когнитивного обслуживания деятельности живых систем от простейших до человека.
Жизнедеятельность простейших представляет собой, по сути, обмен веществ с окружающей средой. Для когнитивного обслуживания такой деятельности живой системе достаточно осваивать (получать и использовать)
информацию о биологически значимых свойствах внешней среды. Отражение системой биологически значимых свойств внешней среды получило название
раздражимости.
Когда уровень развития живых систем позволяет осуществлять им биомеханическое движение (начиная с беспозвоночных), их когнитивная система «научается» работать с информацией о нейтральных свойствах внешней среды, более или менее тесно связанных с биологически значимыми стимулами. На этой стадии возникает форма отражения, называемая
ощущением. Становится возможным опережающее отражение действительности, когда живая система начинает предугадывать закономерно наступающие биологически значимые события и готовиться к ним заранее, ещё до их фактического наступления.
Начиная с позвоночных, у живых систем возникает предметная деятельность, то есть деятельность с целостными предметами. Таковой, в частности, является охота высших млекопитающих, например погоня волка за зайцем. Когнитивная система уже должна обладать способностью работы с информацией о целостном предмете, то есть уметь формировать образы целостных предметов и оперировать ими. На этом уровне развития живых систем и возникает особая когнитивная деятельность – мышление, под которым следует понимать операциональную работу с идеальными объектами (в данном случае, образами реальных, материальных объектов). Соответствующее (образное) мышление характерно уже для высших млекопитающих. Отражение целостных предметов как системы (специфического пучка) соответствующих свойств, принято называть восприятием.
На стадии ранних предков человека, а именно, на стадии австралопитеков типичной формой деятельности становится уже не просто предметная, но орудийная деятельность, когда для воздействия на те или иные предметы, обнаруживаемые живой системой в окружающей среде, начинает использоваться специальное приспособление – орудие. Когнитивная система, обслуживающая орудийную деятельность, становится еще более сложной. Теперь ей уже необходимо оперировать информацией не только о целостных предметах, но и о предмет-предметных зависимостях. Высшей формой отражения становится сознание.
Системообразующую роль в становлении человеческого сознания сыграла именно совместная трудовая деятельность. Отличительной чертой труда является его общественный характер. То, что не под силу отдельному индивиду, легко может быть преодолено благодаря взаимопомощи. Постройка больших жилищ и культовых сооружений, эффективная защита от врагов,
20
охота на крупных животных – все это возможно только на основе совместной, коллективной деятельности [19, с. 82]. В условиях слабой индивидуальной защищенности человекообразных (отсутствие мощных мышц, когтей, клыков) именно совместная трудовая деятельность обеспечила адаптацию человека к требованиям окружающей среды. Переход к совместной, коллективной деятельности, предполагающей разделение труда внутри коллектива, определил перспективу человеческого развития.
Какой информацией должна уметь оперировать когнитивная система, обслуживающая трудовую деятельность? Что должна включать в себя такая форма отражения как человеческое сознание?
Для эффективного участия в совместной, согласованной деятельности с другими людьми индивид должен ориентироваться в системе общих смыслов, системе совместного знания. Только таким путем становится возможным эффективное взаимопонимание, позволяющее согласовывать и успешно осуществлять коллективные действия в динамично меняющейся среде. Совокупное знание, обеспечивающее совместную, согласованную деятельность людей в рамках человеческого сообщества, конституируется как со-знание (совместное знание). На этой основе и формируется новая в эволюционном ряду форма отражения, новая по своему качеству когнитивная система – человеческое сознание.
Важно отметить, что индивидуальное человеческое сознание неразрывно связано с общественным сознанием, выступающим как системный продукт, который возникает только в системе функционирования социума как некий совокупный и универсальный информационный ресурс, как некий знаниевый тезаурус, разделяемый всеми членами данной социальной системы. Формирование личностного человеческого сознания происходит в процессе социализации и интериоризации элементов общественного сознания. Лишь после этого индивид способен стать реальным членом общества и принимать участие в коллективной деятельности на уровне социума.
Сознание, таким образом, выступает как интерсубъектный продукт. Оно связано не только с отдельным индивидом, но и с общей социальной системой. В то же время этот социальный, когнитивный по своему характеру продукт должен быть доводим до каждого члена социума. И это становится выполнимым благодаря возникновению второй сигнальной системы – человеческой речи и формированию знаковой системы – человеческого языка, который становится своего рода носителем сознания.
