Материал: Dissertaciya_Fayzullin_R.V

должен обладать определенным имуществом, обособленным от имущества других субъектов, в размере, достаточном для хотя бы частичного удовлетворения требований его кредиторов.

Наиболее известным и последовательным сторонником данной позиции является Т.П. Шишмарева, по мнению которой, «процедуры несостоятельности по своей сути – судебные процедуры». Однако возможность участия в них обусловлена не процессуальной правоспособностью, а конкурсоспособностью, которая определяется автором как «специальная правоспособность субъекта, позволяющая ему участвовать в процедурах несостоятельности в качестве должника». В качестве конкурсоспособного субъекта вправе выступать, как правило, правоспособный неплатежеспособный или несостоятельный субъект, обладающий имуществом, которым он несет ответственность перед кредиторами283.

Согласимся с тем, что связь между способностью быть должником как участником дела о банкротстве и процессуальной правоспособностью действительно усматривается, поскольку согласно действующему Закону о банкротстве конкурсный механизм по общему правилу не может быть реализован без участия судебной власти и вне процессуальной формы.

На наш взгляд, анализ сложившихся в российской науке конкурсного права взглядов может быть также осуществлен с помощью заимствования теорий представителей науки германского права несостоятельности, сформулированных нами выше и обозначенных как субъектно- и объектноориентированный подходы. С определенной долей условности можно говорить о том, что для современного этапа развития российского конкурсного права также характерно обращение к исследованию вопроса о «субъектном» и «объектном» характере несостоятельности.

283 Шишмарева Т.П. Указ. соч. С. 29–30. В другой работе автором было отмечено, что «конкурсоспособность как специальная процессуальная правоспособность корреспондирует понятию процессуальной правоспособности». См.: Шишмарева Т.П. Особенности несостоятельности крестьянского (фермерского) хозяйства // Вестник Омского университета. Сер. Право. 2013. № 3. С. 88.

141

Так, в литературе в качестве преобладающей следует обозначить субъектную трактовку этого понятия284, сторонниками которой утверждается, что несостоятельность как «неспособность платить», «отказ платить» является характеристикой состояния субъекта, а не имущества, носителем которого он является, поскольку285: 1) возбуждение производства по делу о банкротстве допустимо только в отношении правосубъектного лица или группы лиц, признанной субъектом права; 2) неустойчивое, кризисное финансовое положение есть отражение поведения определенного лица; 3) только субъектная теория несостоятельности соответствует цели конкурса и тому, что несостоятельность объективно выражается не только лишь через признаки, описывающие имущественное состояние лица.

Представители противоположного взгляда286 исходят из других доводов, по их мнению, конкурс учреждается не над лицом, в конкурсе решается судьба имущества несостоятельного должника287, по этой причине сама по себе личность должника особого значения в отношениях несостоятельности не имеет, главное, чтобы он обладал имуществом, которым он способен нести ответственность по своим долгам288. На этой основе «возможно признание несостоятельными субъектов, хотя и не обладающих материальной правоспособностью, однако осуществляющих самостоятельную хозяйственную деятельность, например простого товарищества, крестьянского (фермерского) хозяйства, не имеющего статуса юридического лица»289, а также организации учредителей юридического лица, чья регистрация признана недействительной, с правами простого

284Напр.: Мохова Е.В. Доктрина основного производства при трансграничной несостоятельности юридических лиц : Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009. С. 49–51; Пахаруков А.А. Правовое регулирование конкурсного производства юридических лиц: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. С. 57–58 и др.

285Из числа сторонников отмеченной точки зрения, изложивших наиболее обстоятельную и аргументированную критику объектно-ориентированного подхода, следует выделить А.А. Пахарукова. См.: Пахаруков А.А. Указ. соч. С. 57–58.

286Последовательным сторонником рассматриваемого подхода является Т.П. Шишмарева, другие ученые поддерживают определенные аспекты системы взглядов указанного автора.

287Шишмарева Т.П. Правовые вопросы реорганизации и ликвидации юридических лиц вследствие несостоятельности: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1992. С. 63, 150–151.

288Шишмарева Т.П. Проблемы несостоятельности обособленных имущественных масс // Предпринимательское право. Приложение «Право и Бизнес». 2016. № 3. С. 50–54.

289Шишмарева Т.П. Институт несостоятельности в России и Германии. М., 2015. С. 29.

142

товарищества290. Утверждается, что «возможность участия в качестве должника предопределена наличием у него особого качества – конкурсоспособности, не тождественного процессуальной правоспособности»291.

