Материал: Актуальные вопросы современной филологии и журналистики. Ковалев Л.В

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

– и я пошлю тебе фотографии расстрелянных, замученных, сожженных». О том, что увидит на фотографиях-документах американский друг, говорить спокойно нельзя. Слово писателя приобретает огненную меткость, речь его взволнованна. Не последнюю роль в создании экспрессивности этого микротекста сыграли анафорически употребленные главные члены предложения.

«Ты увидишь, – писал Л.М.Леонов, обращаясь к заокеанской аудитории, – ребятишек с расколотыми черепами, женщин с разорванной утробой, девственниц с вырезанной после надругательства грудью, обугленных стариков, никому не причинивших зла, спины раненых, где упражнялись на досуге резчики по человеческому мясу… Ты увидишь испепеленные деревни и раскрошенные города, маленькие братские могилы, где под каждым крестиком лежат сотни, пирамиды исковерканных безумием трупов… Керченский ров, наконец, если выдержат твои очи, увидишь ты! Ты увидишь самое милое на свете, самое человеческое лицо Зои Космодемьянской, после того как она, вынутая из петли, целый месяц пролежала в своей ледяной могиле. Ты увидишь, как вешают гирляндой молодых и славных русских парней, которые дрались и за тебя, мой добрый друг, – как порют русских крестьян, не пожелавших склонить своей гордой славянской головы перед завоевателями, – как выглядит девушка, которую осквернила гитлеровская рота…» [1, с. 107].

В плане художественного мастерства интересен очерк Л.М. Леонова «Твой брат Володя Куриленко» (1942), пронизанный необычайной эмоциональной силой. Начало очерка написано исключительно высоким стилем. Здесь размышления автора о мужестве и героизме современников, об их безграничной любви к родине. Далее – рассказ о юном партизане-герое – Владимире Тимофеевиче Куриленко, голубоглазом, русоволосом русском семнадцатилетнем юноше, сыне учителя на Смоленщине.

Л.М. Леонов познакомил читателя с биографией Володи Куриленко, рассказал о том, что уже в августе 1941 года он самостоятельно организовал партизанский отряд из ребят своего селения и руководил им. На счету юных мстителей много различных боевых операций: крушение вражеских эшелонов с живой силой и товарных составов; сообщение землякам правдивой информации, услышанной ночью по радиоприемнику, тайком установленному; налаживание связи с Красной Армией и выполнение разведывательных заданий для нее; ликвидация случайно встретившегося противника и др. Автор очерка, обратившись к современнику, просил его сердцем патриота почувствовать, глазами брата прочитать скудные записи из партизанского дневника за март и апрель 1942 года, в которых отражена хроника военных будней партизанского отряда. Леонов отмечал, что в этих записях, конечно, ничего нет о стремительной дерзости, об искусстве преодоления самых, казалось бы, непреодолимых препятствий, об особенностях партизанской жизни. Поэтому он, хорошо понимая специфику публицистического жанра, видел органическую связь описываемой действительности с ее авторской обработкой и уровнем восприятия читателями, художественно представил несколько протокольных записей. У него получилось подробное, образное, воздействующее на чувства читателей, повествование о жизни партизанского отряда. В нем – диалоги юных бойцов, размышления командира Куриленко, описание некоторых боевых эпизодов, родная природа как помощница действий партизан и, конечно, лирические отступления. Вот маленький пример:

«Снова отправились в путь партизаны, и опять их было трое, с Володей Куриленко во главе. Теперь они свою взрывчатку заложили под железнодорожное полотно и терпеливо ждали, как ждет рыболов своей добычи на громадной и безветренной реке.

Сбивчивые стуки пошли по рельсам, – земля подсказывала на ухо партизану:

– Пора!

Володя выждал положенное время и крутнул рукоятку заветной машинки. И тихий русский вечер по-медвежьи, раскоряко, встал на дыбы и черную когтистую лапу взрыва об-

26

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

рушил на вражеский эшелон. Гаркнула тишина, и вагоны с их живой начинкой посыпались под откос, вдвигаясь один в другой, как спичечные коробки… И где-то невдалеке трое юношей, исполнители казни, сурово наблюдали эту лютую окрошку из трехсот фрицев.

– Люблю большую и чистую работу, – сквозь зубы процедил Владимир Куриленко и повернулся уходить [1, c.100].

К сожалению, в неравном бою с немецким карательным отрядом, охотившимся за партизанами, Володя Куриленко был смертельно ранен. «Не долго жил, да славно умер», – напомнил писатель древнюю русскую пословицу и подчеркнул: «Он умер за семь месяцев до своего совершеннолетия». На высокой эмоциональной ноте завершил Леонов этот героикопатриотический очерк, набатно прозвучавший по всей стране: «Для того ли родина любовно растила тебя, Володя Куриленко, чтоб сразила пуля гитлеровского подлеца? Прощай! Отряд твоего имени мстит сейчас за тебя на Смоленщине. На великой и страшной тризне по нашим павшим братьям мы еще вспомним, вспомним, вспомним тебя, Володя Куриленко!» [1, с. 102].

