Материал: Авторы книги известные правоведы, члены рабочей группы по подготовке проекта Гражданского кодекса Российской Федерации

Глава 8. Договор поручения
312
значения основы сделки, а для того, чтобы действия представителя могли расцениваться как действия представляемого, и необходима фикция.
Одним из наиболее последовательных сторонников этой точки зрения был Ф. Савиньи. Применительно к перенесенному им из жизни
Рима примеру – «Тиций доверяет Гаю купить от своего (Тиция) имени у
Сея дом – Ф.К. Савиньи делал вывод По исполнении поручения лицами, действительно участвующими в деле, являются Тиций и Сей;
контрагентами и сторонами представляются те же лица, и было бы несправедливо видеть здесь воздействие договора на третье лицо. И далее Сущность случая состоит ... только в том, что Тиций, который мог бы выразить свою волю, словесно или письменно прибегнул для этой целик посредничеству третьего лица то последнее является не более, как органом настоящего контрагента Тиция, а само по себе не имеет никакого отношения к обязательству. Ив другом месте Везде договор заключается мною, по моей воле, а представитель – только носитель ее. Вот почему из договора не вытекает для него (имеется ввиду представитель. –
М.Б.) ни прав, ни обязанностей. Они возникают прямо для меня»
2
Нетрудно было предвидеть, что оппоненты воспользуются лежащим на поверхности аргументом если представитель только переносчик чужой воли, тем самым стирается грань между представителем и нунцием. И во всяком случае утрачивает значение для признания действительности заключенной сделки вопрос о его воле и волеизъявлении
3
В результате родилась прямо противоположная теория. Один из ее ак-
1
Савиньи Ф.К. Обязательственное право. МС Там же. С. 396.
3
Поэтому поводу НО. Нерсесов отмечал Ошибочность их мнения (те. мнения сторонников теории фикций. – М.Б.) обнаруживается особливо в тех случаях, когда принципал лицо недееспособное (малолетнее, несовершеннолетнее, юридическое лицо и т.п.).
Здесь не может быть речи о том, что одна воля принципала выражается при совершении сделки, а представитель является только носителем такой воли (Нерсесов Н. Указ. соч.
С. 83). Подобные доводы приводил много лет спустя Л. Жюллио дела Морандьер, обращавший внимание на то, что законному представителю недееспособного, малолетнего или душевнобольного не к чему учитывать возможные желания подопечного, он лично управомочен и обязан проявлять наилучшим образом инициативу во всем, что считает нужным в интересах своего подопечного (Л. Жюллио дела Морандьер. Гражданское право Франции. Т. I. МС. Можно указать также на взгляды РО. Халфиной.
Она считала необходимым предлагать разные решения в зависимости оттого, кто выступает в роли представляемого. Так, ею признавалось, что основанием возникновения прав и обязанностей для дееспособного гражданина, вступающего в договор через представителя, является волеизъявление этого гражданина, получившее свое выражение в установлении полномочий представителя. Ив тоже время тем же автором приводилась аргументация в пользу того, что в отношении недееспособных решающее значение имеет воля представителя (Халфина РО. Значение и сущность договора в советском социалистическом праве. МС. Стороны в договоре
313
тивных сторонников, НО. Нерсесов, сравнивая положения представителя и представляемого (принципала, полагал, что заключает сделку первый и соответственно именно он настоящий контрагент. В тоже время второй приобретает непосредственно из сделки права и обязанности
1
Взгляды второй группы авторов могли служить достаточным основанием для признания необходимым ставить действительность совершенной сделки в зависимость от воли именно представителя. Та же концепция снимала вопрос о смешении представителя как выразителя воли с нунцием – тем, кто лишь переносит чужую волю. Но при этом оставался открытым основной вопрос как можно считать вступившими в юридическую связь тех, кто не выразили на то свою волю или, по крайней мере, ее не согласовали Имеются ввиду представляемый и третье лицо. Недаром
А.О. Гордон, отвергая соответствующие взгляды еще одного из разделявших эту точку зрения, Г. Пухты, указывал Разве юридические действия, совершаемые представителем, не сопровождаются согласием, волею представляемого и разве это согласие не делает последнего, хотя и невидимым, но известным третьему лицу, первоначальным участником юридических отношений, установленных представителем»
2
По этому поводу следует отметить, что признание сделки, которая совершена поверенным (представителем) от имени доверителя (представляемого, создающей права и обязанности по заключенному договору у представителя, сразу же и непосредственно связывая его с другим, явно не укладывалось в рамки представительства как такового. Это возможно только в единственном случае заключенный договор будет построен по принципиально другой, отличной от представительства модели – договора в пользу третьего лица. При любой иной конструкции, кроме этой последней, тем самым контрагентом по договору, заключенному с третьим лицом, выступает тот, от чьего имени действует поверенный (представитель. Наделяя представителя необходимыми полномочиями, представляемый тем самым ставит в известность третье лицо воля представителя должна этим последним рассматриваться как воля представляемого. А значит, то, что признается пороками воли и волеизъявления лица, совершающего сделку, надлежит рассматривать как пороки воли представляемого. Именно к воле и волеизъявлению представителя, за См Нерсесов Н. Указ. соч. С. Такую же позицию занимали Л.Н. Казанцев, полагавший, что контрагентом в юридической сделке является тот, кто выражает свою собственную волю, кто вступает с противной стороной в соглашение, посредством которого вырабатывается основывающая сделку воля – lex contractus» (Казанцев Л. Учение о представительстве в гражданском праве. С. 28).
