая элита считала, что она вполне созрела для управления, хотя бы и под эгидой англичан. Убедить интеллектуалов в том, что английский вице-король лучше выражает их интересы, чем они сами, было уже невозможно, тем более что англичане давали достаточно доказательств тому, что они всегда преследуют свои собственные интересы.

Тот же Керзон ввел цензуру в газетах, ограничил автономию университетов, сократил представительство индийцев в муниципалитете Калькутты, имел обыкновение нелицеприятно отзываться о лидерах национального движения. Наконец, уже собираясь в отставку, он объявил о разделе Бенгалии на две провинции — Восточную и Западную.

Этот раздел, возможно довольно разумный с чисто административной точки зрения (провинция Бенгалия в то время охватывала современные штаты Индии Бихар, Джаркханд, Ориссу, Западную Бенгалию, все северо-восточные штаты, а также государство Бангладеш и становилась неуправляемой), предусматривал расчленение территории, населенной бенгальцами, на индусскую и мусульманскую части и был расценен как попытка противопоставить друг другу индусов и мусульман. Эти раздел и борьба за его отмену представляют собой важный этап индийской истории, знаменуя собой, с одной стороны, начало массового нацио-

375

нального движения, а с другой — возникновение политического противостояния индусов и мусульман. Г.К.Гокхале на сессии Конгресса в 1905 г. значительную часть своего доклада посвятил оценке деятельности лорда Керзона. Он отметил все те позитивные результаты его правления, о которых говорилось выше, но обвинил его в непонимании индийского народа, в результате чего его деятельность не укрепила, а ос-лабилиа британскую власть в Индии. По словам современного исследователя, политика Керзона «практически убила партию умеренных» в Конгрессе и способствовала радикализации национально-освободительного движения.

Возмущение разделом Бенгалии усиливалось еще и слухами о том, что это лишь первый шаг к отмене постоянного налогообложения. Заминдары-нндусы, владевшие почти всей землей в восточной, мусульманской части Бенгалии на условиях уплаты почти символического налога, выступили против раздела не столько из националистических чувств, сколько защищая свои материальные интересы. В позиции Национального конгресса отразилось то, что большинство его лидеров были выходцами именно из среды заминдаров.

На сессии в декабре 1905 г. Конгресс призвал к борьбе против раздела Бенгалии. В качестве метода борьбы был избран бойкот английских товаров, выраженный лозунгом свадеши («отечественный», имелась в виду пропаганда исключительно отечественных товаров). Радикализация политических требований выразилась в новом лозунге — сварадж («самоуправление»). Это был серьезный шаг

вперед в эволюции националистического самосознания. До этого Конгресс ставил вопрос лишь о расширении участия индийцев в английской системе власти. Лозунг сварадж означал в этот момент предоставление прав доминиона, т.е. фактической независимости, хотя и при формальном членстве в Британской империи. Именно к этому времени Великобритания впервые стала предоставлять подобные права своим бывшим колониям (в 1869 г. — Канаде, в 1904 г. — Австралии).

«Экстремисты» во главе с Тилаком призывали развернуть бойкот по всей стране, однако это предложение было нереальным, поскольку Конгресс в то время еще не имел партийной организации и не смог бы обеспечить выполнение этого лозунга. Подобный призыв оказался бы пустым звуком. Была принята более умеренная резолюция — объявить бойкот и проводить демонстрации протеста только на территории Бенгалии. Они прошли достаточно массово. Призывы Конгресса встретили довольно широкий отклик. Начались митинги протеста, демонстрации, забастовки на железных дорогах, хлопчатобумажных и джутовых фабриках. Наибольший размах движение имело, конечно, в Бенгалии. На территории этой провинции Конгресс призвал организовать бойкот лавок, торгующих английскими товарами. Были созданы отряды волонтеров, пикетирующих лавки и принуждавших их владельцев снимать с продажи английские ткани.

