Материал: Актуальные вопросы современной филологии и журналистики. Ковалев Л.В

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

Итак, Давыдовская являет собой женщину, образ жизни которой общество уездного городка порицает, еѐ дом является местом, где можно «˂…˃ провести повеселее ночку» [10;

с. 311].

Фамилия капитанши посредством введения военного мотива связана с фигурой царя Давида, который известен как талантливый военачальник и завоеватель. Во-первых, сама героиня замужем за капитаном, в результате чего она и получает свой статус капитанши. Образ создан Н.С. Лесковым с присущим ему комизмом, напоминающим стиль Н.В. Гоголя: «белокурая барыня с пробором на боку, с победоносным взором» [10; с. 254], «грозная половина» [10; с. 255]. Давыдовская отказывается исполнять все предписания: «не позволяла дворнику мести тротуаров, когда это требовалось полициею; не зажигала в положенные дни плошек; не красила труб» [10; с. 255]. При обращении к другим персонажам капитанша использует имена, связанные с военной тематикой. Например, называет шутливо своего жильца, Аникой-воином – именем известного былинного богатыря: «Ах, батюшка Аника-воин, не ширись так, сделай свое одолжение! Ты прежде расспроси, мало ли я тут с ними стражения имела: я, может быть, горло все надсадила» [10; с. 412]. Всех недругов она именует Моркобрунами: «Начальство она ненавидела искони: всех начальствующих лиц, какого бы они сана и возраста ни были, называла почему-то «Моркобрунами» и готова была всегда устроить им какую-нибудь пакость» [10; с. 255]. Маркобрун – это имя короля известной сказки о Бове Королевиче. В тексте романа встречается 2 варианта написания этого имени: Маркобрун (маркобрунство) и Моркобрун. Е.В. Гаева, исследующая редкие слова в творчестве Н.С. Лескова, объясняет вариативность невнимательностью издателя [15; с. 71].

Принимая во внимание непростую судьбу романа – он подвергся жестокой работе со со стороны цензоров, а также то, что рукопись не сохранилась, версия Е.В. Гаевой о том, что Н.С. Лесков сохранил имя короля Маркобрун, представляется реальной. Однако, учитывая пристрастие Н.С. Лескова к языковой игре – создание особого рода контаминаций, искажений, стилизацию имѐн собственных в духе народной этимологии (Каквас, Мордоконаки, мелкоскоп, инпузории, и т.д.), можно предположить, что авторским мог быть вариант правописания с буквой «о»: Моркобрун. Так как образ героини штабс-капитанши Давыдовской полон комизма и содержит гротексные черты, то искаженное имя Моркобрун можно рассматривать как контаминацию слов: мор - «мрак», «смерть» и «кобра». Данные слова, вызывающие в русском самосознании устойчивые ассоциации с подземным миром, миром зла и коварства, усиливают образ сказочного короля Маркобруна – завоевателя, командующего многотысячным войском, и тем самым придают комизм речи капитанши: группу полицейских, проводивших обыск у ее жильца, она определяет как «целое маркобрунство» [10; с. 412]: «А то я их, маркобрунов, бояться стану! Но ведь ничего нельзя сделать – нахрапом лезут» [10; с. 412]. Итак, рассмотренная фамилия капитанши Давыдовская участвует в формировании образа героини и вместе с тем формирует совместно с другими фоновыми именами (Аникавоин, Маркобрун) ономастическую систему романа.

Н.С. Лесков часто прибегает к комментированию имѐн своих персонажей: «Это были заброшенный сирота, приѐмыш маркизы (ныне архитектор) Брюхачев и его жена Марья Николаевна, окрещенная маркизою по страсти к переделке имен в ласкательные клички из Марьи в Мареичку» [10; с. 329], «пять сестер Ярославцевых и маркиза де Бараль, назывались в некоторых московских кружках углекислыми феями Чистых Прудов, а дом, в котором они обитали, был известен под именем вдовьего загона» [10; с. 320], «У маркизы был сын Орест, который долго назывался «Оничкой», [10; с. 322], «В час я еду кататься на своей Люси: так называется моя лошадь» [10; с. 368].

