Материал: Актуальные вопросы современной филологии и журналистики. Ковалев Л.В

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

phism as fundamental aspects of the trickster. In the process of analysis, it was proved that namely these two criteria, as well as neighborhood to nature, color gamut and contrast of appearance allow us to consider the image of Bazarov as an implementation of the trickster archetype. However, his ideological opponent is no less contrasting. Pavel Petrovich, like Evgeny Bazarov is alone in his ideological thoughts and in the same extent as Bazarov can`t find peace, being in constant conflict with the surrounding society: the inhabitants of Marino and St. Petersburg aristocrats. To sum up, we can make a conclusion: being representatives of different eras: Pavel Petrovich - of the past, Bazarov - of the future - the heroes are completely alien to the present world. The present world doesn`t need them too, according to I.S. Turgenev. This study may be of great interest to everyone who is interested in Russian literature of the XIX century and the works of I.S. Turgenev.

Key words: archetype, St. Petersburg society, dualism, extreme beliefs.

Проблема положительного героя является одной из наиболее разрабатываемых в русской литературе XIX века. И.А.Гончаров пытался воплотить ее в образе Андрея Штольца, человека, мировоззрение которого чуждо русскому менталитету. То же самое можно сказать об Инсарове, герое романа И.С.Тургенева «Накануне». Проблема, заявленная А.С.Пушкиным, получила рефлексивное развитие под влиянием исторических (проблема крепостного права) и общественных (проблема женской эмансипации) факторов. И Штольц, и Инсаров оказываются непонятыми и, следовательно, чуждым устоявшейся в обществе идеологии, споря не с отдельными представителями социума, но со всем социумом сразу же. В связи с этим подобные созданные модели (уже не применительно к обществу, но к субъективной писательской интерпретации) правомерно характеризовать как явления дуальные, сочетающие типичность и уникальность в контексте мировоззрения и художественной реальности соответственно как реализации архетипа трикстера. Об образе Базарова как воплощении архетипа трикстера пойдет речь в данной работе, библиографической основой которой стали труды К.Г.Юнга, Е.М.Мелетинского, Д.К.Зеленина, Ю.М.Лотмана и проч.

Базаров появляется в романе во второй части. Описывая героя, Тургенев акцентирует внимание на его внешности: «Николай Петрович быстро обернулся и, подойдя к человеку высокого роста в длинном балахоне с кистями, только что вылезшему из тарантаса, крепко стиснул его обнаженную красную руку, которую тот не сразу ему подал» [1, c.154]. Балахон с кистями, как известно, был редкой одеждой в XIX веке, а тем более в столичных городах, где предпочитали этику поведения и едва ли не ставили ее во главу угла. Примером этого может служить то обстоятельство, что общественность предпочитала ходить в определенной одежде, соответствующей эпохе. Конфликт Базаров – Петербургское общество сразу же выделяется Тургеневым как основной. «В воскресные дни до окончания обедни все под страхом сурового наказания и трактиры, и питейные дома, и погребки – словом, все торговые точки, продающие спиртные напитки, закрыты; по воскресениям же строжайше запрещены и уличные представления, а также поющие, танцующие и «заводящие игрища» [2, с. 284], - пишет А.Марченко. В Петербурге общество восторгалось известнейшей французской актрисой Эльзой Рошаль, выступавшей на подмостках Малого театра в 1853 году [3, с. 271]. Вечерами Петербург пустел; на улицах можно было встретить только будочников [4, с. 101]. Таким образом, наряд Базарова становится уникальным элементом – тем, что отграничивает его от всех и может быть истолкован, по терминологии Р.О.Якобсона, как индекс [5]. В понимании Ч.Пирса, действие индекса основано на фактической, реально существующей смежности означающего и означаемого [6]. Якобсон называет индексом след на песке, найденный Робинзоном Крузо как свидетельство присутствия на острове людей [5]. Наряд Базарова – тоже индекс, свидетельствующий о мировоззренческой революционности. Разумеется, правомерно говорить о том, что в XIX веке «базаровский» стиль одежды был популярен у студенчества, откуда он как раз и происходит. Дело в том, что студенчество в середине столетия жило очень бедно, денег не хватало даже на ту одежду, которую требовали университеты. В связи с этим студентам приходилось придумывать всякие способы, чтобы срыть свою финансовую несостоятельность. Выдающийся русский хирург и естествоиспыта-

