Материал: 3165

вора (в прямом или переносном смысле). Почему учитель подавляет ученика? Прежде всего, вероятно, потому, что он его боится. Он видит в ученике отмену себя, лучшее, чем он, «издание человека», и это его отнюдьнетолькорадует.Амбивалентности ученика симметрична амбивалентность учителя, «вымещающего» на ученике свои амбиции и чувство власти. Спасением нередко выступает возникающая между ними взаимная (или односторонняя) любовь.

Древний мир осуждает высвобождение из-под власти наставника. Средние века предусмотрительно ограничивают эту власть определенным временем (возрастом ребенка, сроком контракта с мастером). Везде создаются либо механизмы благополучного выхода учеников из-под власти учителя,либоидеологиипрекрасногодолга ипутивечногопребываниявучениках(вечные брахмачарьи в семьях индийских гуру, курс ламаистских или мусульманских наук сроком в 60 лет, ученичество у Христа на протяжении всей жизни, парадигмы узаконенного вытеснения учителей учениками в Новое время, в том числе знаменитая система германских университетов ХХ столетия, когда нельзя делать кандидатскую диссертацию в том университете, где защищен диплом, и нельзя остаться на работу в университете, где защитил диссертацию после аспирантуры, и т. д.). Амбивалентность, одно- и разноприродность учителя и ученика впервые воплощена, однако, в мифах различных народов мира, отразивших создание устойчивых пар или сообществ для обучения в племени на ранних этапах человеческой истории. В современной науке сложилосьмнениеотом,чтоинституализированное, формальное обучение возможно лишь в обществах, владеющих письменностью.Внихзнаниевыведенозапределысемьи, рода и относительно стандартизировано. Этому знанию учат сознательно, и оно сознательно распространяется. Некоторые авторы даже считают, что термин «образование» в строгом смысле описывает именно такой педагогический процесс. В других же обществах, где нет письменности, нет соединенного с ней канонического для

историков педагогики типа передаваемого знания. Письменность логически соединяется с присутствием школы или «школопо-

добных» учреждений (school-like settings).

Бесписьменные традиционные общества

втакомслучаетеряютправонакакуюбыто ни было институализацию образования, поскольку подразумевается, что в их образовательных институтах, если бы они и были (случайно), все равно преподавать и передавать еще нечего, поскольку нет записываемых текстов, в данной системе представлений — основы любой школы. Д. Робертс и Ш. Акинсанья пишут, что в бесписьменныхобществахмывстречаемтольконеформальное образование, скорее «инкультурацию», нежели собственно образование [22]. С. Дайамонд противопоставляет внесемейное, жестко институализированное, и семейное, неформальное обучение. Он пишет о бесписьменных обществах: «Обучение

втаких обществах включено в социализацию. То есть, обучение навыкам и отношениям не рационализировано функционально в особых институтах, оно проходит внутри сети персональных отношений, основывающейся на парадигме родства. Нет никаких учебных групп, отделенных от общества, временных, иерархически структурированых, управляемых функциональнобезличностно. Нет и разработанных систем экзаменов, создающих и поддерживающих образовательную элиту. Формальные школы были бы в традиционных обществах стольжестранны,какитюрьмы»[7,p.301]. Не вдаваясь в поиски аллюзий на М. Фуко, подчеркнем другое. Упомянутые авторы не считают нужным усложнять картину типов образовательных процессов. Или формальное, или неформальное. Формальное — школа, неформальное — семья. На мой взгляд, это некоторое упрощение картины, поскольку есть больше, чем два вариантов организации образовательного процесса. Ученичество представляет один из промежуточных вариантов, вобравший в себя элементы и формального, и неформального обучения. Оно уже почти не связано сеткой родственных отношений учителя и учеников,имеетопределенную«программу»пре-

подавания, но оно более подвижно, нежели школа, опирается на индивидуальные, а не на групповые отношения, менее регулярно, может прекращаться и возобновляться по желанию сторон. Синонимические отношения между терминами «формальное обучение», «школьное дело, школьное образование», «письменная грамотность» были поколеблены работами С. Скрибнер и М. Коула 1973–1981 гг., но и до сих пор все же встречается имплицитное соединение и подстановка одного на место другого [23]. Ф. Нииакиннасо пишет, что требуется не подставлять одно на место другого и не заменять «грамотность» школой, но тщательно смотреть, какие ресурсы применяют бесписьменные общества для исполнения в своей среде тех функций, которые в других обществах выполняют грамотность и письменная культура знания [19, p. 70]. Антропологи довольно долго считали, что в традиционных обществах есть социализация и инкультурация, но собственных школьных традиций в них нет, поскольку школьные образовательные практики есть достижение развитых индустриальных западныхстран.Посколькушколавнедрялась колониальнымивластями,тоонафигурировала в исследованиях по преимуществу как поле столкновения традиционной и западнойкультур,врезультатечегоперваягибла, не продолжаясь, а вторая не прививалась вовсеилипрививаласьоченьповерхностно, не давая возможность обучившимся в ней выстроить адекватные западной культуре собственные биографические стратегии. Школа отбрасывала глубокую тень, в которойскрывалисьдругиевнесемейныеформы организованного обучения, переходные от неформального к формальному обучению, за исключением такого явления как инициации. Инициация, с точки зрения приравнивания цивилизации к школе и письму, имеет серьезный недостаток: в ее процедурах фигурируют лишь устные тексты [12, p. 120]. Школа как центральный институт письменнойкультурыпринадлежит,согласно Ж. Гуди, лишь обществам, обладающим такой культурой. Институализированное обучение появляется после того, как приня-

