тизированный свод знаний», как наука, в которой юридические ре­шения и законодательные акты изучались и объяснялись с точки зрения принципов и истин, общих для всей системы в целом¹.

Раскрывая значение римского права, великий немецкий ученый Р. Иеринг писал: Три раза Рим диктовал миру законы, три раза при­водил народы к единству: в первый раз, когда римский народ был еще в полной своей силе, — к единству государства; во второй раз после того, как этот народ уже исчез, — к единству церкви; в третий раз — вследствие усвоения римского права в средние века — к един­ству права; в первый раз — внешним принуждением — силою ору­жия, два другие раза — силою духа»².

И дело было не только в заимствовании каких-либо отдельных норм, хотя оно, конечно, имело широкое распространение. Значи­тельно более существенным было то, римское право «произвело полный внутренний переворот, преобразовало все наше юридическое мышление»³.

Наиболее глубокий след оно оставило в сфере частного права, в основу которого была положена идея о том, что «индивидуальное право не обязано своим существованием государству, но существует в силу своего собственного полномочия, несет свое оправдание в самом себе»⁴.

В дальнейшем эта идея послужила основой для деления романо­германского права на частное и публичное.

Столь же глубоким было воздействие юридической техники. По словам Иеринга, это был тот крепкий, несокрушимый фундамент, на котором было возведено «образцовое произведение юридическо­го искусства, подобного которому мир не знает, здание такой закон­ченности и крепости, что почти тысячу лет спустя чужие народы снова отворяют его запертые двери, чтобы там устроить свои ауди­тории и судилища»⁵.

Конечно, необходимо сделать оговорку. Рецепция римского пра­ва не была тотальной либо повсеместной. Она осуществлялась с переменным успехом и с разной степенью полноты: более широко в Италии, Испании, в южных провинциях Франции и менее глубоко в центральных и северных частях Европы — в Германии, Австрии, во Фландрии. Многое зависело от уровня развития национального

¹ См.: Берман Г. Западная традиция права. Эпоха формирования. М., 1998. С. 124.

² Иеринг Р. Значение римского права для нового мира. СПб., 1875. С. 3; Он же. Дух римского права на различных ступенях его развития. СПб., 1875. С. 1.

³ Иеринг Р. Дух римского права на различных ступенях его развития. С. 4.

⁴ Там же. С. 70.

⁵ Там же. С. 72.

48

или местного права. Обращаясь к этой теме, П.Г. Виноградов писал: «Там, где, как в саксонских землях, крайнему партикуляризму и неопределенности юридических норм было оказано национальное противодействие, германское право показало себя способным раз­виваться самостоятельно»¹.

При этом отметим, что в Германии рецепция римского права не была продолжительной. Она началась в конце XV в. и уже через не­сколько десятилетий была прервана Реформацией, одним из лозунгов которой был отказ от римского права. В частности, было выдвинуто требование: «Все доктора права должны быть устранены, и правосудие должно твориться по закону Моисея, потому что не годится людям пользоваться лучшим законом, чем тот, который возвещен Богом»². В дальнейшем рецепцию римского права сдерживали те обычаи, которые сложились в немецких землях и к концу XVIII в. нашли мощную поддержку со стороны исторической школы права.

Рецепция римского права сдерживалась и более глубинными про­цессами. С конца XVI в. в Центральной и Южной Европе наступило время застоя, природу которого на примере поэтического искусства блистательно раскрыл Й. Хейзинга: «Мы видим всеобщее бессилие сочинить что-либо новое; происходит лишь обработка, модерниза­ция старого материала. Наступает передышка в мышлении; творче­ский дух завершил построение здания Средневековья и еле вороча­ется от усталости. Повсюду запустение и увядание. Люди взирают на мир в отчаянии, все движется вспять, душу гнетут уныние и тревога»³.

Но это было только затишье перед великими революциями, в огне которых родилось новое право.

§ 4. Революционное правотворчество

Век великих преобразований, который начался с Реформации в Германии, Голландии и Англии, едва не разрушил систему романо­германского права.

Самой заметной потерей стало отделение системы общего права, которое стало развиваться в Англии и подвластных ей владениях в рамках другой правовой традиции.

Дальнейший раскол романо-германской традиции права был предопределен еще более мощным революционным взрывом — Ве­ликой Французской революцией.

¹ Виноградов П.Г. Римское право в средневековой Европе. С. 82. Речь, в частности,

идет о таком великом памятнике законотворчества, как Саксонское зерцало.

² Там же. С. 93.

³ Хейзинга Й. Осень средневековья. М., 1988. С. 329.