61

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

тель Н.И. Пирогов вспоминает: «Когда введены были мундиры, то мне сшили сестры из старого фрака какую-то мундирную куртку с красным воротником» [7, c.302-303]. Помимо фрака требовалась также фуражка. «В 1861 году мундир отменили и студенты с радостью переоделись в гражданское, оставив из престижного только фуражки» [8, c.429], – пишет В.М.Бокова. Возможно, безденежье стало причиной внутреннего недовольства студенчества, приведшего к появлению различных реакционных кружков. Одним из свидетельств молодежной реакционности XIX века служит убийство студента Иванова членами кружка «Народной расправы», во главе которого стоял анархист и недавний ученик П.Н.Ткачева С.Г.Нечаев. Таким образом, можно констатировать: значительность студенчества применительно к формированию и развитию общественной мысли не подлежит сомнению. Возможно, апеллируя данными сведениями, Тургенев добавил в портрет Базарова специфику одежды. В свете социально-бытового аспекта петербургского общества можно говорить о специфичности наряда Базарова (идеолог нигилизма вряд ли может отнести себя к студенчеству). Это выявляет в нем героя отличного от прочих, формируя первую причину характеризовать его как воплощение архетипа трикстера.

Характеризуя образ шута, Н. Жюльен пишет о том, что шут (дурак) интерпретируется как вечный скиталец, странник. Его основная характеристика – бессознательное начало, указывающее на инфантильность у взрослого человека, что делает его неприспособленным к жизни в социуме [9, c.481-482]. Данная характеристика буквально дублирует особенности архетипа трикстера. К.Г.Юнг, говоря о трикстере, замечает: «Способность изменять свою форму – это, похоже, одна из его характеристик, ведь есть немало сообщений о его появлении в животном облике. Так как он порой описывает себя как душу в аду, ему присущ также мотив субъективного страдания. Его универсальность соотносится с повсеместностью шаманизма, к которому принадлежат все проявления духовных сил. Есть что-то от трюкача в характере шамана или целителя, так как он тоже часто шутит над людьми только для того, чтобы пасть жертвой своих проделок или мести тех, кому он навредил. По этой причине его профессия часто ставит его на край гибели» [10, с. 259].

Другой ярко выраженной чертой Базарова, позволяющей характеризовать его как реализацию архетипа трикстера, является причастность его к миру природы. На протяжении всего романа художественная реальность произведения, продиктованная идеологическим дуализмом Кирсанов-Базаров, разделяется на идеалистов-романтиков и материалистовпрагматиков. Относящийся ко второй группе Базаров постоянно придерживается точки зрения о необходимости полезности любого действия. Его постоянные попытки заявить о себе как об ученом практике свидетельствуют о близости с природой. Тургенев пишет про Базарова: «Главный предмет его – естественные науки. Да он все знает» [1, c.162]. Базарова интересует мир живой природы в большей мере, чем прочих героев: «Я лягушку распластаю да посмотрю, что у нее там внутри делается» [1, c.165], – сообщает он дворовым мальчишкам. На замечание Павла Петровича Базаров отвечает: «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта» [1, c.171]. По наблюдению Юнга, трикстер одновременно животное и божественное творение, получеловек и сверхчеловек. При этом, как и в характеристике Н.Жюльен, главной его характеристикой является бессознательность [9, с. 266]. На эту особенность архетипа указывал и Е.М.Мелетинский: «Тотемные предки представляются как существа с двойной зооантропоморфной природой» [11, с. 160]. Образ лягушки дополняет бинарную оппозицию «свое-чужое» - с одной стороны, Базаров близок миру природы, с другой, далек от социума: «Символика лягушки близка идее зачаточного творения. Как правило, это земноводное предстает в качестве результирующей регрессивной силы. Кроме того, лягушка является символом наглого невежды, который своими ложными умствованиями намеревается разрушить мудрость» [9, c.230-231]. В этом контексте Базаров близок нечистой силе, образу черта. Обычно черт является человеку в образе человека, но иногда – и в образе