2
Гордон А. Представительство в гражданском праве. С. 13–14.

Глава 8. Договор поручения
314
ключающего сделку от имени представляемого, должны применяться прежде всего правила о недействительности сделок, заключенных под влиянием обмана, насилия, угрозы, тес пороками воли и волеизъявления.
Законодатель вынужден поступить подобным образом именно потому, что если бы он признал возможным для представляемого ссылаться нате же пороки его собственной воли и волеизъявления, основы представительства, включающего доверие не только представляемого к представителю, но и третьего лица к действиям того же представителя,
были бы подорваны. Речь, таким образом, идет о необходимых гарантиях третьему лицу. И только тогда, когда третье лицо совершает противоправные действия, оно лишается права на подобные гарантии. Имеется ввиду, что законодатель в прямо обозначенных им случаях допускает оспаривание представляемым совершенной представителем с третьим лицом сделки со ссылкой на недостатки его, представляемого, собственной воли. Первичной является, таким образом, воля доверителя
(представляемого), притом не только повремени ее выражения, но и по значению. Достаточно заметить, что во всех перечисленных случаях именно он наделен правом оспаривать сделку по указанным, относящимся не только к его собственным, но и к поверенного порокам воли.
Речь идет прежде всего о предусмотренных в ст. 179 ГК случаях злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также кабальности сделки (имеется ввиду, что другая сторона, те. третье лицо, воспользовавшись стечением тяжелых обстоятельств, которые сложились именно для представляемого, совершило сделку через представителя на явно невыгодных для представляемого условиях 1
Уже в довоенном учебнике (Советское гражданское право. Т. I. МС) обращалось внимание на необходимость учитывать одновременно волю и соответственно пороки воли как представителя, таки представляемого.
В тоже время господствующая точка зрения исходила из признания необходимым ограничиться учетом воли (тем самыми ее пороков) одного лишь представителя. Например,
И.В. Шерешевский полагал, что представитель представляет интересы, а неволю представляемого, а следовательно, в сделке воля именно представителя, а значит, мотивы воли, как заблуждение, принуждение или обман, должны быть обсуждены со стороны представителя, а не представляемого (Шерешевский ИВ. Представительство. Поручение и доверенность. МС. А вот что содержалось поэтому поводу у Л.Н. Казанцева: Если представитель выражает свою волю при заключении сделки, то, следовательно, возникновение сделки и ее содержание должны обусловливаться его волей. И далее, выступая за необходимость различать формальное и материальное определения содержания сделки, он приходил к выводу Материальное определение принципала, его предшествующее решение имеет,
может быть, значение этическое или хозяйственное, но основанием сделки служить здесь не может. Возникновение сделки и ее содержание обусловливается формально волей представителя, материального принципала (Казанцев Л. Указ. соч. С. 22, 25–26).