49

Вряд ли уместен какой-либо подробный обзор предпосылок из­менения общественного сознания, подготовивших коренные изме­нения в общественном и государственном устройстве Франции. Нет необходимости и в подробном изложении истории революционного законодательства, сложной, переменчивой, полной драматических страниц. Это — предмет отдельной темы. Поэтому обратимся непо­средственно к тем актам, которые определили дальнейшее развитие романо-германской традиции права.

Первой в их ряду стоит Декларация прав человека и гражданина. Она была принята Учредительным собранием 26 августа 1789 г. на основе проекта аббата Э. Сийеса. Это был документ удивительно мощной энергии, в котором явственно проступали черты нового права — и по содержанию, и по форме изложения норм.

Было бы неправильно пересказывать содержание Декларации прав человека и гражданина. Любое изложение ее текста не даст возможности ощутить то вдохновение, которое придало ей особую силу. Поэтому лучше, если читатель сам вдумчиво ее прочтет и при­слушается к дыханию ее ритмичных и чеканных строк.

«Представители Французского Народа, образовав Национальное Собрание и полагая, что невежество, забвение прав Человека или пренебрежение ими являются единственной причиной обществен­ных бедствий и испорченности Правительств, приняли решение изложить в торжественной Декларации естественные, неотчужда­емые и священные права Человека...

Статья 1. Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах. Общественные различия не могут устанавливаться, если они не служат общей пользе.

Статья 2. Цель любого политического союза заключается в сохра­нении естественных и неотъемлемых прав Человека. Это права на свободу, собственность, безопасность и сопротивление угнетению.

Статья 3. Единый Суверенитет в своей основе принадлежит На­ции. Ни одно учреждение, ни одно лицо не могут осуществлять власть, на которую они не уполномочены в ясно выраженной форме.

Статья 4. Свобода состоит в возможности делать все, что не при­чиняет вреда другому. Естественное осуществление прав каждого человека должно быть ограничено лишь теми пределами, которые гарантируют другим Членам Общества пользование теми же права­ми. Указанные пределы не могут устанавливаться иначе как Зако­ном.

Статья 5. Закон не имеет права запрещать действия, которые не причиняют вреда Обществу. Все, что не запрещено Законом, то доз­

волено, и никто не может быть принужден делать то, что не предпи­сано Законом.

Статья 6. Закон есть выражение общей воли, все Граждане имеют право участвовать непосредственно либо через своих Представителей в его создании. Он должен быть единым для всех, и в тех случаях, ко­гда он охраняет, и в тех случаях, когда он карает. Все Граждане, по­скольку они равны перед лицом Закона, имеют равные основания быть допущенными к любым общественным постам, должностям и про­фессиям в соответствии с их способностями и без каких-либо иных отличий, кроме тех, что обусловлены их добродетелями и талантами.

Статья 7. Никто не может подвергаться обвинению, задержанию или заключению иначе как в случаях, установленных Законом, и в том порядке, который предусмотрен в нем. Тот, кто испрашивает, отдает, исполняет или заставляет исполнять основанные на произ­воле приказы, подлежит наказанию; но каждый гражданин, вызван­ный или задержанный в силу закона, должен беспрекословно пови­новаться; он несет ответственность за оказанное им сопротивление.

Статья 8. Закон должен устанавливать наказания лишь строго и бесспорно необходимые; никто не может быть наказан иначе как в силу Закона, принятого и обнародованного до совершения правона­рушения и примененного законным образом.

Статья 9. Каждый человек считается невиновным, пока его вина не будет установлена; поэтому, если арест признается неизбежным, любые излишне суровые меры, которые не являются необходимыми для задержания лица, должны строжайше пресекаться Законом.

Статья 10. Ни одно лицо не должно притесняться за его убежде­ния, в том числе религиозные, если способ их выражения не нару­шает общественный порядок, установленный Законом.

Статья 11. Свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав Человека; каждый Гражданин поэтому может свободно высказываться, писать, печатать, отвечая только за злоупо­требления этой свободой в случаях, предусмотренных Законом.

Статья 12. Права Человека и Гражданина гарантируются при не­обходимости силой государственной власти; она создается в интере­сах всех, а не для личной пользы тех, кому она вверена.

Статья 13. Для содержания государственной власти и для расходов на управление необходимы общественные сборы; они должны рав­номерно распределяться между всеми гражданами в соответствии с их возможностями.

Статья 14. Все Граждане имеют право сами или через своих пред­ставителей определять необходимость государственных налогов,

51

добровольно соглашаться на их взимание, следить за их расходова­нием, определять их долевой размер, основание, порядок и продол­жительность взыскания.

Статья 15. Общество имеет право требовать от любого Должност­ного лица отчета о его управлении.

Статья 16. Общество, где не гарантируются Права и где нет раз­деления Власте^ не имеет Конституции.