62

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

зооморфных существ, и в образе вещей. «Он не способен на злодейство, но старается причинить человеку мелкие неприятности» [12, с. 423]. Примечательно, что поход Базарова за лягушками частично связан с Николаем Петровичем – о нем герой отзывается довольно холодно: «Эге! – подумал он, посмотрев кругом, - местечко-то неказисто» [1, c.164]. Противопоставление Павла Петровича и Базарова формирует главный конфликт романа, который может быть рассмотрен и в контексте оппозиции идеализм-материализм. Оставаясь в рамках социокультурной парадигмы, Тургенев на этот раз уходит от «сентиментальных рассказов о конфликте между индивидуальным желанием и семейным долгом» [13, с. 29], - замечает Клигер. На эту особенность тургеневского замысла указывает Рипп: «Социальное звучание романа и его роль в истории русского прогрессизма находятся в значительно более сложной, чем принято считать, взаимозависимости» [14, с. 9]. Павел Петрович предстает в романе как мудрый, знающий цену вещей философ-эстет. Об этом свидетельствует его внешний ухоженный вид, строгое соблюдение правил поведение и аристократизм, проявляющийся во всем. Он не может допустить, что кто-то в праве попирать неопровержимые истины, сформированные в нем обществом Петербурга. Ю.М.Лотман писал о том, что быт есть не только внутренняя сущность вещей; он включает такие важные аспекты как «ритуал ежедневного поведения, тот строй жизни, который определяет распорядок дня, время различных занятий, характер труда и досуга, формы отдыха, игры, любовный ритуал и ритуал похорон [15, с. 12]. Обычаи, или более точно устои поведения, были заложены в сознание Павла Петровича его отцом: «Отец его, боевой генерал 1812 года, полуграмотный, грубый, но не злой русский человек, всю жизнь свою тянул лямку, командовал сперва бригадой, потом дивизией и постоянно жил в провинции, где в силу своего чина играл довольно значительную роль» [1, c.151]. Павел Петрович отчасти похож на отца, о чем свидетельствует его блистательная военная карьера: «На двадцать восьмом году от роду он уже был капитаном» [1, c.174]. После смерти княгини Р. Павел Петрович переехал жить в Марьино. «Он стал читать, все больше поанглийски; он вообще всю жизнь свою устроил на английский вкус, редко видался с соседями и выезжал только на выборы, где он большею частию помалкивал, лишь изредка дразня и пугая помещиков старого покроя либеральными выходками и не сближаясь с представителями нового поколения» [1, c.177]. Таким образом, Павел Петрович представляет собой проекцию своего отца в более сглаженной формации. Лотман, рассуждая о годах наполеоновских войн, указывает на то, что в фронтовых дневниках молодых офицеров, в большинстве своем написанных на французском языке, нередко можно обнаружить размышления о пошлом, настоящем и будущем России, некоторые мысли о русском народе и, что довольно часто, соображения касательно литературы. [15, с. 320]. Павел Петрович сочетает в себе воинскую строгость и эстетику салонов, становясь тем самым героем, в котором равной степени сочетается и отцовское, и современное. Поэтому удивительным становится то обстоятельство, что именно Павел Петрович не принимает Базарова. Казалось бы, либерализм Павла Петровича и нигилизм Базарова в равной степени являются реакционными и противостоят традиционному мировосприятию. Следовательно, и у Павла Петровича, и у Базарова есть мировоззренческое противление обществу Петербурга, т.к. оба не нашли себя в нем. Следовательно, Павел Петрович не противопоставлен Базарову, но в серьезной степени близок ему. Базаров остается абсолютно свободным от всех парадигм окружающего общества, даже по отношению к самому себе и «к собственным идеям» [16, с. 188], - пишет В.М.Маркович. Но таков и Павел Петрович. Разница лишь в том, что их мировоззрения не сочетаются: герои не принимают друг друга, т.к. располагаются в разных частях современного либерального общества и являются при этом радикальными в своих суждениях. Как утверждает Уилсон, обоим героям в равной мере свойственен «пессимизм, соединенный с желанием проявлять стойкость перед равнодушной, иногда и враждебной вселенной» [17, с. 28]. И если Базаров нелеп в балахоне с кистями, то Павел Петрович не менее нелеп. На эту черту героя указывает Тургенев: «Поля, все поля, тянулись вплоть до самого небосклона, то слегка вздымаясь, то

63

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

опускаясь снова» [1, c.159]. Павел Петрович, «человек среднего роста, одетый в темный атласный сьют, модный низенький галстук и лаковые полусапожки» [1, c.152]. Контрастность деревенской природы и внешнего вида Павла Петровича, следовательно, не менее выразительна, чем у Базарова.