В декабре 1906 г. Конгресс подтвердил выдвинутые лозунги и четко сформулировал, что под свараджем понимаются права доминиона. Были предприняты меры по превращению Конгресса из серии съездов в политическую партию. В провинциях были созданы постоянно действующие комитеты Конгресса, начали создаваться также комитеты в ряде дистриктов. Движение ширилось. Можно отметить даже некоторые его успехи: за 1907 г. цены на английские ткани упали на 25%, на индийские поднялись на 8%.

376

Однако движение стало, видимо, выдыхаться, потому что уже на следующей сессии, в декабре 1907 г. в Сурате, умеренное крыло Конгресса, вновь провозгласив целью достижение свараджа, решило тем не менее движение прекратить. Это вызвало раскол Конгресса. Тилак увел своих сторонников с заседания. В своих газетах он продолжал публиковать еще более настойчивые призывы бороться с англичанами. Это дало властям основание снова обвинить его в пропаганде насилия. Состоялся суд, который приговорил Тилака в июле 1908 г. к шести годам тюрьмы. Решение суда вызвало всеобщую забастовку в Бомбее, однако движение уже шло на спад. Англичанам удалось справиться с этим первым подъемом национально-освободительной борьбы.

Борьба против раздела Бенгалии имела противоречивые последствия. С одной стороны, она ознаменовала принципиальный разрыв даже «умеренных» национальных лидеров с колониальной властью. Лояльность по отношению к англичанам в среде конгрессистов практически исчезла. Было четко осознано, что интересы индийцев и англичан расходятся. В движение впервые включились довольно широкие слои индийского городского населения. Произошло «пробуждение Индии», каким бы ни было оно тогда ограниченным.

С другой стороны, та же борьба проложила грань, которая оказалась впоследствии непроходимой, между основными религиозными общинами Индии. Раздел Бенгалии, вызвавший столь эмоциональный и активный протест со стороны индусской общины, мусульманами, особенно бенгальскими, воспринимался иначе. Они увидели в создании «мусульманской» провинции шанс усиления своей политической роли, развития своей культуры и даже улучшения материального положения. Дело в том, что в Восточной Бенгалии помещиками были индусы, а их арендаторами — главным образом мусульмане. Угроза положению заминда-ров, проглядывавшая в акте раздела, могла только радовать крестьянские мусульманские массы. Национальный конгресс, отстаивая единство Бенгалии, вольно или невольно встал на сторону индусских заминдаров против крестьян. Мусульмане осознали, что для ИНК интересы заминдаров ближе, чем интересы мусульман. Причем индусская интеллигенция, считавшая себя общеиндийской, этого даже не заметила. Индийские мыслители начала XX в. совсем не были настроены против мусульман. Они просто не придавали им значения. Современный историк пишет, что кампания против раздела Бенгалии «в конечном счете нанесла ущерб общенациональным интересам». Считается, что раздел Бенгалии был задуман англичанами для того, чтобы расколоть национальное движение по конфессиональной линии. Если это и так, то следует признать, что наиболее негативную роль сыграл в этом отношении не сам по себе раздел, а борьба против него.

Мусульманская интеллигенция спешила воспользоваться возможностями, которые ей предоставило создание новой провинции. В ней увеличился прием мусульман на административную службу. В 1906 г. в Дакке, столице Восточной Бенгалии, была создана Мусульманская лига — партия, занявшая в тот момент отчетливую верноподданническую позицию. Первоначально она представляла собой верхушечную организацию мусульманской, главным образом традиционной элиты во главе с духовным вождем секты исмаилитов Ага-ханом. Основные пункты программы новой партии формулировались так:

1) развивать среди мусульман Индии чувство лояльности в отношении британского правительства;

377

2)защищать и развивать политические права мусульман;

3)предотвращать возникновение у мусульман Индии каких-либо враждебных чувств в отношении иных общин без ущерба другим целям Лиги.

Последний пункт показывает, что на первых порах конфронтация с индусами не входила в планы создателей Мусульманской лиги. Сотрудничество между политическими движениями различных конфессиональных общин было вполне возможным, что и показали последующие события.

