Материал: Актуальные вопросы современной филологии и журналистики. Ковалев Л.В

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

10.Leskov N.S. ―Nowhere to go‖ // Leskov N.S. Collected Works: in 11 vols. Vol. 2. Moscow, 1956. 757 p.

11.Superanskaya A.V. The dictionary of Russian personal names. Moscow, 2003. 554 p.

12.Dal V.I. Proverbs of the Russian people. URL: https://vdahl.ru (date of application – 01.01.2020).

13.Leskov N.S. Midnight men. Landscape and genre. Leskov N.S. Collected Works: in 11 vols. Vol. 9. Moscow, 1956. P.117-217.

14.Dal V.I. Explanatory dictionary of live Great Russian language. URL: http://infolio.asf.ru/Sprav/dal/00/617. html (date of application – 01.01.2020).

15.Gaeva E. V. Variable spellings in modern editions of N. Leskov‘s works. URL: http://naukarus.com/variativnye-napisaniya-v-sovremennyh-izdaniyah-n-leskova (date of application – 01.01.2020).

16.Medvedev A.A. The picture ―Christuskopf‖ by A. Carracci and ―positively beautiful man‖ in the works by F.M. Dostoevsky (Vl. Soloviev as a prototype of Alesha Karamazov) // Solovyov studies. Vol. 1 (45) 2015. P. 30-42.

17.Leskov A.N. Life of Nikolai Leskov according to his personal, family and non-family records and memoirs. In 2 volumes. Vol. 2. Part V-VII. Moscow, 1984. 607 p.

18.Somov A.I. Pictures of the Imperial Hermitage. For visitors to this gallery. Comp. by A. Somov. St. Petersburg: printing house of A. Jacobson, 1859.176 p.

19.The catalog of paintings. Imp. Hermitage. St. Petersburg: printing house Expedition harvested. State papers, 1863.20, 396, XXXI p.

20.Butkevich A.A. The art component in the creative method of N. S. Leskov // Bulletin of the Russian State Pedagogical University named after A. I. Herzen. SPb., 2014. No. 169. P. 39-44.

21.Dictionary of foreign words included in the Russian language: Materials for the lexical development of borrowed words in Russian. lit. speech. St. Petersburg, 1894. [4], IV, 989, III с. URL.: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003636516/ (date of application – 01.01.2020).

76

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

А.Ф. Рогалев

РОМАН М.Ю. ЛЕРМОНТОВА «ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ»: НОВОЕ ПРОЧТЕНИЕ

В статье предлагается новая интерпретация романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». Традиционно это произведение относится к числу реалистических и к типу классических психологических романов в русской литературе. Между тем «Герой нашего времени» не является только лишь реалистическим и психологическим романом. В нѐм есть несомненные черты романтизма: экзотика пространства, в котором разворачивается действие, занимательно-приключенческая канва повествования, исключительность обстоятельств и событий, в которых оказываются герои. Несомненный психологизм произведения дополняется элементами детектива и метафизики, особенно ярко представленными в частях «Тамань» и «Фаталист». Главное же внимание к внутреннему миру человека является ещѐ и данью русскому сентиментализму. Не будем забывать о времени, в которое создавался роман, когда симбиоз романтизма, сентиментализма и реализма соответствовал литературным вкусам публики. Основное внимание уделяется образу Печорина, которого нельзя считать «лишним человеком». Это вполне определѐнный тип личности, понимание которого невозможно без обращения к психологии, что доказывается деталями и фактами из текста. Собирательность образа Печорина, о чѐм говорил сам автор романа, на самом деле может быть не более чем лѐгким камуфляжем действительного прототипа. Этим же обусловлено и заглавие романа, в котором есть определѐнный подтекст. Рассматриваются также некоторые недостатки произведения, связанные с его сюжетом и композицией.

Ключевые слова: роман, М.Ю. Лермонтов, Печорин, жанр, образ, интерпретация.