Амбивалентность Базарова, представленная во внешней нелепости и противоречивой категоричности некоторых аспектов мировосприятия, дает возможность говорить о бессознательных проявлениях в герое, которые также указывают на реализацию трикстера.

В совместной работе К.Кереньи и К.Г.Юнга «Душа и миф: шесть архетипов» выделяются следующие функции трикстера:

1.Заполнение повествовательного пространства произведения с целью реализации себя через основного персонажа и мотивированием к решению заявленной ранее проблемы. «Архетип духа в форме человека, домового или животного всегда проявляется в ситуации, когда появляется необходимость в проницательности, понимании, добром совете, решительности, умении планировать, а своих собственных ресурсов для этого не хватает. Архетип компенсирует это состояние духовного дефицита содержанием, которое восполняет пробел» [18,

с.298].

2.Функция прозрения. Применительно к архетипу целесообразно говорить о божественном явлении духа, который порой является в антропоморфном облике. Порой он представлен как иллюзия, сон, мотивирующие на какой-либо поступок. [18, с.298].

Базаров приезжает в Марьино не просто так, как заявлено в сюжете, но, вероятно, с конкретной задачей: оценить степень своего влияния на Аркадия. Нелепость внешнего вида, сочетающаяся с прагматичностью и решительностью, позволяют характеризовать героя как реализацию архетипа трикстера. Таков и Павел Петрович. Герой возвращается в Марьино для того, чтобы быть вместе с братом, планирующим женитьбу на крестьянской девушке Фенечке. Как и Базаров, Павел Петрович внешне отличается от обитателей Марьино, при этом его авторитет и решительность не вызывают сомнения. Его костюмы исключительны, подобраны по стилистике и цвету. Тургенев детально описывает внешность своих героев. Цветовая гамма не менее важна в контексте романа. Как пример – это цвет глаз Базарова. Зеленый цвет, цвет глаз Базарова, - «цвет природы и очистительных вод, наделен силой возрождения, т.к. он накапливает солнечную энергию и трансформирует ее в энергию жизни. Является цветом духовного обновления» [9, c.455]. Песочный же цвет считается оттенком желтого. Желтый цвет «свидетельствует о тяге к превосходству и, как крайний вариант, о слепом стремлении к власти, проявляющемся в повышенных притязаниях на несуществующее превосходство (часто как компенсация неполноценности, бессознательного или неизжитого)» [9, c.454]. Сочетание желтого и зеленого символизирует «пагубное влияние» [9, c.455]. Базаров, как было замечено ранее, близок природе. Являясь нигилистом, герой заявляет себя как наставник Аркадия – своеобразный вариант трансформации, духовного обновления. Появление Базарова в Марьино меняет жизнь его обитателей. Базаров отчасти повлиял на Анну Сергеевну Одинцову, изменив привычный ритм ее жизни (не в мировоззренческом, но в созидательно-психологическом аспекте). Отрицание Базаровым всего, пренебрежение к творчеству А.С.Пушкина, снисходительное отношение к Николаю Петровичу и открытый протест против его брата – притязания на собственное превосходство, выраженные в его высказывании о полезности точных наук и бесполезности гуманитарных. Павел Петрович не может принять подобного поведения. Как и Базаров, он – трикстер, заявляющий свое право на главенствующее положение. И если Базаров добился уважения Аркадия, то Павел Петрович стремится перенаправить своего племянника. Непримиримость героев становится причиной дуэли, в которой побеждает Базаров. Довольно странным выглядит такой исход, учитывая военное прошлое Павла Петровича. Однако здесь важен контекстуальный аспект. Именно Базаров должен был выйти победителем из «схватки» с Павлом Петровичем, т.к.