В некоторых случаях писатель полностью вскрывает этимологию имени, указывая на причины, послужившие для именования персонажа. Так, он объясняет кличку Christuskopf (голова Христова), данную молодому Райнеру, в основе которой лежит портретная характеристика – сходство с волосами Христа: «Прелестные русые кудри вились и густыми локона-

71

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

ми падали на плечи, открывая только с боков античную белую шею; по лицу проступал легкий пушок, обозначалась небольшая раздваивающаяся бородка, и над верхней губою вились тоненькие усики. Сентиментальные немочки Гейдельберга, любуясь очаровательною головою Райнера, в шутку прозвали его Christuskopf, и скоро эта кличка заменила для него его настоящее имя» [10; с. 285]. Christuskopf, или «Голова Христова» – название известной картины Аннибале Карраччи, итальянского художника конца XVI века. Аннибале Карраччи, которого называли новым Рафаэлем, впервые создал психологический образ Христа [16]. Н.С. Лесков был известным коллекционером и ценителем изобразительного искусства. Андрей Лесков, сын писателя, указывает, что «в библиотеке Лескова было несколько кипсеков и четыре тяжелых тома in folio изд. Вольфа – ―Картинные галереи Европы‖» [17; с. 217]. В настоящий момент в архиве Н.С. Лескова представлены искусствоведческие издания, снабжѐнные его пометами: А.И. Сомов «Картины императорского Эрмитажа. Для посетителей этой галереи» (1859) и «Императорский Эрмитаж. Каталог картин» (1863) [18; 19; 20].

По воспоминаниям современников, квартира Н.С. Лескова напоминала музей, в котором были собраны и удивительным образом скомпонованы различные предметы старины. Задумав писать рассказ «Александрит. Натуральный факт в мистическом освещении» (1885), Н.С. Лесков обращается к М.И. Пыляеву с просьбой рекомендовать литературу по камням: «Во мне всегда была – не знаю, счастливая или несчастная, – слабость увлекаться тем или другим родом искусства. Так я пристращался к иконописи, к народному песнотворчеству, к врачеванию, к реставраторству и пр[очему]» [17; с. 200]. По воспоминаниям В. Русакова, Ф.Ф. Фидлера, Л.И. Веселитской и других современников писателя, его квартиру отличали пестрота и многообразие предметов самого разного рода: «напряженность убранства, излишек /но не нелепая ―бесчисленность‖/ часов, обилие богородиц, спасов, иногда в странном соседстве и чередовании с картинами резко иного характера» [17; с. 207].

Имена иностранцев в романе «Некуда», как правило, национально окрашенные. Таковыми являются имена китайца Фи-ю-фи и грека Сафьяноса. «Отличительною чертою характера Фи-ю-фи было то, что он никогда ничему не удивлялся или, по крайней мере, весьма тщательно скрывал свое удивление и любил для всех чудес европейской цивилизации отыскивать подобия в китайской жизни» [10; с. 581]. Ономатопоэтический эффект имени создаѐтся за счѐт коротких по длине слов, столь характерных для китайского языка. Сохраняется и особенность структуры антропонима, который представляет собой трехкомпонентное единство Фи-ю-фи. «Чужеродность» имени обусловлена его буквенным составом: буква «ф» в русском языке является заимствованной, все русские слова, начинающиеся с этой буквы, заимствованы из других языков. Уклад жизни коммуны «Дом согласия», в которую китаец попадает в качестве заморской диковины, он называет словом, созвучным своему имени, религией Фо: «Фо все живут в кумирнях, и их поклонники тоже приходят» [10; с. 582]. Комизм мотива чужестранца поддерживает ещѐ одна важная деталь, а именно наличие у него собственного чичероне, в качестве которого выступает Райнер. Слово чичероне восходит к ит. cicerone – имени известного римского оратора Марка Цицерона и обозначало человека, объясняющего различные древности и редкости, затем этим словом стали называть переводчика, знакомящего иностранца с местными реалиями [21; с.950]. Китаец появляется благодаря Райнеру, который привозит его в качестве «редкости» [10; с. 580] в Россию, а впоследствии ведѐт его в качестве «редкого посетителя» в коммуну [10; с. 581]. Таким образом, создаѐтся зримая целостность образа персонажа: Фи-ю-фи иностранец, «заморская диковина», которую везде сопровождает собственный чичероне.