A.F. Rogalev

M.Y. LERMONTOV'S NOVEL «THE HERO OF OUR TIME»: NEW READING

The article offers a new interpretation of the novel «Hero of our time» by M. Y. Lermontov. Traditionally, this work is one of the realistic and classic psychological novels in Russian literature. Meanwhile, «Hero of our time» is not just a realistic and psychological novel. There are certain features of romanticism in it: the exoticism of the space in which the action is played out, the entertaining and adventurous outline of the narrative, the exclusivity of the circumstances and events in which the characters find themselves. The undoubted psychologism of the work is supplemented by elements of detective, meta-physics and parapsychology, especially vividly represented in the parts «Taman» and «Fatalist». The main attention to the inner world of man is also a tribute to Russian sentimentalism. Let's not forget about the time when the novel was created, when the symbiosis of romanticism, sentimentalism and realism corresponded to the literary tastes of the public. The main attention is paid to the image of Pechorin, who cannot be considered an «extra person». This is a very specific type of personality, the understanding of which is impossible without reference to psychology and parapsychology, which is proved by details and facts from the text of the novel. The collective image of Pechorin, as the author of the novel himself spoke about, can actually be nothing more than a light camouflage of the actual prototype. This is also the reason for the title of the novel, which has a certain subtext. We also consider some of the shortcomings of the work related to its plot and composition.

____________________________

© Рогалев А.Ф., 2020

77

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

Key words: novel, M.Y. Lermontov, Pechorin, genre, image, interpretation.

Много лет назад это произведение мы изучали в школе, и с тех пор запомнилась стандартная характеристика главного героя как «лишнего человека», то есть не нашедшего полезного применения себе в обществе [1, с. 126].

Спустя десятилетия новое прочтение романа М. Ю. Лермонтова дало и новое понимание Печорина. Сейчас мы с уверенностью утверждаем: он не лишний человек, а один из многих таких Печориных, существовавших всегда, во все эпохи, и в нѐм выражен определѐнный тип личности, описание которому мы и даѐм в этом нашем прочтении образа.

Сам Михаил Юрьевич Лермонтов в начале романа указывал, что его герой – несомненный портрет, но не одного человека, а составленный из пороков всего поколения того времени, то есть 1830-х годов.

Автора романа, таким образом, интересовал психологический тип, или тип человеческой души. Он так и писал, что ему интересно и даже весело рисовать человека так, как он его понимает.

Сосредоточив основное внимание на Григории Александровиче Печорине, создатель «Героя нашего времени» умело и убедительно обрисовывает и другие психологические портреты, которые так же, как и портрет Печорина, являются обобщѐнными.

В романе представлена целая галерея человеческих типов, выраженных в конкретных образах. Их много, и каждый из них запоминается своими характерными психологическими признаками и свойствами: Максим Максимыч, Бэла, Казбич, Азамат, Грушницкий, княжна Мери, Вера, доктор Вернер [для анализа произведения используем издание: 2].

Талант и художественное мастерство М.Ю. Лермонтова позволили создать колоритных персонажей, описанных с удивительным вниманием к деталям, относящимся к внешности, стереотипу мышления и, соответственно, стереотипу поведения человека. Вот почему роман «Герой нашего времени» и относится к типу классических психологических романов в русской литературе.

Впрочем, что касается стиля, направления в художественной литературе и жанра, то мы не думаем, что роман Михаила Лермонтова не является только лишь реалистическим и психологическим.

Во-первых, в нѐм есть несомненные черты романтизма: экзотика пространства, в котором разворачивается действие, занимательно-приключенческая канва повествования, исключительность обстоятельств и событий, в которых оказываются герои.

Во-вторых, несомненный психологизм произведения дополняется элементами детектива и метафизики, особенно ярко представленными в частях «Тамань» и «Фаталист».

