Материал: Sravnitelnoe_pravo_t_2_Lafitskiy (1)

Основу обновленной монархии должны были составить пять принципов — справедливости, свободы, разума, отделения светской власти от духовной и верховенства права.

«Мир, — писал он, — лучше всего устроен, если высшую силу в нем имеет справедливость... Справедливость имеет в мире высшую силу тогда, когда она свойственна тому, кто обладает высшей волей и властью»¹.

Для этой власти был только один предел — свобода народа. Толь­ко она ограничивала власть монарха: «Живущий под властью монар­ха наиболее свободен... Человеческий род под властью единого мо­нарха существует ради себя, а не ради другого»².

«Человеческий род, — продолжал он, — оказывается в наилучшем состоянии, когда он совершенно свободен»³.

Следуя принципу свободы, можно было исправить «извращенные государственные системы» — демократию, олигархию и тиранию, которые «порабощали» человеческий род⁴.

Третья составляющая обновленной монархии — разум. Данте призывал: «Пусть философский авторитет сочетается с император­ским для доброго и совершенного правления»⁵. В этом он следовал библейским заветам: «Ведь недаром в Книге Премудрости написано: “Итак, властители народов, если вы услаждаетесь престолами и ски­петрами, то почтите премудрость, чтобы вам царствовать вовеки”»⁶.

Просвещенный монарх, как «единый кормчий», должен был де­лать все «для совершенства вселенского союза человеческого рода»⁷ и вместе с тем не иметь ничего, «что он мог бы желать»⁸.

В обновленной монархии светская власть была отделена от духов­ной, а духовная власть лишена мирских благ. Только так можно было избежать столкновений между ними и не повторить печальный опыт борьбы императора и римского папы.

«Рим, давший миру наилучший строй,

Имел два солнца, так что видно было,

Где Божий путь лежит и где мирской.

Потом одно другое погасило;

Меч слился с посохом, и вышло так,

¹ Данте. Монархия. С. 233.

² Там же. С. 235.

³ Там же. С. 235.

⁴ Там же. С. 235.

⁵ Он же. Пир. С. 149.

⁶ Там же. С. 153.

⁷ Там же. 148.

⁸ Он же. Монархия. С. 234.

38

Что это их, конечно, развратило И что взаимный страх у них иссяк.

Взгляни на колос, чтоб не сомневаться;

По семени распознается злак...

Не видишь ты, что церковь, взяв обузу Мирских забот, под бременем двух дел Упала в грязь, на срам себе и грузу»¹.

Данте часто обращался к идее права. «Всякий, кто имеет в виду благо республики, — писал он, — имеет в виду цель права»².

Цель права достигалась посредством справедливых законов. Рас­крывая суть законов, он отмечал, что если они не направлены ко благу тех, кто находится под их защитой, то они являются законами «лишь по имени, на деле же таковыми быть не могут. Ведь законам надлежит связывать людей друг с другом ради общей пользы»³.

Право должно было скрепить и основы будущей всемирной мо­нархии. «Империя, — подчеркивал Данте, — есть правовое установ­ление, охватывающее всю область светского права»⁴.

Данте призывал соблюдать «честность перед законом»⁵.

Это предполагало требовательное и вместе с тем бережное отно­шение к нему. В частности, он писал: «То, что может быть определе­но законом, никоим образом не следует предоставлять усмотрению судьи, и это нужно делать из опасения алчности, легко совращающей умы человеческие»⁶.

Вместе с тем он подчеркивал, что жизнь законов зависит не толь­ко от их содержания, но и от тех, кто их применяет.

«Законы есть,

Но кто же им защита?

Никто; ваш пастырь жвачку хоть жует,

Но не раздвоены его копыта;

И паства, видя, что вожатый льнет К благам, будящим в ней самой влеченье,

Ест, что и он, и лучшего не ждет.

Ты видишь, что дурное управленье Виной тому, что мир такой плохой,

А не природы вашей извращенье»⁷.

¹ Данте. Божественная комедия. Чистилище. Песня 16.106. 114; 127-129.

А

Он же. Монархия. С. 245.

³ Там же.

⁴ Там же. С. 266.

⁵ Он же. Пир. С. 188.

⁶ Он же. Монархия. С. 234.

⁷ Он же. Божественная комедия. Чистилище. Песня 16. 58. 105.