Ещѐ один колоритный персонаж-иностранец, «вообще грек по всем правилам греческой механики и архитектуры» [10; с. 223], ревизор, статский советник Апостол Асигкритович Сафьянос. Звуковой облик отчества персонажа имитирует «труднопроизносимость» для русского слуха, также же длину греческой имени. Грек Сафьянос подобно гоголевскому ревизо-

72

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

ру Хлестакову оказывается хвастуном: «У минэ есть свой король, своѐ правительство. ˂…˃ У нас усе, усе растет. У нас рыба усякая, камбола такая, с изюмом» [10; с. 239]. Н.С. Лесков точно воссоздает ономапоэтический эффект греческого акцента Сафьяноса. Усиливает комизм антропонима приѐм аллитерации, сопровождающий имя Сафьянос: «закинул руку за спинку стула, поставленного несколько в стороне от Сафьяноса» [10; с. 228], «˂…˃ наврал об Одессе, о греческом клубе, о предполагаемых реформах по министерству, о стремлении начальства сблизиться с подчиненными и о своих собственных многосторонних занятиях»

[10; с. 229].

Имя заезжего ревизора Апостол фиксирует его появление в городе: аппелятив апостол означает посланника, проповедника, отчество восходит к имени библейского апостола - Асинкрит. Сафьянос отправлен с целью ревизии местной гимназии. Однако в городе никто всерьѐз не воспринимает Сафьяноса, даже дьякон разговаривает с ним с некоторой долей иронии:

«– Оцэнь созалею, оцэнь созалею, отец дьякон, цто вы оставляете уцилиссе, – отнесся он к Александровскому. – Хуць минэ некогда било смотреть самому, ну, нас поцтенный хозяин рекомэндует вас с самой лестной стороны.

–Да, покидаю, покидаю. Линия такая подошла, ваше превосходительство, – отвечал дьякон с развязностью русского человека перед сильным лицом, которое вследствие особых обстоятельств отныне уже не может попробовать на нем свои силы» [10; с. 225].

Фамилия ревизора создана по распространѐнной греческой модели с суффиксом –ос (Пападаполос, Тулиатос) и восходит к аппелятиву сафьян - ‗козѐл, выделанная козловая кожа‘ [14]. Действительно, что можно ждать от ревизора с такой фамилией?! Ревизор даѐт двугривенные за совершенно бесполезную информацию, например, за то, что в «реке Саванке во всякое время года в изобилии ловится всякая рыба и даже стерлядь» [10; с. 231]. Недаром «˂…˃ доктор и Вязмитинов понимали, что Сафьянос и глуп и хвастун; остальные не осуждали начальство» [10; с. 231]; «С каждым новым стаканом Сафьянос все более и более вовлекался в свою либеральную роль, и им овладевал хвастливый бес многоречия, любящий все пьяные головы вообще, а греческие в особенности» [10; с. 229].

Н.С. Лесков играет с именем, стирая границы между именем собственным и нарицательным. Значимым в этом плане явлется шутливое замечание поляка относительно лексемы черт, используемой в качестве номинации простого мужика:

«– Со to za nazwisko ciekawe? Powiedz mnie, Kaziu, proszę ciebie, – произнес удивленный

старик, обращаясь к племяннику. – Со to jest takiego: chyba juz doprawdy wy i z diablami tutaj poznajomiliscie?1 – добавил он, смеючись.

–Да это вот они, мужики, одного «чертом» зовут, – отвечал по-русски Рациборский.

–То-то, а я, як провинцыял, думаю, что может тутейшая наука млодых юж и дьябла до услуг себе забрала, – проговорил, опять играя, старик [10; с. 295].

Простого мужика называют чѐртом: черт принѐс, черт звонил, который настолько свыкся с подобным именованием, что сам признает себя чѐртом: «выступила тяжелая, массивная фигура в замасленном дубленом полушубке.

–Это ты, черт? – спросил, не оборачиваясь, Арапов.

–Я-с, – произнесла сиплым голосом фигура» [10; с. 289].