Кстати, мистицизм, как и острота разворачивающегося сюжета, свойственны романтическим произведениям по определению. Главное же внимание к внутреннему миру человека является ещѐ и данью русскому сентиментализму. Не будем забывать о времени, в которое создавался роман, когда симбиоз романтизма, сентиментализма и реализма соответствовал литературным вкусам публики.

Метафизическая сторона «Героя нашего времени», прямо обозначенная в самом заглавии и содержании повести «Фаталист», связана также с образом мальчика с белыми глазами, который прекрасно ориентируется во тьме и благодаря особому устройству органов чувств воспринимает то, что нельзя увидеть обычным зрением, например, лодку в ночи, находящуюся вдали от берега. Вообще, одна фраза повествователя – «Там нечисто», относящаяся к дому в Тамани, где квартировал Печорин, сразу же создаѐт настрой на несомненную загадочность и тайну в повествовании.

78

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

Иэта загадочность вовсе не случайно переплетена с приключениями именно Печорина, который и сам загадочен не в меньшей мере, чем таманский мальчик.

Общее между ними в том, что тот и другой обладают несомненными экстрасенсорными способностями, которые, однако, проявляются по-разному: у мальчика – в умении ориентироваться в пространстве, а у Печорина – в наличии предчувствия.

Вот эта черта главного героя как раз и ускользала от внимания литературоведов и комментаторов «Героя нашего времени», стандартно повторявших и повторяющих до сих пор, что Печорин – это не нашедший себя человек, представитель так называемых лишних людей.

Мы же утверждаем другое: Печорин – особый человек, вполне определившийся в социуме и умеющий не только устроиться в нѐм, но и привлечь к себе людей, находящихся с ним во взаимодействии, и даже управлять ими.

В повести «Княжна Мери» основное внимание обращено на процесс обольщения женщины. Здесь много рассуждений, поданных как мысли самого Печорина, отображѐнные в его журнале вкупе с философскими отступлениями и психологическими комментариями автора дневника.

Между тем Печорин нигде и никогда не учился кого-либо обольщать. Это выходило у него непроизвольно или, правильнее, по включѐнной от природы программе, когда он как бы нажимал на кнопку «Я хочу». Кстати, именно так – хочу и всѐ тут – Печорин объяснял Максиму Максимычу свой интерес к Бэле.

Во всех известных читателю случаях его отношений с женщинами – с Бэлой, Мери Лиговской и прежней любовницей из столицы Верой – следует говорить о магнетизме Печорина, то есть о неком мощном импульсе энергии, который, как лучи, направлялся на отношения

сженщиной, и женщина уже сама стремилась к источнику излучения, летела к нему, как бабочка на свет.

Незримая психическая сила проявлялась у Печорина также в решительные и роковые минуты, в частности, на дуэли с Грушницким, а ещѐ в эпизоде, когда он вдруг решается ворваться в дом, где засел обезумевший от водки и убийства поручика Вулича казак, и связать преступника.

Только один раз, кажется, Печорин уступает: он не выдерживает психологической дуэли с девушкой-контрабандисткой в Тамани. Глаза этой, то ли русалки, то ли феи источали магнетическую власть сильнее, чем вся биоэнергоструктура Печорина.

Что же касается облика героя, то в детальном его описании особенно интересны карие глаза, сиявшие холодным фосфорическим блеском, и тяжѐлый, проницательный, равнодуш- но-спокойный взгляд.

Автор повествования, в роли которого выступает некий путешественник по Кавказу, собиратель всяких историй о здешних местах и людях, сам того не ведая, создаѐт убедительные зарисовки о сверхъественных способностях прапорщика Григория Александровича Печорина.

Впрочем, всѐ это подано рассказчиком так, как значилось в дневнике Печорина, и этот дневник можно назвать «Опытом самоанализа». И если уже продолжать придумывать новые названия к частям существующего текста, то главы «Бэла» и «Княжна Мери» вполне можно объединить общим подзаголовком – «Печорин и его жертвы».

