Материал: Dissertaciya_Fayzullin_R.V

появления в сфере регулирования конкурсных отношений новой (а не комплексной) отрасли права272.

Применительно к должникам - физическим лицам Л.М. Алфёрова предлагает не использовать термин «конкурсоспособность» и ввести в

научный оборот категорию «конкурсная правосубъектность», под которой понимаются определенные законодательством РФ права и обязанности физического лица - должника, возникающие и реализуемые после возбуждения производства по делу о банкротстве и до прекращения (завершения) производства, вне зависимости от смерти должника273.

Предлагаемое понятие характеризуется автором как особая межотраслевая правосубъектность274 гражданина-должника, обладающая следующими признаками: она не совпадает с гражданской правосубъектностью, а существует наряду с ней; в ее состав входит особый комплекс прав и обязанностей гражданина-должника, возникающий у лица в момент вступления в конкурсные отношения и прекращающийся завершением этих отношений; она реализуется субъектом исключительно в рамках комплексного (межотраслевого) института несостоятельности (банкротства) (отрасли конкурсного права)275.

Также обращает на себя внимание предложенное в диссертации разделение понятий «участник конкурсных отношений» и «сторона конкурсных отношений». Под участником Л.М. Алферовой понимается должник, самостоятельно осуществляющий свою конкурсную правосубъектность в деле о банкротстве, под стороной – должник и иное лицо, участвующее на стороне должника и реализующее его конкурсную

272Так, С.В. Поленина допускала выделение комплексных межотраслевых институтов и их трансформацию в самостоятельные отрасли права, для чего необходимо, чтобы некоторый комплекс взаимосвязанных «пограничных» институтов, обладающих однородными свойствами, приобрел «критическую массу», по достижении которой у него появится необходимая сумма новых свойств, касающихся предмета, метода, принципов и механизма правового регулирования. Поленина С.В. Комплексные правовые институты и становление новых отраслей права // Правоведение. 1975. № 3. С. 74–77.

273Алфёрова Л.М. Указ. соч. С. 10, 92, 115, 174, 175.

274Конкурсная правосубъектность выделяется автором наравне с такими существующими в рамках отраслей российского права самостоятельными видами правосубъектности граждан, как, например, семейная правосубъектность, трудовая правосубъектность, завещательная правосубъектность, арбитражная процессуальная правосубъектность. См.: Там же. С. 103–104.

275Там же. С. 10, 92, 94, 104, 110, 115, 174, 175.

136

правосубъектность276. К числу последних автор относит родителей, усыновителей, опекуна, попечителя, орган опеки и попечительства, нотариуса, исполнителя завещания, наследников (в том числе публичноправовые образования в случае наследования выморочного имущества), управляющего имуществом гражданина, признанного безвестно отсутствующим. В результате фигура носителя конкурсной правосубъектности и субъекта, ее реализующего, могут как совпадать в лице должника, так и различаться. В первом случае должник реализует свою конкурсную правосубъектность в деле о банкротстве самостоятельно, во втором – через иных участников277.

Представленная теория вызывает ряд возражений концептуального характера. В основу категории конкурсной правосубъектности Л.М. Алфёровой так же, как и С.С. Галкиным, положено понимание конкурсного права как комплексного (межотраслевого) правового института (иногда в работе – отрасли права)278. Поскольку же институт (отрасль), нормы которого регламентируют соответствующие отношения является комплексным, естественным образом способность лиц быть субъектами таких отношений (правосубъектность), по мнению автора, также должна носить комплексный характер. В этой части теории, предложенной ученым, могут быть противопоставлены все те же возражения, что были озвучены ранее.

Наибольшую практическую значимость имеет предложение о необходимости разделения понятий «участник конкурсных отношений» и «сторона конкурсных отношений»279. Думается, что возможность другого лица, прежде всего законного представителя, действовать в процедурах несостоятельности от имени и в интересах должника, по тем или иным причинам не способного к самостоятельному участию в производстве по

276Алфёрова Л.М. Указ. соч. С. 119–120, 123, 124, 175–176.

277Там же. С. 117, 119, 123, 128, 134, 139, 142, 144, 154, 155, 157, 163, 164, 176, 178.

278Там же. С. 19. Сноска 1; С. 52, 94, 115, 174.

279Отметим, что Т.П. Шишмаревой также предложено применительно к недееспособному и ограниченному в дееспособности субъекту, участвующему в качестве должника в процедуре несостоятельности, использовать категорию двусубъектного должника, волю которого выражает его представитель, а объектом взыскания выступает имущество недееспособного лица. Шишмарева Т.П. Институт несостоятельности в России и Германии. М., 2015. С. 31.

137

делу, сомнений вызывать не может.

Однако в целом описанную ранее конструкцию, в рамках которой на стороне несостоятельного должника может участвовать сам должник и иное лицо, реализующее чужую конкурсную правосубъектность, – правосубъектность должника, нельзя признать бесспорной. Наиболее существенный ее недостаток выражается в недостаточно определенном статусе субъекта, который реализует конкурсную правосубъектность должника. Если таковым является представитель, то каким образом он становится вместе с должником стороной конкурсных отношений? Подобный взгляд не согласуется с классическими представлениями о структуре связи сторон в правоотношении и о сущности отношений представительства. В науке общепризнанно, что представитель не становится (со)стороной правоотношения совместно с представляемым, поскольку действует от его имени и в его интересах.