Вполне очевидна портретная характеристика, данная мужику-чѐрту: «Бог знает, что это было такое: роста огромного, ручищи длинные, ниже колен, голова как малый пивной котел, говорит сиплым басом, рот до ушей и такой неприятный, и подлый, и чувственный, и

1 Что это за любопытное имя? Скажи мне, Казя, прошу тебя... Что это значит: неужели вы здесь в самом деле и с чертями спознались? (польск.) [10; с. 289]

73

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

холодно-жестокий» [10; с. 289]. При этом Н.С. Лесков объясняет, что послужило причиной для такого «имянаречения»:

«– А это, батюшка, артист: иконописанием занимался и бурлаком был, и черт его знает,

чем он не был» [10; с. 289].

В данном случае Н.С. Лесков намеренно не даѐт имени персонажу, создавая типичный образ мужика, не сумевшего найти себя в столице и перебивающего на временных заработках: «Чѐрт - одна из тех многочисленных личностей, которые обитают в Москве, целый век таясь и пресмыкаясь, и понимал, что этому созданию с вероятностью можно ожидать паспорта только на тот свет» [10; с. 289].

Таким образом, имя собственное играет важную роль в творческой лаборатории Н.С. Лескова. Для своих персонажей Лесков использует как биографические имена, так и вымышленные. Писатель проявляет пристальный интерес к имени, к процессу имянаречения не только в художественных текстах, но и в публицистике. Н.С. Лесков акцентирует внимание читателя на антропонимии, вводя авторский комментарий относительно этимологии или причин, послуживших для выбора того или иного имени. Н.С. Лесков в полной мере использует потенциал ономастических единиц, а выбрав имя, искусно вплетает его в ткань художественного текста. Имя штабс-капитанши Давыдовской обрастает новыми смыслами, становится аллюзивным, тем самым формируя образ героини. Реализуя ассоциативные связи с фоновыми именами (Маркобрун), с другими лексическими единицами (название цветка – волкамерия), данный антропоним формирует ономастическую систему романа, превращая его в прецедентный текст. Имена персонажей-иностранцев являются национальноокрашенными, созданными по моделям существующих именных систем и отражают не только их национальный колорит, но и особенности характера представителей данных культур (азиатский гость Фи-ю-фи / религия Фо / чичероне и грек-ревизор Сафьянос). Особая экспрессивность этих имѐн также достигается благодаря ономапоэтическому эффекту. Все рассмотренные онимы выполняют текстообразующую функцию, участвуют в осуществлении авторского замысла писателя и являются ярким образцом мастерской игры Н.С. Лескова со словом, во многом определяющей и формирующей индивидуальность его стиля.

Библиографический список

1.Эйхенбаум Б. «Чрезмерный» писатель: (К 100-летию рождения Н. Лескова) // Эйхенбаум Б. О прозе: Сб. ст. Л.: Худож. лит. Ленингр. отд-ние, 1969. С. 327-345. URL: http://feb-web.ru/feb/classics/critics/eixenbaum/eih/eih-327.htm (дата обращения – 19.10. 2018)

2.Столярова И.В. В поисках идеала: (Творчество Н.С. Лескова). Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1978. 231 с.

3.Фаресов А.И. Против течений. Н.С. Лесков. Его жизнь, сочинения, полемика и воспоминания о нем. Санкт-Петербург: Тип. М. Меркушева, 1904. 411 с.

4.Гебель В.А. Н.С. Лесков в творческой лаборатории. М: Сов. писатель, 1945. 221 с.

5.Дыханова Б.С. В зазеркалье волшебника слова: поэтика «отражений» Н.С. Лескова: монография. Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2013. 204 с.

6.Евдокимова О.В. Мнемонические элементы поэтики Н.С. Лескова. СПб.: Алетейя, 2001. 317 с.

7.Лесков Н.С. Псков // Лесков Н.С. С людьми древнего благочестия. М.: Директ-

Медиа, 2014. С. 20-31.

8.Лесков Н.С. О куфельном мужике и проч. заметки по поводу некоторых отзывов о Л. Толстом // Лесков Н.С. Собрание сочинений: в 11 т. Т. 11. Статьи. Воспоминания. М.: Гослитиздат, 1956.С.134-156.