5. Стороны в договоре
315
Следует отметить, что теория фикций отвергалась, как правило, на примере прежде всего представительства недееспособных. Между тем есть основания полагать, что именно в подобной ситуации указанная теория как рази имеет право на существование. Речь идет о том, что, вводя законное представительство, государство исходит из того, что значимой для динамики правоотношения – его возникновения, изменения или прекращения является воля представителя. И эта воля с помощью фикции расценивается как воля в действительности лишенного ее недееспособного лица. Именно такого рода фикция позволяет признать недееспособного стороной в подобном договоре. Имеется ввиду, что поскольку воля представителя считается волей представляемого, в договоре поручения, совершенном (подписанном) законным представителем, незаконность договора поручения создают пороки воли законного представителя доверителя, которые расцениваются как пороки воли самого доверителя
1
Наконец, весьма категоричное указание на этот счет можно найти в учебнике Советское гражданское право 1950 г. (Т. 1. С. 240): При оценке действительности сделок, совершаемых представителем, учитываются пороки воли представителя, а не представляемого».
Именно указанный вопрос был предметом спора, возникшего между И.А. Покровскими составителями проекта Гражданского уложения. Речь шла о статье проекта, которая предусматривала, что если поверенный совершил сделку согласно указаниям доверителя,
то доверитель не вправе ссылаться на неизвестность поверенному таких обстоятельств,
которые были известны лично ему, доверителю, и которые он имел возможность сообщить своему поверенному. Предложение И.А. Покровского сводилось к замене приведенной нормы иной Если поверенный действовал по поручению, то насколько его действия определялись указанием доверителя, имеет значение воля, значение или указание последнего. Составители проекта все жене сочли возможным принять его предложение. В подтверждение своей позиции они сослались на то, что это было бы сопряжено со значительными опасностями для твердости совершенных сделок, а потому статью оставили без изменений (см Гражданское уложение. Книга первая. Положения общие.
С объяснениями. Си сл.).
1
Необходимость признания в той или иной мере значимости воли обоих – представителя и представляемого вызвала появление и еще одной конструкции. Она сводилась к тому,
что при прямом (непосредственном) представительстве сделка заключена представителем (который завершил ее заключение) совместно с представляемым (который дал полномочие на ее заключение. Поэтому вопросы, касающиеся дееспособности и психического состояния сторон вовремя заключения сделки (например, о знании сторонами пороков покупаемой вещи, о заблуждении сторон при изъявлении воли, обсуждаются по личности представителя и представляемого, смотря по степени участия каждого из них в заключении сделки. Участие представляемого в заключении сделки тем значительнее,
чем подробнее инструкция, данная им представителю. Но юридические последствия сделки возникают прямо и всецело между лицом представляемыми вторым контрагентом, и вопрос о правоспособности обсуждается по личности представляемого. Заключив сделку, представитель выходит из нее неон считается стороной в заключенной сделке, например покупателем, а представляемое лицо (Хвостов В.М. Система римского права. СИ в этом случае, хотя и завуалированно, в основе лежит широко распространенная конструкция, построенная на искусственном разделении противостоящей треть

5. Стороны в договоре
317
например, если речь идет о договоре купли-продажи, то при совершении представителем сделки в отношении себя продавцом и покупателем будут соответственно представитель и представляемый, а в случае, когда сделка заключается лицом, одновременно представляющим обе стороны,
продавцом и соответственно покупателем окажутся оба представляемых.
Основанием установленного ГК запрета следует считать то, что в первом случае у представителя, становящегося стороной в сделке, появляется личный интерес к ней. А это противоречит соответствующей правовой конструкции – представительства, – безусловно предполагающей,
что представитель действует в интересах именно представляемого.