таписьменность,азнания,города,социальные и политические структуры вырастают уже на этой основе [11, p. 204; 13; в том же ключе 20].

Более осторожные исследователи считают, что, вероятно, появление письменности и грамотности не отделено непереходимой пропастьюоттого,чтобылораньше.Сточки зрения С. Скрибнер, М. Коула, Р. Финнеган, Б. Стрита, появление письменности способствует развитию предшествующих ей образовательных структур, переориентации способностей индивида. Данная теоретическая платформа говорит о технологии письма скорее как о средстве, нежели о демиурге. Культура формирует когнитивныенавыки,ивэтомучаствует(илинеучаствует) письменность [4; 24; 8 и др.].

Попытки Коула и Скрибнер обнаружить школу как собственный институт бесписьменных обществ не удались, и до сих пор в литературе идет обсуждение, было ли это обусловлено ограниченным количеством взятых ими для исследования обществ и материалов по ним, или все же это объективныйвыводпотакомутипуобщественного устройства и передачи информации от поколения к поколению как традиционное бесписьменное племенное общество. Однако в результате их исследований стало ясно, что не только грамотность не связана жестко и обязательно со школой, но и что формальное обучение не обязательно связано с институализированным обучением. Например, профессиональное внешкольное обучениеморяковкаквсовременныхобществах Микронезии, так и в средневековой Европе является своего рода системным образованием неграмотных людей. Оно относится к формальному обучению, проходит в условиях, более организованных, нежели у подмастерьев. В структуре их обучения налицо теоретическое осмысление большого объема передаваемой информации, связанной с общим знанием моря, неба, ветров, с принципами постройки лодок, устройством парусов и хождением под ними, со всеми теми признаками постоянно меняющейся обстановки, которые характерны при нахождении на водной гла-

ди. Передаваемый материал дидактически обработан, следуя целям правильного распределения в памяти. Такое обучение уже не является частью обычной социализации

ипотому противоречит, в частности, выводамС. Дайамонда.Далеконевсеподростки даже в Меланезии обучаются подобному ремеслу. Далеко не со всеми обучение ему проходитуспешно:естьосвоившиеморское дело и начавшие самостоятельно плавать, а есть и не освоившие, фактически — отсеявшиеся «двоечники». Если в современной западной школе обучение грамоте функционально необходимо, то каков тип того процесса, который — аналогично — приводит некоторых людей бесписьменных обществ к функциональной «грамоте» в тех или иных так же жизненно им необходимых областях? Отрицая принадлежность данного типа образовательной деятельности к отношениям «мастер — подмастерье», авторы, изучавшие микронезийцев и средневековых европейских моряков, не называют обучение моряков ученичеством. Думается, что если брать термин в широком смысле, учитывая принадлежность ему переходных между семьей и школой форм, то мы имеем дело именно сученичеством в его развитом

иусложненном варианте.

Традиционные общества, помимо вышеописанного «профессионального обучения», демонстрируют и другие виды неинституализированного или слабоинституализированного обучения. Одним из них выступает образование, получаемое членами различных тайных обществ и союзов, распространенных у бесписьменных племенных социумов. Основные данные по обучению в таких обществах «новициатов» получены на основании уже более ста лет проводяшихся исследований в западной Африке (племенные группы менде, ваи, кола, кпелле, крима и другие). Поэтому историко-теоретическое рассмотрение функционирования форм ученичества в бесписьменном мире неизбежно приобретает «африканский акцент».