Критики подчеркивают, что «несокрушимой тысячелетней верой» в свой народ сильна публицистика Л.М. Леонова. Она впитала в себя патриотические традиции и исторические аналоги. Для стиля Леонова-публициста характерна перегруженность метафорами, изысканными эпитетами, оригинальными перифразами, необычными сравнениями. Эта особенность обусловлена идейно-тематическим содержанием выступления, его воздействием на читателя, а, возможно, и слушателя. Признано, что победа достигалась не только оружием, стратегией военачальников, умело организованными сражениями, но и, а это, пожалуй, главное, – духом народа, его мировоззрением, жизненной философией. Крепость народных убеждений и моральных устоев, самопожертвование при защите родной земли, родного дома делали народ непобедимым. Народное мировоззрение, мировосприятие, миропонимание – основа военной публицистики Л.М. Леонова, в этом ее сила.

Библиографический список

1.Леонов Л.М. Собр. соч.: В 10 т. Т.10. М.: Худож. лит, 1984. 631 с.

2.Прилепин З. Леонид Леонов: «Игра его была огромна». М.: Молодая гвардия, 2010.

569 с.

3.Михайлов О. Примечания // Леонов Л.М. Собр. соч.: В 10 т. Т.10. М.: Худож. лит., 1984. С.595-622.

4.Чивилихин В. // О Леонове / Ред.-сост. В.Чивилихин. М.: Современник, 1979. С.248-271.

5.Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М.: Наука, 1987. 264 с.

6.Степанов Ю.С. Стиль // Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1990. С.494-495.

7.Будагов Р.А. Несколько замечаний о «ключевых словах» в истории культуры // Искусство слова: Сб. статей к 80-летию Д.Д. Благого. М.: Наука, 1973. С.392-395.

8.Леденева В.В. Идиостиль (к уточнению понятия) // Филологические науки. 2001. №5. С.37-43.

References

1.Leonov L. M. Sobr. works: In 10 vols. V. 10. M.: Hud. lit., 1984. 631 p.

2.Prilepin Z. Leonid Leonov: "His Game was huge". M.: Mol. gvardiya, 2010. 569 p.

3.Mikhailov O. Notes / / Leonov L. M. Sobr. works: In 10 vols. V. 10. M.: Hud. lit., 1984. - Pp. 595-622.

27

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

4.Chivilikhin V. / / About Leonov / Ed. - comp. V. Chivilikhin. M.: Sovremennik, 1979. Pp. 248-271.

5.Karaulov Yu.N, Russian language and language personality. M.: Nauka, 1987. 264 p.

6.Stepanov Yu. S. Style // Linguistic encyclopedic dictionary. M.: Sov. encyclopedia, 1990. Pp. 494-495.

7.Budagov R. A. Several remarks about "key words" in the history of culture / / Art of the word: Collection of articles for the 80th anniversary of D. D. Blagogo. M.: Nauka, 1973. Pp. 392395.

8.Ledeneva V. V. Idiostyle (to clarify the concept) // Philological Sciences. 2001. No. 5. P. 37-

43.

28

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

ЛИНГВИСТИКА

LINGUISTICS

Н.В. Патроева, А.А. Лебедев

АССОЦИАТИВНО-ОБРАЗНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ПРЕЦЕДЕНТНОГО СОБСТВЕННОГО ИМЕНИ В ПОЭЗИИ

(НА МАТЕРИАЛЕ КОНТЕКСТОВ С АНТРОПОНИМОМ ЛОМОНОСОВ)

Авторы рассматривают роль имен собственных в поэтическом творчестве, опираясь на контексты XVIIIXIX веков с антропонимом Ломоносов. В статье описываются атрибуты-ассоциаты, сопровождающие прецедентное имя, а также связанные с ним типичные мотивы. Используемое в работе понятие «ассоциативный ореол» вбирает в себя базовые признаки главного слова – ключевого понятия как его атрибуты, демонстрирующие коннотации и образные приращения смысла и существенно расширяющие его синтагматический потенциал в сравнении с иными типами дискурсов. Ассоциативный ореол опирается, наряду с атрибутикой, на типичные для данного онима мотивы-ассоциаты, участвующие в формировании образно-коннотативной системы прецедентного имени. Вместе с прецедентным именем система выявляемых атрибутов и связанных с ними коннотаций включается в образную концептосферу поэзии. Описываются типичные эпитеты и перифразы, сопровождающие прецедентный феномен в поэзии и участвующие в поэтическом формулообразовании: великий, слав-

ный, почтенный, бессмертный, парящий, Пиндар Холмогора, певец и др. Мотивы полета, дороги, величия, чести и славы россов включаются в концептосферу прецедентного имени. В завершении статьи делаются выводы, связанные с ролью антропонимов в развертывании категории интертекстуальности.