Кроме того, неизвестны доктрине такие участники правоотношения, выступающие на одной из его сторон, которые не приобретают никаких прав и обязанностей по отношению к другой стороне юридической связи, что неизбежно происходит с субъектом, реализующим конкурсную правосубъектность, принадлежащую другому лицу. Если же такие права и обязанности у него возникают, то рассмотрение его как представителя оборачивается неразрешимым противоречием. Роль лиц, реализующих конкурсную правосубъектность должника, неоднозначно определена и в самой работе280. Более того, если, как это и делает автор в рассматриваемом

280 С одной стороны, утверждается, что в качестве участника конкурсных отношений должника выступает сам гражданин, иные же лица в силу того, что не отвечают своим имуществом по долгам гражданина, являются его представителями, в том числе законными, оказывая ему помощь и содействие в реализации его конкурсной правосубъектности [здесь и далее курсив наш – Р.Ф.]. Причем представителями должника в работе названы все субъекты, реализующие его конкурсную правосубъектность, в том числе наследники, исполнитель завещания, нотариус и пр. Далее на страницах исследования квалификация статуса некоторых из указанных субъектов несколько изменяется: подчеркивается, что участие органов опеки и попечительства, нотариуса, наследников в деле о банкротстве является косвенным в силу того, что они не являются самостоятельными участниками в деле о банкротстве. Но тогда возникает все тот же вопрос о том, каким образом названные лица могут быть совместно с должником «стороной конкурсных отношений». Кроме того, разработанное исследователем деление понятий «участник» и «сторона» в некоторых случаях проводится автором не до конца последовательно. Так, не стороной, а уже участником конкурсных отношений, выступающим на стороне должника, именуются в отдельных случаях реализующие конкурсную

138

труде, придерживаться традиционного взгляда на структуру правосубъектности, состоящую из право- и дееспособности, становится неоднозначной идея обладания должниками полной, если можно так выразиться, конкурсной правосубъектностью, но не способных к ее самостоятельной реализации и прибегающих с этой целью к содействию представителей.

Наконец, трудноразрешимой является задача определения момента начала и окончания конкурсной правосубъектности. Видится, что авторский взгляд на данный вопрос не проходит проверку всеми случаями банкротства, связанными с несостоятельностью гражданина, – а именно ситуациями проведения производства над имуществом умершего или признанного умершим лица.

Если конкурсная правосубъектность как комплекс прав и обязанностей «ввиду процессуального механизма ее реализации» возникает у должника с момента возбуждения дела о банкротстве в пассивной форме и приобретает активный характер лишь с даты объявления резолютивный части решения арбитражного суда о введении процедуры банкротства в отношении должника281, то логичным следствием из этой посылки является вывод о недопустимости возбуждения дела о банкротстве над имуществом умершего или признанного умершим до этого должника (в терминологии Л.М. Алфёровой, наряду с безвестно отсутствующим, «банкрот - абсентис»), поскольку конкурсная правосубъектность у него никогда не возникала. Каким образом «образуется» конкурсная правосубъектность в данной ситуации? Кто выступает ее носителем и становится как должник участником конкурсных отношений? Кому будет принадлежать возникший

правосубъектность должника наследник и законные представители подопечного. См.: Алфёрова Л.М. Указ.

соч. С. 115, 117–119, 144–145, 157, 174–175.

Более того, конструкция становится еще более запутанной если обратиться к идее исследователя о том, что выделение категорий «участник» и «сторона» конкурсных отношений позволяет установить множественность лиц на стороне должника и определить степень ответственности субъектов, реализующих конкурсную правосубъектность должника, – долевую, солидарную и субсидиарную. Так,

обязательства наследников в конкурсных отношениях предлагается рассматривать как солидарные и долевые, а ответственность законных представителей (родителей, попечителей, усыновителей и т.д.) – как субсидиарную. См.: Там же. С. 123, 124, 164, 176.

281 Там же. С. 92, 114, 115, 174.

139

комплекс прав и обязанностей?

То же самое относится к суждениям о том, что конкурсная правосубъектность не зависит от общегражданской право- и дееспособности

иможет быть реализована иными лицами в отсутствие должника как субъекта права282, то есть смерть, по мнению указанного ученого, не является в этом отношении правопрекращающим юридическим фактом. Однако если конкурсная правосубъектность имеет комплексный характер, то каким образом она может «переживать» право- и дееспособность, которыми должник обладал по правилам отраслей права, регулирующих конкурсные отношения, и которые прекратились у него в связи со смертью?

Полагаем возможным согласиться с Л.М. Алфёровой в том, что возможность выступать в деле о банкротстве в качестве гражданина - должника, с одной стороны, связана со способностью нести ответственность

иналичием имущества способного быть направленным на удовлетворение требований кредиторов, а с другой стороны не зависит от обладания лицом полной дееспособностью, поскольку в последнем случае воля лица может быть выражена иным дееспособным лицом. Также в целом не вызывает возражений понимание конкурсной правосубъектности как системы признаваемых законодателем за субъектом прав и обязанностей, однако лишь в том понимании, что указанным комплексом прав и обязанностей субъект наделяется в силу самого факта распространения на него действия норм института несостоятельности (банкротства) безотносительно к участию в конкретном правоотношении. Иное приводит к затруднительности разграничения понятий «содержание правосубъектности» и «содержание конкретного правоотношения».

Ктретьей группе может быть отнесен подход, в рамках которого конкурсоспособность должника понимается как единство двух аспектов: 1) юридического, для которого требуется наличие у должника материальной и (или) процессуальной правоспособности; 2) экономического: такой должник

282 Алфёрова Л.М. Указ. соч. С. 115, 117, 130, 131, 133, 134, 136, 139, 142, 144, 154, 155, 174–175, 176.

140