Ранние исследователи, работавшие в африканских обществах в первой половине ХХ века, подчас называли то, что они

наблюдали, как «школу в буше». К такому выводу их приводили следующие факты: длительный период обучения (в разных племенных группах от двух до восьми лет); первое наставление включает серию тестов для определения индивидуальных различий учеников, их интересов и амбиций; содержание обучения достаточно широкое (искусства, ремесла, рассказы о жизни природы и племени, секреты животных, их повадки, следы, как на них нападать; игры и виды спорта, законы и традиции племени). Все обучение проходит в специально отведенном месте леса в каждом из подразделений племени. Завершается все демонстрацией полученных навыков и знаний, которая может длиться день или больше, а затем представители вождя и старейшин еще раз экзаменуют новичка, проверяя его физические, умственные и моральные данные. Сложность учебного плана; формализованность образования; вербализм обучения во время целого ряда «устных уроков», проходящих наравне с практикой; сложность финального экзамена дали возможность некоторым ученым говорить о школе в традиционном бесписьменном обществе. Другие предпочитают говорить о передаче специализированного знания, не присваивая ему ни термина «ученичество», ни термина «школа» [17; 16; 10; 18]. Д. Лэнси показал, что вЛиберии при обучении молодых перед вхождением в тайный союз учителя отчетливо отделены от обучающихся, используется механическое запоминание и другие элементы школьных технологий [15;14].Правда,вотличиеотшколзападного типа большее внимание уделяется не наблюдению и подражанию, но исполнению, оцениванию, мотивированию. Ключевые характеристикидвухтиповобучения,таким образом, согласно Д. Лэнси, сходны, хотя социальное обучение в «школах в буше» поставлено лучше, поскольку чрезвычайно важно исполнение человеком своих обязанностей и ролей в этом статусно ориентированном племенном обществе (взрослый мужчина исполняет, например, роли умелогоработника,членасоветаплемени,лекаря) [14, p. 267, 270]. Однако, У. Мерфи, проведя

В данном случае мы видим вариант институализированного ученичества с более или менее четко определенным учебным планом, ученичества, похожего на путь взрослого человека, вступавшего в новоевропейскую эпоху в одно из тайных рели- гиозно-философских обществ (франкмасонов, розенкрейцеров и т. д.). Посчитать такую систему школой, мне думается, вряд ли можно. Поскольку обучение шло тайно, не предполагало прохождения всеми всех ступеней, могло прерываться и возобновляться, имело довольно аморфную группу «преподавателей», не организованную в структурную единицу, то ему было далеко до школьного типа передачи образовательной информации. Со школой такую систему роднит организация учеников

виерархически распределенные и структурированные учебные группы, не имеющие явного и единственного персонального наставника и руководителя; а также система экзаменов, создаваемых и принимаемых элитойобщества,экзаменов,открывающих путь в своего рода элиту лубанского общества. Направление к школе от воспитания

всемье и роде не единственное направление развития образовательных систем традиционного общества.

Исследования Ж. Гуди, проведенные на материалах по северной Гане (Ло Дагаа), дали ему возможность построить теоретическую модель приобретения знания обучающимися в такого рода обществе. Гуди выделяет три типа приобретения знания: а) практический путь, б) с помощью традиции и в) т. н. «спиритуальный». Второй тип для него — путь школы. Гуди считает аналогией школе отделение учеников от общества на определенное время, ведущую роль языка в обучении, внесение изменений при обучении наряду с копирующим повторением [11]. Практическое и спиритуальное обучение оставлено Гуди за скобками обсуждения «школьного вопроса», в этих типах обучения наиболее ярко проявляется парадигма внешкольного ученичества. Практическое обучение хорошо встроено

вученичество будущих и даже уже теперешних профессионалов, а спиритуальное

есть, по сути, ученичество мировоззренческого типа, протекающее в специфической атмосфере, направленной на возникновение «встречи» индивидуального наставника со своим учеником. Школа как технология и институт постепенно занимает нишу, где обучение наиболее массово, а содержание наиболее стандартизировано, где нет ни специализации, ни философского углубления. Чем более стандартизировано содержание передаваемого, чем шире аудитория,которойегонеобходимосообщить,чем большестабильныусловиясуществования, позволяющие выделить время и место для постоянных занятий, тем ближе данный вариант обучения к рождению школы. Ученичество продолжает исполнять «штучный заказ»: обучение конкретным навыкам конкретного человека, приобщение ученика к высшему знанию общемировоззренческого свойства. Роль ученичества как инструмента обучения традиции, дополнительного к семье, постепенно передается «школоподобным» институтам (например, монашеским или философским общинам и кружкам), а затем образует сегмент школьной образовательной технологии.

Такимобразом,традиционныеобщества ставятпередисследователемтрадицииученичества такие вопросы как соотношение ученичества и школы с письменной и бесписьменной культурами, а внутри них — с формальным и неформальным, институализированным и неинституализированным образованием.Уженаматериалахтрадиционныхбесписьменныхобществстановится яснанесвязанностьформализациииинституциональностиобразования.Можнопредположить наличие следующих вариантов их соотношения: неформальное неинституализированное обучение (в племени или в семье, если не считать семью образовательным институтом), формальное неинституализированное обучение (ряд рассмотренных нами в данной статье обществ), неформальное институализированное обучение (мало распространенная, но встречающаяся форма, например, в буддийских или христианских монастырях в системе отношений послушников-учеников с мона-