39

Часть 1. Романо-германское правовое сообщество

Исправить действующие законы, вдохнуть в них новую жизнь мож­но было только верой в Христа. Она учила видеть «не цвет, а свет»¹, проникать в суть тех явлений бытия, которые лежали в основе миро­здания. Об этом Данте рассказывал так:

«Разум, данный каждому из вас,

В смысл вечной справедливости вникая,

Есть как бы в море устремленный глаз:

Он видит дно, с прибрежия взирая,

А над пучиной тщетно мечет взгляд;

Меж тем дно есть, но застит глубь морская.

Свет — только тот, который восприят От вечной Ясности; а все иное —

Мрак, мгла телесная, телесный яд.

Отныне правосудие живое Тебе раскрыл я и вопрос пресек,

Не оставлявший мысль твою в покое»².

Данте верил в возможность создания на земле мира «вечной спра­ведливости» по образу Царства Небесного. Но для этого необходимо было искоренить пороки, рожденные людьми. И это было самой сложной задачей:

«Теперь уже никто Добра не носит и личину:

Зло и внутри и сверху разлито.

Но укажи мне, где искать причину:

Внизу иль в небесах? Когда пойму,

Я и другим поведать не премину».

Он издал вздох, замерший в скорбном “У!”,

И начал так, в своей о нас заботе:

“Брат, мир — слепец, и ты сродни ему,

Вы для всего причиной признаете Одно лишь небо,

Словно все дела

Оно вершит в своем круговороте.

Будь это так, то в вас бы не была Свободной воля, правды бы не стало В награду за добро, в отмщенье зла.

Влеченья от небес берут начало, —

Не все; но скажем даже — все сполна, —

¹ Данте. Божественная комедия. Рай. Песня 10. 42

² Там же. Песня 19. 58. 69.

40

Вам дан же свет, чтоб воля различала

Добро и зло, и ежели она

Осилит с небом первый бой опасный,

То, с доброй пищей, победить должна.

Вы лучшей власти, вольные, подвластны И высшей силе, влившей разум в вас;

А небеса к тому и непричастны.

И если мир шатается сейчас,

Причиной — вы...”»¹

Иными словами, каждый человек с его пороками, столь ярко описанными Данте в одном из величайших творений человеческого духа — «Божественной комедии».

К вопросам государства и права, порокам общественного устрой­ства обращались не только «повелители дум», но и неизвестные ав­торы сказаний, песен, поучений и новелл.

Так, «Книга новелл и изящных благородных речений» (народная книга Италии начала XIV в.) подчеркивала, что государство суще­ствует долго только тогда, когда его подданные живут праведно, не поступаются справедливостью и подчиняются законам государства, когда правители не возводят свою волю в закон².

Примечательны следующие строки «Сборника народных преда­ний о Тиле Уленшпигеле» (впервые издан в Германии в 1478 г.): «Высокие господа, папы, кардиналы, епископы, император, короли, князья, советники, правители, судьи во всех городах и весях (спаси их Господь!), в нынешнее время смотрят сквозь пальцы на то, что законно или незаконно, и это порой зависит от денежных даяний. А вот о прежних временах пишут, что господа и князья, сколько их было, все имели обыкновение изучать право и читать юридические книги, вот почему в ту пору и не случалось никакого беззакония»³.

Литература Средневековья формировала новый духовный мир, который, в свою очередь, воздействовал на право.

Механизм этого явления на примере «народных книг» раскрыл Ф. Энгельс: «Народная книга призвана развлечь крестьянина, когда он, утомленный, возвращается вечером со своей тяжелой работы, позабавить его, оживить, заставить его позабыть свой тягостный труд, превратить его каменистое поле в благоухающий сад; она призвана обратить мастерскую ремесленника и жалкий чердак измученного ученика в мир поэзии, в золотой дворец, а его дюжую красотку пред­

¹ Данте. Божественная комедия. Чистилище. Песня 16. 58. 83.

² См.: Новеллино. М., 1984. С. 133,134.

о

Прекрасная Магелона. Фортунат. Тиль Уленшпигель. М., 1986. С. 223.

41

ставить в виде прекрасной принцессы; но она также призвана, наря­ду с Библией, прояснить его нравственное чувство, заставить его осознать свою силу, свое право, свою свободу, пробудить его муже­ство, его любовь к отечеству»¹.

Новое правосознание проявлялось преимущественно в форме обычаев — основного источника средневекового права, который отражал уровень духовного и художественного развития наций. По­этому в нем так часто звучали поэтические строки. Так, в собрание обычаев земли фризов (XII в.) была включена следующая норма: «Все жители Фризии, рожденные и еще не рожденные, будут полностью свободными, пока ветер дует с небес и кричит ребенок, трава зеле­неет и цветы цветут, пока солнце встает и земля стоит»².