Однако для наиболее ортодоксально настроенных индусских деятелей само появление самостоятельного мусульманского политического движения представлялось угрозой. В ответ на него стало развиваться индусское коммуналист-ское движение. В декабре 1906 г. возникла фундаменталистская индусская организация «Шри Бхарат Дхарма Мандал» («Круг дхармы благородной Индии»), а затем более массовая политическая организация «Хинду Махасабха» («Великое собрание индусов»), которая стала претендовать на роль политической партии, отражающей интересы индусов. Тогда же возникла «Ананда Марг» («Дорога радости») — сектантская организация, провозгласившая целью защиту интересов индусов всеми средствами, включая насильственные. Результатом деятельности этих организаций стали кровавые индусско-мусульманские столкновения в

1907 г.

С конца XIX в. в Индии стали появляться подпольные революционные организации, ставившие своей целью вооруженную борьбу с колониальным режимом. Подъем национального движения в 1905-1908 гг. создал благоприятную обстановку для усиления их активности. В Бенгалии действовали общества «Ануши-лон шомити» (вскоре расколовшееся на западнобенгальское с центром в Калькутте и восточнобенгальское с центром в Дакке) и «Джугантар» («Новая эра»). Видными революционерами в Бенгалии были Ауробиндо Гхош (1872-1950) и Бхупендранатх Датта (брат Вивекананды). В Панджабе во главе группы террористов стоял Хар Дайял. В Бомбейской провинции действовала организация братьев Саваркаров «Абхинав Бхарат» («Молодая Индия»), Наиболее известным стал впоследствии младший из братьев, Винаяк Дамодар.

Общества требовали от своих членов полного самопожертвования в борьбе за свободу и строжайшей дисциплины. Они рассматривали свою деятельность как религиозную и нередко понимали сварадж не как независимость, а как возврат к древнему величию Индии. Члены «Анушилон шомити» давали клятву верности организации, стоя перед статуей богини Кали с «Бхагават-гитой» в одной руке и револьвером — в другой. В подпольных организациях принимали участие в основном выходцы из высших каст. Так, из 186 революционеров, осужденных английскими судами за период с 1907 по 1917 г., 152 человека принадлежали к кастам брахманов и каястхов. Организаций было много, они поддерживали между собою связь, но действовали несогласованно. Основным методом их борьбы был индивидуальный террор против «изменников» и некоторых английских чиновников. Большинство их акций заканчивались неудачно. После 1908 г. колонизаторам удалось подавить подпольное террористическое движение. Участники террористических организаций, в том числе В.Д.Саваркар, получили суровые приговоры. Создание волонтерских организаций Национального конгресса было запрещено. В 1910г. произошло ужесточение закона о контроле за печатью.

378

Наряду с репрессиями колонизаторы использовали также метод уступок. В августе 1907 г. два индийца, индус и мусульманин, были введены в состав совета при министре по делам Индии в Лондоне. В 1909 г. был принят новый Закон об управлении Индией, который в литературе получил название реформы Морли-Минто. По этому закону при генерал-губернаторе создавался Имперский законодательный совет из 68 членов, из них лишь 25 попадали туда в результате процедуры, напоминавшей выборы. Избираемая часть Совета состояла из 12 делегатов от провинциальных законодательных советов: 6 — от курии землевладельцев, 4 — от торговых палат и по одному— от муниципалитетов Калькутты, Бомбея и Мадраса. Среди избираемых депутатов не менее шести должны были быть мусульмане. Совет получил право обсуждать бюджет и принимать резолюции по нему и другим вопросам, за исключением вопросов, касающихся армии, внешних сношений и вассальных княжеств. Эти резолюции не были обязательными для исполнения правительством, а носили характер рекомендаций. Индус (Сать-ендра Прасанна Синха) был назначен в центральное правительство, были введены также по одному индийцу в правительства Бенгалии, Мадраса и Бомбея.

Законодательные советы в провинциях также были расширены, и в них вводилось большинство избираемых членов. Все выборы были не прямыми, а двух-трехступенчатыми. Высокие имущественные и образовательные цензы ограничивали число избирателей 5-6 тысячами. Таким образом, реформы Морли-Минто «демократизировали» лишь фасад автократического колониального режима. Вся власть оставалась в руках британского правительства и бюрократии, преимущественно английской по составу.