Материал: Dissertaciya_Fayzullin_R.V

обязанностей (простое товарищество), а также об имущественных массах (наследство и общее имущество супругов), представители первого подхода вынуждены признать, что здесь речь идет об исключениях из общего правила о том, что должником в производстве по делу о несостоятельности является материально-правовой должник, чье имущество и подлежит реализации. По их словам, в данном случае законодатель, во-первых, допускает производство по делу о несостоятельности над обособленным имуществом, связанным совместной рукой, а во-вторых, для целей производства по делу о несостоятельности объявляет само товарищество способным быть участником судебного процесса, так что именно товарищество является в качестве должника участником производства250.

Сторонники второй из названных в работе точек зрения соглашаются с тем, что производство по делу о несостоятельности все же не может обходиться без несостоятельного должника – то есть «место», «роль» должника как участника производства по делу о несостоятельности должны быть кем-то «заняты»251. В производстве над имуществом неправоспособных объединений его «занимают» сами объединения252, за которыми признано наличие хотя бы частичной правосубъектности, а над имущественными массами – наследники или супруги.

Кроме того, объединяет две рассмотренные теории и общность проблем, главная из которых заключается в том, что остается без ответа вопрос о том, возможно ли открытие производства о несостоятельности в той ситуации, когда ни один субъект, обладающий процессуальной правоспособностью, не может быть привлечен в качестве должника в производство по делу о несостоятельности. Кроме того, в рамках данных теорий не раскрывается проблема критерия определения тех имущественных масс, над которыми вообще возможно возбуждение производства о

250Bork R. Op. cit. S. 14. Rn. 28; S. 16, Rn. 32; S. 18, Rn. 35. В отношении неправоспособного союза применение такого исключения не требуется, поскольку в абз. 2 § 50 ZPO были внесены изменения, признавшие у такой организации наличие процессуальной правоспособности.

251Gundlach U., Frenzel V., Schmidt N. Op. cit. S. 563.

252Uhlenbruck W., Gundlach U. Op. cit. § 5. S. 120–121. Rn. 2–3.

126

несостоятельности. Приходится признать, что определяющим здесь является специальное указание законодателя, что не отменяет необходимости ответа на следующий отсюда же вопрос: чем обусловлено решение законодателя одни образования наделить Insolvenzfähigkeit, а другие – нет253.

В завершение следует отметить, что с утилитарной точки зрения имущественно-ориентированная концепция Insolvenzfähigkeit продемонстрировала свою большую продуктивность. Причиной тому служит ее фокусирование на имуществе (предмете), а не субъекте потенциальной процедуры несостоятельности. В результате при появлении в обороте некоего объединения, участвующего в имущественных отношениях на основании обособленного имущественного комплекса, именно сторонники данной теории первыми ставят вопрос о возможности открытия над таким имуществом производства о несостоятельности. Дискуссии по данной проблеме способствуют развитию судебной практики и в некоторых случаях влекут внесение изменений в действующее законодательство в части признания (или отказа в признании) за такими объединениями частичной правосубъектности, позволяющей им выступать в деле о несостоятельности на стороне должника.

Таким предстает современное состояние германского учения об Insolvenzfähigkeit. В числе его отличительных черт могут быть названы следующие: 1) должник, участвующий в процедуре несостоятельности, является стороной процессуального по своей юридической природе правоотношения – принудительного сводного исполнительного производства; 2) основной целью указанной процедуры является совместное удовлетворение требований кредиторов должника; 3) несмотря на процессуальную природу процедуры несостоятельности Insolvenzfähigkeit обнаруживает тесную связь с материальным правом: обязательным условием для постановки вопроса об обладании Insolvenzfähigkeit является наличие в

253 Schmidt K. Institutionen eines künftigen Insolvenzrechts der Unternehmen // Zeitschrift für Wirtschaftsrecht. 1985. Heft 12. S. 716–718.

127

законе специальной материальной нормы (системы норм), в силу которой (которых) известная имущественная масса (ее часть) отвечает перед определенными кредиторами, исключая тем самым возможность обращения на нее взыскания со стороны других кредиторов; 4) в зависимости от субъектноили имущественно-ориентированной теории к понятию Insolvenzfähigkeit, последняя понимается либо как разновидность пассивной процессуальной правоспособности субъекта права, либо как терминологическое обозначение допустимости открытия процедуры несостоятельности над некоторой отграниченной имущественной массой соответственно; 5) безотносительно к тому, обнаруживает ли Insolvenzfähigkeit связь с процессуальной правоспособностью субъекта или представляет собой юридический инструмент, предназначенный для обособления определенного имущества с целью дальнейшего возбуждения над ним процедуры несостоятельности, названная природа правоотношения несостоятельности требует привлечения на стороне должника субъекта или объединения, наделенного, по крайней мере, частичной правосубъектностью.

Выявив особенности Insolvenzfähigkeit в немецкой доктрине, рассмотрим соответствующие подходы в российской литературе. Высказанные точки зрения могут быть представлены представлены в виде трех групп: материальные, процессуальные и смешанные.

Представители первой группы полагают, что способность быть признанным несостоятельным кроется в характеристиках должника как субъекта материального права.

Так, по мнению М.Л. Скуратовского, наличие лица, обладающего конкурсоспособностью (субъекта банкротства), т.е. способного в соответствии с законодательством быть объявленным банкротом, выступает одним из материально-правовых условий для возбуждения дела о банкротстве254. При этом юридические лица могут обладать абсолютной

254 Скуратовский М.Л. Указ. соч. С. 439. При этом из содержания работы ясно следует, что конкурсоспособность связывается автором с лицом, субъектом права. Там же. С. 441.