Ключевые слова: поэтическая ономастика, имя собственное, антропоним, Ломоносов, прецедентное имя.

N.V. Patroeva, A.A. Lebedev

ASSOCIATIVE-IMAGE POTENTIAL OF A PRECEDENT NAME IN POETRY (ON THE MATERIAL OF CONTEXTS WITH ANTHROPONYM LOMONOSOV)

The authors consider the role of proper names in poetic creativity, based on the contexts of the 18th-19th centuries with the anthroponym Lomonosov. The article describes the groups of motives and associate attributes that accompany the use case name. The concept of «associative halo» used in the work incorporates the basic features of the main

____________________________

© Патроева Н.В., Лебедев А.А., 2020

29

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

word - the key concept as its attributes, demonstrating connotations and figurative increments of meaning and significantly expanding its syntagmatic potential in comparison with other types of discourses. The «associative halo» is based, along with attributes, on the typical motives-associates involved in the formation of the figuratively-connotative system of the precedent name. Together with the precedent name, the system of identifiable attributes and associated connotations is included in the figurative conceptual sphere of poetry. Typical epithets and periphrases accompanying the precedent phenomenon in poetry and participating in poetic formula formation are described: the great, glorious, respectable, immortal, soaring, Pindar Kholmogor, singer and others. Motives of flight, roads, greatness, honor and glory of the Russian people are included in the conceptual sphere of precedent name. At the end of the article, conclusions are drawn related to the role of anthroponyms in the development of the category of intertextuality.

Key words: poetic onomastics, proper name, anthroponym, Lomonosov, precedent name.

Поэтическая ономастика, в отличие от активно развивающейся в последние десятилетия общей, а также диахронической и синхронной частной ономастики, – область мало изученная: каковы экспрессивно-стилистические и образные потенции онимов, каковы направления и правила их трансформации в лирическом дискурсе? – эти вопросы еще ждут комплексного анализа на материале лучших образцов русской лирики. «Бурный рост антропонимических исследований в последние десятилетия обусловил становление антропонимики как самостоятельной области научного познания и позволил заложить основы этой науки. Но то, что сделано, – только начало, и до идеала – восстановления русской антропонимической системы во всей ее полноте – еще достаточно далеко. Не обследован ряд важных секторов русского антропонимического пространства, по некоторым же другим – материал, находящийся в нашем распоряжении, явно неполон и потому недостаточно осмыслен», – отмечает А.Б. Пеньковский [1; с. 311].

С одной стороны, лирика, по самой своей природе безымянная, превращает «каждый случай индивидуального переживания ... в модель отношений между более или менее обобщенным Я («всяким «Я») и действительностью» [2; с. 84], а потому, по словам Т.И. Сильман, «именно обобщающее местоимение, а не индивидуализирующее имя оказывается ... адекватным лирическому заданию» [2; с. 84]. Личные местоимения заменяют в лирическом роде имена персонажей, и не удивительно в связи с этим, что частотность антропонимов здесь очень невелика. С другой стороны, имена собственные не включаются в словари поэтической речи, за исключением редких пока конкордансов (например, издание [3]) – полных собраний всех словоупотреблений того или иного автора, очевидно, по той основной причине, что лишены понятийного компонента лексического значения, а поэтому возможность появления образных «приращений» у антропонимов и топонимов представляется гораздо более проблематичной, чем даже у самых абстрактных по содержанию нарицательных субстантивов. Однако значение имени собственного включает релевантный с точки зрения ассоциа- тивно-семантического обогащения «национально-культурный компонент» [4; с. 76], так что система имен собственных в концентрированном виде представляет историю культуры каждого народа и вместе с нею демонстрирует образно-символическую структуру этнической картины мира. Кроме того, поскольку в ономастической сфере происходит отождествление слова и именуемого им индивидуального денотата, «непосредственно связанными по своей природе» [5; с. 301] оказываются имя и миф, в силу чего ситуация именования предмета может рассматриваться как акт ее творения, узнавания, познания. В системе поэтического дискурса, нацеленного прежде всего на оценивание окружающего мира, имена собственные (или онимы) зачастую обрастают разнообразными коннотациями, ассоциациями, что существенно расширяет синтагматику онимов в сравнении с «практической», в терминах ОПОЯЗа, речью. Таким образом, «креативность» ономастики и ее тесная связь с национальной картиной мира позволяет сделать предположение о важной роли имен собственных в создании образно-ассоциативных полей (парадигм) поэтического текста.

30