Статья 17. Собственность, поскольку право на нее является не­прикосновенным и священным, не может быть ни у кого изъята, если только того не требует общественная необходимость, законным об­разом установленная и доказанная, при этом собственность может быть изъята только при условии справедливого и предварительного возмещения ее стоимости»¹.

Декларация прав человека и гражданина 1789 г. стала одним из величайших памятников права. Один из депутатов Учредительного собрания Дюпор пророчески сказал, что она будет служить «образцом для всех людей и всех наций»².

Действительно, Декларация прав человека и гражданина имела огромное значение. Она произвела неизгладимое впечатление на современников. В ней выдели истинное воплощение разума; откро­вение, ниспосланное свыше; плод подлинных античных добродете­лей. Даже Талейран с его циничным, холодно-расчетливым умом подчеркивал ее значение как «теории равенства»³.

Декларация прав человека и гражданина громовым раскатом ото­звалась по всей Европе, сотрясая устои феодального общества и основы абсолют_ИСХСКОй монархической власти. Под ее прямым воз­действием разрабатывались новые декларации прав и конституци­онные акты. При этом заимствовались не только отдельные ее принципы и Нормы, но и возвышенно-поэтическая форма их изло­жения.

Собственно, в этом органическом единстве формы и содержания и была заключена тайна ее столь мощного воздействия на конститу­ционное развитие Франции и многих других государств. Это же свойство объясняет сохранение ее жизненной силы. Она не была

При работе над текстом Декларации были использованы предшествующие перево- v^{аННЫе 6} следующих книгах: Тексты Конституций. Сборник первый / пер. Ф.Ф. Кокошкц_на_ м., 1905. С. 27-29; Конституции и законодательные акты буржу­азных государств XVII—XIX вв. М., 1957. С. 250-252; Французская республика: конституция и законодательные акты / под ред. В.А. Туманова. Сост. В.В. Маклаков,

В.Л. Энтин. М., 1989. С. 26-29.

² Цит. по: Манфред А.З. Великая Французская революция. М., 1983. С. 77.

³ Талейран. Менары, м., 1959. С. 126.

52

погребена в «лавке древностей» права. Ее юридическое значение сохранено и в наши дни, что подтверждено преамбулой ныне дей­ствующей Конституции Франции 1959 г.:

«Французский народ торжественно провозглашает свою привер­женность Правам Человека и принципам национального суверени­тета, как они были определены Декларацией 1789 г., подтвержденной и дополненной преамбулой Конституции 1946 г.»¹

Первая Конституция Франции 1791 г. разрабатывалась в течение трех лет. Это был большой по объему и сложный документ, который отразил различные подходы не только к закреплению форм полити­ческой власти, но и к оформлению конституционных норм.

Основная цель Конституции 1791 г. заключалась в полной лик­видации устоев феодального строя. И именно этому вопросу были посвящены наполненные страстью ритмичные строки ее преамбулы: «Национальное Собрание... отменяет бесповоротно установления, причинявшие ущерб свободе и равенству прав.

Нет более ни дворянства, ни пэрства, ни наследственных, ни сословных отличий, ни феодального порядка, ни вотчинной юсти­ции, никаких титулов, званий и преимуществ, проистекающих из этого порядка, никаких рыцарских орденов, ни корпораций или знаков отличия, для которых требовал ось доказательство дворянства или благородства происхождения, и никаких иных преимуществ, кроме отличий, присвоенных общественным должностным лицам при исполнении их обязанностей.

Не существует более ни продажи, ни наследственности каких- либо государственных должностей. Ни для какой части нации, ни для одного лица не существует более никаких особых преимуществ или изъятий из права, общего для всех французов.

Не существует более ни сословных цеховых управ, ни профессио­нальных, художественных или ремесленных корпораций.

Закон не признает более ни религиозных обетов, ни каких-либо иных обязательств, противоречащих естественным правам или Конституции»².

Впервые в истории Конституцией Франции 1791 г. были закреп­лены обязательства государства перед обществом: «Будет учреждено главное управление Общественного Призрения для воспитания бро­шенных детей, для облегчения участи неимущих убогих и для при­искания работы тем здоровым неимущим, которые окажутся безра-

¹ Цит. по: Французская республика: конституция и законодательные акты. С. 30.

² Тексты Конституций. Сборник первый / пер. Ф.Ф. Кокошкина. С. 30; Конститу­ции и законодательные акты буржуазных государств. XVII— XIX вв. С. 252.

53

ботинки. Будет создано и устроено Общественное Образование, общеед_Ля всех граждан, бесплатное в части необходимой для всех людей; соответствующие учреждения будут распределены по степе­ням сообразно административному делению Королевства.

Будут установлены национальные празднества в ознаменование памяти французской Революции для поддержания братства между гражданами, преданности Конституции, Отечеству и Законам.