128

конкурсоспособностью, быть относительно конкурсоспособными (государственные корпорации и фонды) и вообще не обладать такой способностью255.

Иное понимание конкурсоспособности предложено А.А. Пахаруковым, считающим, что непосредственное содержание конкурсоспособности составляют социально и экономически обеспеченные возможности лица нести возложенные на него имущественно организационные ограничения, объем которых измеряется всей совокупностью мер воздействия, предусмотренных конкурсным законодательством256. Конкурсоспособность можно рассматривать в качестве самостоятельного элемента правосубъектности участников имущественного оборота257. Описанная концепция получила достаточно широкую поддержку у других исследователей проблем несостоятельности (банкротства)258.

Разделяется некоторыми авторами и еще одно положение, разработанное А.А. Пахаруковым, а именно: круг потенциальных банкротов ограничивается только деликтоспособными участниками гражданского оборота, поэтому из него принципиально исключаются недееспособные граждане и объединения лиц, не наделенные самостоятельной правосубъектностью259.

См. также: Скуратовский М.Л. Участие адвоката в цивилистическом процессе: учебное пособие для магистрантов / А.А. Малов, Ю.Д. Подольский, Е.Р. Русинова и др.; под ред. Н.А. Чудиновской. М., 2020. С. 99.

255Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / В.В. Андропов, К.П. Беляев, Б.М. Гонгало и др.; под ред. П.В. Крашенинникова. М., 2011 // СПС «КонсультантПлюс»; Юридические лица и их государственная регистрация. Постатейный комментарий к статьям 48 - 65 Гражданского кодекса Российской Федерации и Федеральному закону «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» / под ред. Б.М. Гонгало и П.В. Крашенинникова. М., 2010 // СПС «КонcультантПлюс».

256М.А. Говоруха полагает, что необходимым дополнением содержания конкурсоспособности является то, что возможности лица нести указанные ограничения должны быть обеспечены не только социально и экономически, но и политически. Именно политическими причинами объясняется исключение политических партий и религиозных организаций из числа конкурсоспособных субъектов. Говоруха М.А. Указ. соч. С. 35.

257Пахаруков А.А. Правовое регулирование конкурсного производства юридических лиц : Дис. … канд.

юрид. наук. М., 2003. С. 107–108.

258Говоруха М.А. Указ. соч. С. 35; Карелина С.А. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства): учеб.-практ. пособие. М., 2008. С. 83; Мохова Е.В. Доктрина основного производства при трансграничной несостоятельности юридических лиц : Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009. С. 51, 201.

259Таким образом, для того чтобы иметь возможность быть потенциально признанным несостоятельным, по общему правилу недостаточно обладать лишь свойством правосубьектности, требуется дополнительное наделение субъекта ее особым элементом – конкурсоспособностью. Из этого принципа возможны

129

Последний вывод является закономерным, поскольку предложенная указанным исследователем трактовка сущности и содержания категории конкурсоспособности основываются на определении понятия деликтоспособности, сформулированном в советское время Т.И. Илларионовой. Так, Т.И. Илларионова писала: «Сущность деликтоспособности можно усмотреть в следующем: государство, наделяя лиц различного рода правовыми способностями, оставляет за собой (либо делегирует иным субъектам) возможность пресекать случаи противоправного поведения и воздействовать на правонарушителя. Подобная возможность в гражданском праве не безгранична. Она обусловлена степенью волеспособности той или иной категории лиц, уровнем их имущественной самостоятельности, общим объемом их право- и дееспособности. Учет перечисленных условий служит наиболее общей предпосылкой эффективности воздействия на правонарушителя. Именно эта граница возможного эффективного воздействия на субъекта за нарушение мер дозволенного и должного, определенных общим объемом право- и дееспособности, закрепляется в деликтоспособности. Непосредственное содержание деликтоспособности составляют социально и экономически обеспеченные возможности лица нести возложенные на него меры ответственности. Объем ее измеряется всей совокупностью мер воздействия, возложение которых предусмотрено законом»260.

В результате конкурсоспособность рассматривается А.А. Парахаруковым как специальная деликтоспособность, обладание которой необходимо именно в рамках конкурсных правоотношений261.

исключения: допустимо банкротство неправосубъектных образований в силу законодательного признания за ними самостоятельной имущественной ответственности. См.: Пахаруков А.А. Указ. соч. С. 58–59; Мохова Е.В. Указ. соч. С. 49–51.

260Илларионова Т.И. Структура гражданской правосубъектности // Правовые проблемы гражданской правосубъектности. Межвузовский сборник научных трудов. Вып.62 / Редкол.: Ажимов Р.С., Илларионова Т.И., Кириллова М.Я., Красавчиков О.А. (Отв. ред.), Мезрин Б.Н., Стеблов А.А.Свердловск, 1978. С. 63.

261 Позднее ученый уточнил свою позицию. Им было предложено разделять понятия «конкурсоспособность» (элемент правосубъектности) – «конкурсная правоспособность» и соотносить их между собой как причину (естественно-социальную предпосылку, фактическое обстоятельство) и следствие (юридический результат, юридическую возможность) соответственно. Отсюда конкурсоспособность – это качество лица быть субъектом конкурсного права, а конкурсная правоспособность – правовая форма конкурсоспособности. См.:

130