Да, гордая Бэла очень легко превратилась в пленницу и рабу. Такой же пленницей Печорина достаточно быстро после некоторого показного сопротивления стала и княжна Мери.

В обоих случаях Печорин превращался в паука, высасывавшего жизненную энергию и духовные силы из попавших в его паутину женщин.

Иэто подлинно так и было: и черкешенка Бэла, и княжна Мери зримо тают и чахнут, не только психически, но и физически недомогают.

79

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

Впрочем, с Мери Лиговской Печорин обходится жѐстко и безжалостно. Бэлу же он холил, лелеял как любимую игрушку, а потом стал уставать от неѐ, ибо уже не получал энергии того уровня свежести, которая его заводила.

Некая Вера, которая подана в романе исключительно в образе страдалицы, приехала на кавказские минеральные воды больной после долгой любви к Печорину. Она прямо ему говорит, что он не дал ей ничего, кроме страданий.

Бедного Грушницкого Печорин убил сначала психически, а потом и физически. Он вообще любит и умеет побеждать и жаждет власти над человеком.

И что же сам он при всѐм этом? Печорин вполне понимает, что иначе не может. Светская болтовня и суета, эта психологическая игра всех со всеми, активизировала его и давала возможность подзарядиться так необходимой ему энергией. Печорин чувствует в себе ненасытную жадность и необходимость поглощения всего свежего, что встречается на пути.

Он смотрит на страдания и радость других только в отношении к себе, а именно как на необходимую ему пищу, поддерживающую его физические и духовные силы.

Он играет не только с женщинами, но и с мужчинами (Грушницкий), хотя, конечно же, по-другому, но всѐ равно как вампир. Печорин и сам в одной строчке своего дневника обмолвился о своих вампирских наклонностях.

Ему становилось грустно от всего этого и особенно от мысли, что он разрушает чужие надежды. Иногда он себя презирал. Но одновременно он чувствовал и удовольствие от того, что княжна Мери после разговора с ним проведѐт ночь без сна и будет плакать, а Грушницкий будет страдать от неуспеха его ухаживаний за хорошенькой Мери. Что это, как не типичное состояние энергетического вампира?!

Печорину необходимо вторгаться в жизнь людей. Он испытывает блаженство от того, что его кто-то страстно любит. Но сам он не любил никого. Сердечные чувства ему были чужды. Он живѐт иными ощущениями. И если их не хватает, то начинает скучать и хандрить.

Образ хандрящего «лишнего человека» сначала создал А.С. Пушкин. Но его Евгений Онегин больше субпассионарий, чем вампир.

Образ Печорина, конечно же, создавался не без влияния образа Онегина, даже может быть и задумывался как подражание, но в итоге оказался талантливым продолжением.

Об этом много писалось, указывалось даже на смысловую перекличку фамилий персонажей [3, с. 34–35]. Но каждый волен воспринимать эти фамилии по-своему, находить собственные ассоциации.

Вот и фамилию Печорин мы сопоставляем не с названием реки Печоры, а со словом печора в значении «пещера» [4, с. 94]. И эта печора как ассоциативный образ, отобразившийся в именовании персонажа [3, с. 51], представляется нам местом, куда попадают как в заключение все те, кто оказывается в расставленных вампиром энергетических сетях.

Зададимся ещѐ одним немаловажным в наших рассуждения вопросом: что такое скука и какова еѐ природа? Скука во многих случаях – показатель энергетической недостаточности. Для избавления от скуки необходима смена обстановки и окружения. В иной среде и между другими людьми человек получает возможность получать новые впечатления и, соответственно, новый заряд энергии.

Печорин как раз и говорит, что от скуки его спасают только путешествия. Его биоэнергоструктура работает исключительно в режиме потребления, но не переработки и взаимообмена энергиями, как у других героев романа. Печорин – это «чѐрная дыра», которая только поглощает и ничего не отдаѐт. Он тяготится своей особенностью, поэтому и утверждает, что жизнь не стоит того, чтобы о ней много заботиться.

80