Законы в Средние века принимались редко. Его роль повышает­ся только в эпоху Возрождения. Обращаясь к этой теме, М. Блок писал: «Повсюду судьба юридического наследия зависела от одного авторитета — обычая, единственного в то время живого источника права, и государи, издавая законы, старались каждый по-своему его толковать»³.

И только со второй половины XIII в. роль письменных источни­ков права повышается во многом под влиянием классического рим­ского права. Наиболее яркими актами нового права стали уставы (хартии) городов и провинций, в которых были закреплены права, дарованные королевской властью либо завоеванные ими в борьбе за свободу.

Об одном из них — новых законах Флоренции 1292 г. — летописец Дж. Виллани рассказывал: «Для их исполнения и охраны было ре­шено, кроме шести приоров, управляющих городом, назначать по очереди от каждой сестьеры раз в два месяца, как и приоров, гонфа- лоньера правосудия, чего ранее никогда не было. Знамя справедли­вости вручалось в церкви Сан Пьеро Скераджо, куда по звону наба­та собирался народ... Еще по сестьерам избрали тысячу горожан, которые имели своих знаменосцев от отдельных кварталов, на каждое знамя приходилось по пятьдесят пехотинцев. Все они должны были иметь оружие, щиты и латы с гербом в виде креста и в случае беспо­рядков по команде гонфалоньера собираться ко дворцу приоров, чтобы выступить против грандов. Позднее число выборных пехотин­цев дошло до двух, а впоследствии до четырех тысяч»⁴.

¹ Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956. С. 344.

² <http://www. i-friesland .com/history. html>.

³ Блок М. Феодальное общество. М., 2003. С. 115.

⁴ Джованни Виллани. Новая хроника, или история Флоренции. М., 1997. С. 223.

42

Именно в это время складываются обычаи торгового оборота; принимаются акты, регулирующие земельные отношения, правовой статус сословий и цеховых образований.

Во многом они формировались под влиянием римского права, возрожденного усилиями ученых-правоведов Италии и Франции, Испании и Португалии, Германии и Австрии.

§ 3. Рецепция римского права

Третий источник романо-германского права, который отражен в самом его названии, — римское право. После падения Римской им­перии ее судьбу должно было разделить и римское право. Но в нем было столько жизненных сил, что, даже после смерти, оно продол­жало существовать, влияя на многие законодательные акты госу­дарств, созданных на руинах Римской империи. Первыми в конце V — начале VI в. были эдикты остготских королей, римский закон бургундов (Lex Romana Burgundiomim) и Бревиарий или краткий римский закон Алариха II (Breviarium Alaricianum).

Наибольший интерес вызывает закон Алариха, принятый в 506 г. и регулировавший жизнь римского населения Франции и Испании. По сути, это была первая систематизация римского права, совер­шенная за 30 лет до кодификации Юстиниана и не многим уступав­шая ей.

Сопоставляя эти два документа, блестящий русский историк пра­ва П.Г. Виноградов отмечал, что «оба они распадаются на те же три основных подразделения: институции, общее право (jus) и законо­положения (leges). Первая часть заключает в себе вводное обозрение для начинающих; вторая — правовые доктрины, сформированные авторитетами юриспруденции, и третья — указы последних импера­торов»¹. Но, в отличие от кодификации Юстиниана, положения Бревиария были переработаны, чтобы он служил «чисто практиче­ским, а не ученым целям»².

Последующие светские кодификации римского права шли в ос­новном по линии многочисленных сокращений и искажений перво­начальных норм. В результате они стали уступать многим варварским правдам (в частности, Lex Romana Curiensis конца VIII в.). Более совершенными были церковные кодификации, например Римский канонический закон IX века (Lex Romana canonice compta).

¹ Виноградов П.Г. Римское право в средневековой Европе. М., 2010. С. 7.

² Там же. С. 7.

43

Часть 1. Романо-германское правовое сообщество

Возрождение классического римского права начинается только в конце XI в., когда в Равенне, Болонье, Провансе, Ломбардии, а вслед за тем во Франции, в Испании, Германии приступают к системати­ческому изучению Кодекса Юстиниана¹.

Существует много легенд об обретении чудом сохранившихся копий этого акта. Но в них мало правды. Скорее всего, они просто пылились на полках монастырей и городских архивов, пока их не вернул к жизни призыв папы Григория VII к обновлению всех усто­ев государственной и общественной жизни.