Каждая из представленных концепций обладает достоинствами и недостатками. Субъектно-ориентированный подход позволяет аргументировать применение к должнику ограничительного механизма, предусмотренного законодательством о несостоятельности, в том числе мер защиты, но не может непротиворечиво объяснить ситуации, в которых должник отсутствует в материальном обязательстве (смерть или ликвидация субъекта), в деле о банкротстве обращается взыскание на имущество, имеющее, помимо должника, других собственников, волю на вступление в правоотношения с кредиторами не выражавших. Имущественноориентированный взгляд, в свою очередь, приводит к расширению числа случаев, когда возможно возбуждение производства по делу о банкротстве, обеспечивая тем самым соразмерное удовлетворение требований различных групп кредиторов, однако излишне сосредотачивается на процессуальной составляющей правоотношений несостоятельности, упуская, что механизм несостоятельности призван урегулировать ситуацию неисполнения материальных обязанностей перед кредиторами, а значит предполагает участие на стороне должника именно материально правоспособных субъектов.

По нашему мнению, в российском праве является перспективным и может быть поддержан субъектно-ориентированный подход к изучению категории должника в отношениях несостоятельности. Сохранение такого подхода не потребует внесения существенных изменений в действующее законодательство, а также не приведет к необходимости пересмотра понятия

290Шишмарева Т.П. Юридические лица в стадии создания и прекращения деятельности как субъекты несостоятельности в законодательстве Германии и России // Вестник Санкт-Петербургского университета. Право. 2019. Т. 10. № 1. С. 110–123.

291Шишмарева Т.П. Институт несостоятельности в России и Германии. М., 2015. С. 29.

143

«субъект имущественных отношений» и его дополнения общностями, не обладающими собственной материальной правоспособностью.

Обобщая все вышеизложенное, можно сформулировать следующие выводы. Использующееся в российской доктрине понятие конкурсоспособности, будучи исторически заимствованным из конкурсного права Германии 19 в., тем не менее по своей природе и отличительным признакам не совпадает с современным понятием Insolvenzfähigkeit (несостоятельноспособности), разработанным в немецком праве несостоятельности.

На наш взгляд, обеспеченная объективным правом возможность приобретения лицом статуса должника в деле о банкротстве не связана с необходимостью заимствовании немецкого понятия Insolvenzfähigkeit. Это же касается введения данного понятия для целей обоснования допустимости признания несостоятельными так называемых неправосубъектных объединений. Термин «конкурсоспособность» и иные, близкие к нему, могут выступать в качестве средства фиксирования (закрепления) круга субъектов, обладающих способностью быть носителями субъективных юридических прав и обязанностей, но не для обозначения особой способности быть признанным несостоятельным (банкротом).

144

ГЛАВА 2. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРИЗНАНИЯ ДОЛЖНИКАМИ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ СУБЪЕКТОВ ПО ПРАВУ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА) РОССИИ И ГЕРМАНИИ

§1. Теоретические и практические проблемы признания юридических лиц должниками по праву несостоятельности (банкротства) России и Германии

Определившись с общим понятием должника по праву России и Германии, необходимо обратить внимание на теоретические и практические проблемы признания должниками юридических лиц.

Одна из главных проблем состоит в противоречивости законодательных предписаний, определяющих организационно-правовые формы юридических лиц - потенциальных должников в деле о банкротстве.

Согласно п. 2 ст. 1 Закона о банкротстве его действие распространяется на юридические лица, которые могут быть признаны несостоятельными (банкротами) в соответствии с ГК РФ. В свою очередь, разработчиками ГК РФ в п. 6 ст. 61 и п. 1 ст. 65 ГК РФ было сформулировано обратное правило: несостоятельными (банкротами) могут быть признаны любые юридические лица, за исключением непосредственно указанных в ГК РФ и других федеральных законах.

Так, должником в производстве по делу о банкротстве не может стать казенное предприятие, учреждение, политическая партия, религиозная организация, публично-правовая компания292, государственная корпорация, государственная компания (обратное положение может быть закреплено в федеральных законах, предусматривающих их создание), фонд – в случае, если в законе, предусматривающем его создание и деятельность, установлен запрет на применение законодательства о несостоятельности (банкротстве).

Следует отметить, что во всех действующих в настоящее время

292 См. также: п. 4 ст. 22 Федерального закона от 03.07.2016 № 236-ФЗ (ред. от 22.12.2020) «О публичноправовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2016. № 27 (ч. I). Ст. 4169.

145