Во втором случае речь идет о том, что не может одно лицо выражать волю двух или более представляемых, у каждого из которых есть собственный интерес, и эти не совпадающие интересы не может выразить одно лицо. Таким образом, в конечном счете суть соответствующих норм ГК состоит в предотвращении возможного конфликта интересов. А потому, если возможность такого конфликта исключается,
смысл запрета, о котором идет речь, отпадает Представляются по этой причине обоснованными взгляды тех, кто связывал недопустимость выступления одного лица представителем обоих контрагентов нес несовпадением воли обеих сторона исключительно с несовпадением интересов. Л. Эннекцерус ссылался на то, что в большинстве случаев при таких сделках взаимные интересы противоречат друг другу. И делал из приведенного такой вывод Поэтому, если допустить, что представитель имеет право по общему правилу заключать договоры с самим собой, это не соответствовало бы ни интересам представляемого, ни его предполагаемой воле (или воле закона (Эннекцерус Л. Указ. соч. Т. 1. Полутом 2. С. Точно также ИВ. Шерешевский полагал, что так как представитель должен направить свою волю в сторону наибольшего соответствия с интересами представляемого итак как в тоже время никто не в состоянии стремиться отойти от своих собственных интересов,
то возможная коллизия интересов приводит только к отрицательному ответу на поставленный вопрос (Шерешевский ИВ. Указ. соч. С. 201). Дополнительная аргументация содержалась в вышедшей уже после революции другой работе того же автора (см Ше- решевский ИВ. Представительство. Поручение и доверенность. Комментарий к ст. и 251–275 Гражданского кодекса. С. Подтверждением действия соответствующего правила может служить одно из рассмотренных Высшим Арбитражным Судом РФ дел. Речь шла о том, что ОАО предъявило депозитарию иск о возмещении убытков, причиненных списанием сего счета пакета акций без распоряжения. Входе разбирательства выяснилось, что ответчик произвел списание на основе передаточного распоряжения, подписанного брокерской фирмой, действовавшей на основании доверенности, выданной истцом. При этом спорная сумма акций в соответствии с передаточным распоряжением была зачислена насчет самой брокерской фирмы. Последняя представила договор купли-продажи, подписанный вице-президентом фирмы в качестве продавца, действовавшего в этом случае от именитого, кто стал истцом, и одновременно от именитой же фирмы, но уже в качестве покупателя. Договор был признан арбитражным судом недействительным со ссылкой на то, что в силу п. 3 ст. 182 ГК
РФ доверенность не дает поверенному права совершать сделку от имени представляемо-

Глава 8. Договор поручения
318
Именно такая ситуация складывается при совершении сделки коммерческим представителем – лицом, которое постоянно и самостоятельно представительствует от имени предпринимателей при заключении ими договоров в сфере предпринимательской деятельности (п. 1 ст. 184 ГК).
Коммерческие представители вправе совершать, среди прочего, и такую сделку, в которой они выступают одновременно представителями обеих ее сторон. Пример может быть взят из деятельности страховых организаций. Речь идет о случаях, когда ими заключаются договоры страхования гражданской ответственности владельцев автотранспортных средств, выезжающих за пределы Российской Федерации. Страховая организация действует тогда от имени страхователя – российского гражданина и одновременно страховщика – иностранной страховой компании (п. 4 ст. 8 ФЗ
«Об организации страхового дела в РФ»
1
).
Нормы о коммерческом представительстве предусматривают в подобных случаях определенную гарантию сторонам, которые доверились одному и тому же лицу – коммерческому представителю. Имеется ввиду, что для выступления от имени обеих сторон коммерческий представитель должен при отсутствии на этот счет иного указания в законе получить их специальное на то согласие.
Статья 184 ГК (п. 2) адресует коммерческим представителям требование при исполнении данного им поручения проявлять заботливость
«обычного предпринимателя. Таким образом, в самом законе устанавливается достаточно определенный критерий, который должен иметь ввиду суд при рассмотрении возможных споров. Следует также подчеркнуть, что на коммерческого представителя возлагается обязанность сохранять втайне сведения о торговых сделках, которые стали ему известны. Указанная обязанность продолжает лежать на нем и после исполнения поручения.
Гарантией для будущих контрагентов коммерческого представителя призвана служить еще одна норма. Речь идет о том, что и вознаграждение, и возмещение издержек, которые понесены им при исполнении го в отношении себя лично (Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1999. № СВ другом деле истец – общество с ограниченной ответственностью (ООО) предъявило иск о признании договора купли-продажи акций, заключенного с акционерным обществом (ОАО, недействительным. Сославшись на туже ст. 182 ГК, Президиум
Высшего Арбитражного Суда РФ удовлетворил заявленные истцом требования. При этом он обратил внимание на то, что лицо, подписавшее по доверенности договор купли- продажи от имени истца, одновременно выступало представителем ответчика, занимая должность генерального директора ОАО, а по этой причине не могло являться законным представителем продавца. Очевидно, имелось ввиду, что указанное представительство не соответствует требованиям закона (см Вестник Высшего Арбитражного
Суда РФ. 1998. № 5. С. 86).
1
Ведомости РФ. 1993. № 2. Ст. 56. В редакции Закона от 31 декабря 1997 г