74

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

9.Н.С. Лесков. Путимец. Из апокрифических рассказов о Гоголе. // Лесков Н.С. Собрание сочинений: в 11 т. Т. 11. Статьи. Воспоминания. М.: Гослитиздат, 1956. С. 45-70.

10.Лесков Н.С. «Некуда» // Лесков Н.С. Собрание сочинений: в 11 т. Т. 2. М.: Гослит-

издат, 1956. 757 с.

11.Суперанская А.В. Словарь русских личных имѐн. М.: Изд-во Эксмо, 2003. 544 с.

12.Даль В.И. Пословицы русского народа. URL: https://vdahl.ru (дата обращения –

01.01.2020).

13.Лесков Н.С. Полунощники. Пейзаж и жанр. Лесков Н.С. Собрание сочинений: в 11 т. Т. 9. М.: Гослитиздат, 1956. С.117-217.

14.Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. URL: http://infolio.asf.ru/Sprav/dal/00/617. html (дата обращения – 01.01.2020).

15.Гаева Е. В. Вариативные написания в современные изданиях Н. Лескова. URL: http://naukarus.com/variativnye-napisaniya-v-sovremennyh-izdaniyah-n-leskova (дата обращения

–01.01.2020).

16.Медведев А.А. Картина А. Карраччи «Christuskopf» и «положительно прекрасный человек» в творчестве Ф.М. Достоевского (Вл. Соловьев как прототип Алеши Карамазова) // Соловьѐвские исследования. Вып. 1 (45) 2015. С. 30-42.

17.Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемейным записям и памятям. В 2-х томах. Т. 2. Ч. V-VII. М.: Худож. лит., 1984. 607 с.

18.Сомов А.И. Картины императорского Эрмитажа. Для посетителей этой галереи. Сост. А. Сомов. СПб.: тип. А. Якобсона, 1859. 176 с.

19.Каталог картин. Имп. Эрмитаж. Санкт-Петербург: В тип. Экспедиции заготовл.

гос. бумаг, 1863. 20, 396, XXXI с.

20.Буткевич А.А. Искусствоведческий компонент в творческом методе Н.С. Лескова

// Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. СПб., 2014. № 169. С. 39-44.

21. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка: Материалы для лексической разработки заимствованных слов в рус. лит. речи. Сост. под ред. А.Н. Чудинова. Санкт-Петербург: Изд. книгопродавца В.И. Губинского, 1894. [4], IV, 989, III с. URL.: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003636516/ (дата обращения – 01.01.2020).

References

1.Eichenbaum B. ―Excessive‖ writer: (On the 100th anniversary of the birth of N. Leskov)

//Eihenbaum B. On prose. Leningrad, 1969. P. 327-345. URL: http://feb- web.ru/feb/classics/critics/eixenbaum/eih/eih-327.htm (date of application – 19.10. 2018)

2.Stolyarova I.V. In search of the ideal: (Creativity of N.S. Leskov). Leningrad State University, 1978. 231 p.

3.Faresov A.I. Against the currents. N.S. Leskov. His life, writings, controversy and memories. St. Petersburg, 1904. 411 p.

4.Gebel V.A. N.S. Leskov in a creative laboratory. Moscow, 1945. 221 p.

5.Dykhanova B.S. In the mirror behind the wizard's words: the poetics of N.S. Leskov‘s ―reflections‖. Voronezh State Pedagogical University, 2013. 204 p.

6.Evdokimova O.V. Mnemonic elements of N.S. Leskov‘s poetics. St. Petersburg, 2001.

317 p.

7.Leskov N.S. Pskov // Leskov N.S. With people of ancient piety. Moscow, 2014. P. 20-31.

8.Leskov N.S. About the kitchen man and others notes on some reviews of L. Tolstoy // Leskov N.S. Collected Works: in 11 vols. Vol. 11. Articles. Memories. Moscow, 1956. P.134-156.

9.N.S. Leskov. The wayman. From apocryphal stories about Gogol. // Leskov N.S. Collected Works: in 11 vols. Vol. 11. Articles. Memories. Moscow, 1956. P. 45-70.

75