64

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

кирсановский аристократизм постепенно уходил в прошлое. Через исход дуэли Тургенев будто бы отдает предпочтение Базарову, тем самым оказываясь в довольно специфическом положении: с одной стороны, нигилист молод и поэтому именно ему «принадлежит будущее»; но с другой стороны, каким будет это будущее, построенное на идее отрицания культурных ценностей прошлого. В недопустимости мира без культуры состоит главный парадокс романа. Отказ в статусе положительного героя Базарову и Павлу Петровичу предопределен Николаем Петровичем. В то время как Базаров яростно отрицал все и вся, а Павел Петрович ратовал за стиль жизни по английским канонам, Николай Петрович оставался консервативно самобытным. Именно Николай Петрович безуспешно пытался примирить спорщиков, именно Николай Петрович взял в жены крестьянскую девушку Фенечку, буквально стирая границу социального превосходства дворянства над крестьянством. Человеческий фактор, по замыслу Тургенева, преобладает над идеологической борьбой, о чем свидетельствует близость Николая Петровича природе и русскому менталитету. Может ли Базаров называть себя исключительно русским человеком, говоря: «мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке» [1, c.195]. Несомненно, Базаров говорит, что он русский в большей степени, чем Павел Петрович: «Спросите любого из ваших же мужиков, в ком из нас – в вас или во мне – он скорее признает соотечественника. Вы и гово- рить-то с ним не умеете» [1, c.194]. Парадоксально, что само понятие «нигилизм» не является исконно русским, а Базаров называет своими учителями немцев [1, c.171]. Тема нигилизма фактически может считаться вечной: исследовались истоки нигилизма и его дальнейшие трансформации [19, с. 194]. «Непризнание абсолютных и действительно общеобязательных ценностей, культ материальной пользы большинства обосновывают примат силы над правом, догмат о верховенстве классовой борьбы, отсюда – чудовищная, морально недопустимая непоследовательность в отношении к террору правому и левому, к программам чѐрным и красным и вообще не только отсутствие, но и принципиальное отрицание справедливого, объективного отношения к противнику» [20, с. 195], - пишет С.Л. Франк, размышляя о нигилизме. Следовательно, Базаров лишь условно мыслит «по-русски». Но не менее «русский» и Павел Петрович – аристократ, предпочитающий английскую эстетику. Базаров прав в том, что Павел Петрович в значительной степени чужой в русском обществе. Но не менее прав и Павел Петрович, укоряющий Базарова за излишний радикализм в отношении к русскому народу, творчеству А.С.Пушкина и проч. Ю.Манн указывает на то, что Базарову выпала доля пережить начальную стадию нового и, вероятно, самого мучительного вида отпадения – отпадения от мира, в котором уже нет бога [21, с. 236]. Фактически данная мысль применима и к образу Павла Петровича. Главная идейная фраза в конфликте Базаров-Павел Петрович принадлежит Николаю Петровичу: «Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете… Да ведь надобно же и строить» [1, c.193]. Созидание становится главным аргументом против спорщиков.

В конце романа Базаров умирает, Павел Петрович уезжает в Дрезден. Спустя много лет об этом писал Ж.-П. Сартр, утверждая, что история любой жизни есть ни что иное как история поражения [22, с. 720]. Герои, воплощающие в себе архетип трикстера, не нашли тех, кому могли бы быть полезны. В этом состоит еще один критерий близости героев данному архетипу. «Дети продолжают дела отцов, и это продолжение возможно только в традиции созидания и культуры, а не разрушения и нигилизма» [23, с. 83], - замечает Никольский, намекая на контекстуальное родство героев. И Павел Петрович, и Базаров по своей контекстуальной сути не оказались целостными образами, способными предопределить развитие русской культуры в ее исконной формации, трансформировав свои идеологические убеждения в единую духовно-практическую парадигму.

Подводя итог ранее сказанному, хотелось бы отметить: в романе «Отцы и дети» Тургенев представил образы Базарова и Павла Петровича – героев, являющегося воплощением трикстера. На это указывают отличительные особенности данного архетипа, наличествую-

65