Возрождению римского права способствовало многое. В услови­ях раскола христианского мира оно стало символом утраченного единства. Как отмечал Рене Давид, это было право «блестящей ци­вилизации, простиравшейся от Средиземного моря до Северного, от Византии до Бретани, вызывавшей в душе современников похожее на ностальгию чувство единства, утраченного христианским миром»².

В нем видели воплощение разума, давно ставшего редкостью в условиях интеллектуального и нравственного оскудения средневе­кового общества.

Оно давало ответы на многие вопросы, которые оставались не­разрешенными на протяжении многих веков, — о природе и органи­зации королевской власти, о роли и полномочиях аппарата управле­ния, о правах и обязательствах сторон в сложных правовых отноше­ниях.

При этом римское право отличалось большой гибкостью. Оно, как отмечал Ф. Савиньи, было всегда готово к обновлению форм конституционного устройства и правовых решений³.

Восприятию римского права способствовало также то, что его язык — латынь — не был утрачен, но стал языком Римской католи­ческой церкви, а также средством научного и международного об­щения.

Важно также подчеркнуть, что Кодекс Юстиниана был докумен­том не языческого, а христианского права. В его текст были инкор­порированы нормы, не противоречившие христианским канонам.

¹ Кодекс Юстиниана был создан в период с 529 по 534 г. и включал в себя три час­ти: собственно Кодекс, содержавший указы римских императоров; «Дигесты» (или «Пандекты), в которых содержались цитаты и отрывки из произведений римских юристов, и «Институции» — краткий учебник по праву. Четвертая часть — «Новеллы», — содержавшая новые указы византийских императоров, появилась позднее. Все части Кодекса имели силу закона.

² Рене Д. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 56.

³ См.: Savigny F. The Vocation of Our Age for Legislation and Jurisprudence. Birmingham. 1986. P. 48.

44

Он получил благословение церкви и был введен в действие главой христианской и, что важно подчеркнуть, единой империи.

Определенное значение имело еще одно обстоятельство, отме­ченное профессором А.Х. Саидовым: «Когда в средневековой Евро­пе господствовало натуральное хозяйство, а производство для рынка и торговля не имели широкого распространения, не было нужды и в римском праве. Но как только промышленность и торговля — спер­ва в Италии, а позже в других странах — развили дальше частную собственность, тотчас же было восстановлено и вновь получило силу авторитета тщательно разработанное римское частное право. Рим­ское право — классическое выражение жизненных условий и конф­ликтов общества, в котором господствует частная собственность. Именно это обусловило возможность приспособления римского права к развивающимся в недрах средневековой Европы товарно­денежным отношениям»¹.

Таким образом, можно отметить, что никакой иной законодатель­ный акт прошлого не соответствовал задачам общественного и по­литического обновления так, как Кодекс Юстиниана. Поэтому не­случайно, что именно он стал предметом столь широкого и тщатель­ного изучения во многих университетах Западной Европы.

Вместе с тем увлечение римским правом имело не только пози­тивное, но и негативное значение. Римское право освящало институт крепостной зависимости (аналога института колонов), ввело услож­ненные процессуальные формы и, что самое главное, стало практи­чески недоступным для восприятия большей частью населения, не знавшей ни латыни, ни усложненных древнеримских правовых норм. Неслучайно на протяжении многих веков оно вызывало яростные возражения со стороны не только простых людей, но и многих юрис­тов.

Первых ученых, изучавших римское право, называли глоссатора­ми от греческого слова glossa («язык»). Первоначально это слово обозначало объяснение незнакомых слов. Позже оно стало исполь­зоваться в более широком контексте комментирования текстов. Ос­нователем школы глоссаторов в 1084 г. стал Ирнерий, профессор Болонского университета.

Первые комментарии глоссаторов были написаны на полях либо между строк старинных рукописей, содержавших фрагменты рим­ского права. В дальнейшем они стали публиковаться в отдельных изданиях. Наиболее известной стала работа флорентийца, профес-

¹ Саидов А.Х. Сравнительное правоведение. М., 2007. С. 250.

45

Часть 1. Романо-германское правовое сообщество

сора Болонского университета Аккурсия, в которую вошло около 96 тысяч глосс (издана примерно в 1230 г.)¹.