%Дет издан кодекс гражданских законов, общих для всего Коро- левств^» (раздел первый)¹.

Конституция гарантировала такие гражданские права, как свобо­да пере_ДВИЖения, свобода слова и печати, свобода вероисповедания, свобод собраний, право обращаться к органам власти с петициями (раздел первый).

Особое значение имели нормы о суверенитете нации: «Суверени­тет принадлежит нации: он един, неделим, неотчуждаем и неотъем­лем. Ни одна часть народа, никакое лицо не может присвоить себе его осуществление» (ст. 1 раздела третьего). «Во Франции нет власти, стоящей над Законом. Король царствует лишь в силу Закона, и лишь имене^ Закона он может требовать повиновения» (ст. 3 отдела I главы второй)².

Конституция 1791 г. просуществовала менее двух лет. Столь крат­кий срок ее жизни был предопределен многими обстоятельствами, прежде всего неустойчивостью общественных отношений. Это было время перехода Франции от монархической к республиканской фор­ме правления. Кроме того, практика выявила пороки конституцион­ной регламентации: многие нормы имели частное значение либо отличались излишней детализированностью.

Но едва ли не главный порок Конституции 1791 г. заключался в отсутствии меры. В ней не было разделения властей, как того требо­вала Декларация прав человека и гражданина. Обращаясь к этой теме, Г, Еллинек отмечал: «В Конституции законодательная власть поставлена так, что исполнительная власть ей совершенно подчине­на и Не может помимо нее совершить ни одного более или менее значительного акта. Далее, законодательный орган состоит из одной палаты; всякий элемент, который может играть сдерживающую роль, отвергнут. Таким образом, в действительности в этой Конституции победу торжествует неограниченный суверенитет парламента, но не

0. Тексты Конституций. Сборник первый / пер. Ф.Ф. Кокошкина. С. 31-32; Кон­ституции и законодательные акты буржуазных государств. XVII—XIX вв. С. 253.

1. Тексты Конституций. Сборник первый / пер. Ф.Ф. Кокошкина. С. 30-31, 34,41);

Конституции и законодательные акты буржуазных государств. XVII-XIX вв.

^с- 252,253,255,261.

54

английского типа... что содействует победе анархии и ниспроверже­нию конституционного порядка»¹.

К тем недостаткам, которые отметил Г. Еллинек, можно доба­вить многие другие. Прежде всего, обращает внимание ограничение судебной власти. Из юрисдикции судов были изъяты те дела, кото­рые касались деятельности государственных органов. Им было за­прещено, в частности, вмешиваться в осуществление законодатель­ной власти, приостанавливать применение законов, вторгаться в круг деятельности органов управления, вызывать должностных лиц для объяснений по поводу их деятельности и т.д. (ст. 3 главы пя­той)².

Вместе с тем при всех недостатках и столь краткой жизни Кон­ституция 1791 г. оставила заметный след в истории конституцион­ного развития. Многие ее положения были восприняты в последу­ющих основных законах Франции времен Якобинской диктатуры (1793 г.), Директории (1795 г.) и Консульства (1799 г.).

Не менее широко ее принципы и нормы использовались в конс­титуциях других стран с монархической формой правления: Испании 1812 г., Норвегии 1814, Португалии 1822, Бельгии 1831 г., ряда других государств.

Впрочем, вскоре Конституция 1791 г., как и многие другие акты Великой Французской революции, оказались в тени другого велико­го акта — Гражданского кодекса 1804 г., о котором Наполеон говорил так: «Моя истинная слава не в том, что я выиграл сорок сражений. Ватерлоо сотрет память о многих моих победах. Но что нельзя стереть и что будет жить вечно, это мой Гражданский кодекс»³.

В этой оценке Наполеон не ошибся.

Решение о разработке Гражданского кодекса он принял 12 авгус­та 1800 г., создав комиссию для разработки свода гражданского за­конодательства. В ее состав вошли крупнейшие правоведы того вре­мени: Жан Порталис, Франсуа Троншэ, Феликс Биго де Преаменэ и Жак Маллевиль. Столь малочисленный состав комиссии объяснял­ся одним фактом. Наполеон, как отмечал советский историк Е. Тар- ле, «терпеть не мог больших комиссий, длинных речей, многочис­ленных заседаний»⁴. Они, по его мнению, были неспособны решить

¹ Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 1903. С. 347.

² См.: Конституции и законодательные акты буржуазных государств. XVII-XIX вв.

С.275.

³ Цит. по: История Франции. Т. 2. М., 1973. С. 123; Memorial de Sainte Helene.

Journal of the private life and conversations of the Emperor Napoleon at Saint Helena

by Count Emmanuel De Las Cases // <http://www.napoleon-series.org/research/cases>.

⁴ Тарле E.B. Наполеон. М., 1957. С. 131.

55