Появляются научные трактаты по римскому праву. Одним из первых стал трактат «Извлечения Петра» (Exceptiones Petri), создан­ный во второй половине XI в. на юге Франции — в Провансе в целях разъяснения сложных вопросов права. Эта в цель в прологе к трак­тату была сформулирована следующим образом: «Так как даже наи­более сведущим в знании права ученым невозможно прийти к опре­деленному заключению относительно многих и различных видов казусов, по причине всякого рода сомнительных случаев, то да поз­волено будет нам выяснить результаты юридических решений и кон- троверс путем исследования сущности естественного и гражданско­го права»².

В Болонье было составлено несколько учебников, в которых со­держались не только толкование норм римского права, но и доста­точно целостное изложение общих принципов права. Так, автор учебника Suma Trecensis (Тройской суммы знаний) указывал, что законы должны толковаться гуманно, таким образом, чтобы был сохранен их общий смысл и они не расходились со справедливостью; что предписания закона должны исполняться лишь тогда, когда они совпадают с требованиями справедливости³.

Мощные центры правовой науки сформировались в Ломбардии, в частности в Павии, а также в Равенне, долгое время конкурировав­шей с Болоньей.

В XIV в. на смену глоссаторам приходит новая школа — постглос­саторов, которая первоначально сложилась в Монпелье, Орлеане и на юго-востоке Франции, а впоследствии укоренилась в Париже. Она ставила задачу практического применения вновь обретенного рим­ского права.

Первым наиболее значимым научным трудом стал трактат «Кодекс» (Lo Codi), появившийся в Провансе примерно в середине XII в. и служивший пособием для судей. Тем же целям служила составленная в Орлеане (примерно в 1260 г.) и основанная главным образом на римских источниках «Книга правосудия и тяжб» (Le livre de justice et de plaid).

Нормы римского права сохранялись и во многих кутюмах (обы­чаях), действовавших в разных частях Франции, о чем свидетельству­ют такие компиляции обычаев, как Ордонансы Людовика Святого

¹ Рене Д. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 57.

² Цит. по: Виноградов П.Г. Римское право в средневековой Европе. С. 24.

³ Там же. С. 39.

46

(Etablissement de Saint Louis) и Кутюмы Бовези (Coutime de Beauvai- sis), написанные великим юристом Франции Бомануаром. Наиболее глубоко римское право повлияло на решение общих вопросов охра­ны прав и процессуальных форм ее-осуществления.

Вопреки устоявшемуся мнению, следует подчеркнуть, что италь­янская правовая школа сохраняла ведущие позиции в движении постглоссаторов. Так, Бартол (1313-1357 гг.), самый известный из постглоссаторов, чьи комментарии к Кодексу Юстиниана (Corpus Jirus Civilis) были признаны доктринальным источником не только в Италии, но и во многих других государствах¹, работал и преподавал только в итальянских университетах — в Болонье, Перудже и Пизе. Представителем итальянской школы был и другой великий постлос- сатор, ученик Бартола — Бальдус (1327-1400 гг.), читавший лекции в Перудже, Болонье, Пизе, Флоренции, Падуе и Павии и написав­ший много классических работ, в частности комментарии к Собра­нию законов о феодах (Libri Feudorum).

Западноевропейские и, прежде всего, итальянские университеты сыграли огромную роль в развитии права. По некоторым оценкам, только в одном Болонском университете право одновременно изу­чали до 10 тыс. человек не только из разных городов Италии, но и многих государств и княжеств Западной Европы: Франции, Герма­нии, Англии, Испании, Фландрии и других².

Обращаясь к этой теме, Г. Берман писал: «Воспитанные в духе новой юридической науки, новые поколения университетских вы­пускников поступали на службу в канцелярии и другие учреждения возникавших в то время церковных и светских политий и станови­лись советниками, судьями, адвокатами, администраторами, соста­вителями проектов законов. Они прилагали свои знания для того, чтобы придать стройность и связность растущему множеству право­вых норм, помогая таким образом вылепить новые правовые системы из материала старых правовых порядков, которые прежде были почти совершенно растворены в общественном обычае и политических и религиозных институтах»³.

Следует также подчеркнуть, что именно университеты заклады­вали фундамент будущего единства романо-германского сообщества права. Право преподавалось там, «как четко очерченный и система­

¹ В частности, в статутах 1427 и 1433 гг. Испании и в статуте 1446 г. Португалии было установлено, что мнения Бартола считаются обязательным доктринальным толкованием в тех случаях, когда молчат источники римского права и кбймента- рии Аккурсия.

² См.: Берман Г. Западная традиция права. Эпоха формирования. М., 1998. С. 160.

³ Там же. С. 124.

47