Звукоформы, мимические формы (а позже, с возникновением письменности, – графические формы) приспосабливаются человеком для кодирования смысловой информации, необходимой для эффективного осуществления совместной, согласованной деятельности. Складывается языковая система – хранитель человеческих смыслов и знаний. Непосредственное использование языка (разворачивание языка «здесь и сейчас») выступает как речь, благодаря которой один индивид способен
21
передать другому (другим) актуально значимую информацию, для чего из базовой языковой системы выбираются соответствующие средства.
Благодаря языку становится возможной эффективная аккумуляция опыта различных индивидов и предыдущих поколений, который пополняет систему общественного сознания данного социума и, «архивируясь» в составе языковой системы, может быть воспринят, освоен каждым новым членом социума. В результате индивид получает возможность не «изобретать велосипед», а, пройдя соответствующее обучение, освоить уже апробированные знания и использовать их для регуляции своей деятельности, что, безусловно, значительно повышает успешность последней.
Сознание как самостоятельная форма отражения имеет место уже у неандертальцев, основу жизнедеятельности которых составляли совместные, согласованные действия, предполагающие эффективное разделение труда внутри коллектива. На этом этапе как раз и происходит формирование системы человеческого языка и речи. У гоминидов отсутствует инстинктивно заданный способ кодировки сообщений (что имеется у некоторых видов насекомых, например, пчел или муравьев). Человеческая речь возникает на основе ситуационного использования физиологических проявлений, сопутствующих практическим действиям: жестов, мимики, различного рода звуков.
Постепенно формируются устойчивые ассоциативные связи между отдельными жестовыми или звуковыми комплексами и определенного рода ситуациями. Возникают первичные слова. Важно отметить, что (в отличие от самой способности к человеческой речи) значения и смыслы слов имеют не биологически врожденный, а социально обусловленный характер. Они не передаются по наследству, им обучаются в процессе участия в совместной, коллективной деятельности. Именно поэтому человеческая речь имеет такой гибкий характер и может произвольным, то есть сознательно-волевым, способом быть употреблена в конкретной ситуации [20, с. 11].
Естественно, человеческая речь возможна только на базе развитых нейрофизиологических предпосылок. Такого рода предпосылки были сформированы уже у австралопитеков, которые обладали промежуточной между формами отражения животных и человека. Сознание австралопитека позволяло целенаправленно фиксировать предметную зависимость, связь объектов по одному выделенному свойству и именно на этой основе рассматривать один предмет как представитель другого, в данный момент отсутствующего. Это важнейшее условие для опредмечивания внутренних психических образов. Именно перевод внутреннего состояния (означаемое) во внешний предмет (означающее), материализация и закрепление психического образа в определенной внешней форме позволяет наладить универсальную коммуникацию, сделать ее относительно независимой от существующей в данный момент времени конкретной ситуации.
Так, известно, что обезьяны имеют развитые выразительные средства общения, но не имеют изобразительных средств, чтобы как-то зафиксировать
22
свои сигналы. Сигнальная функция у них (как и у всех животных) реализуется посредством возможностей самого организма: жестов, телодвижений, звуков. Все их сигналы связаны с конкретной ситуацией и не могут быть представлены самостоятельно, вне данной ситуации. Вследствие такого положения дел сигналы животных не могут носить произвольный характер, не могут использоваться «по желанию», вне зависимости от соответствующей ситуации. Все это принципиально отличает коммуникацию в животном мире от человеческой речи. Основой человеческой речи является умение стандартно опредмечивать, переводить во внешний, материальный план внутренние психические состояния. Такое умение и закладывается уже у австралопитеков.
Труд как совместная, согласованная форма деятельности, значительно расширяет сферу потребностей индивида. Наряду с индивидуальными (биологическими) потребностями для него столь же актуальными становятся общественные (социальные) потребности. Только через удовлетворение последних индивид находит возможность эффективно удовлетворять первые.
Наличие двух типов потребностей и необходимость их совместного отражения членом коллектива обеспечивает возможность такого феномена, как самосознание. Животное, удовлетворяющее свои биологические, витальные потребности, не осознает себя как некое самостоятельное целое в ряду других, ему подобных. Животное просто ведет себя «по ситуации». Даже у т. н. общественных животных – пчел, муравьев, термитов – потребности по своей сути биологические, заданные на уровне инстинкта, их удовлетворение, их реализация происходит автоматически, не подчиняясь сознательной регуляции.
У человекообразных, наоборот, относительно слабо развита инстинктивная, жестко заданная регуляция поведения, и сложные формы деятельности обеспечиваются за счет ситуационно возникающих, психических образований, базирующихся на гибких ассоциативных связях и хорошо развитой памяти. Такой механизм позволяет одновременно удерживать в психике и соотносить друг с другом индивидуальные и общественные потребности, одинаково определяющие жизнь человека. В результате общественные и индивидуальные потребности становятся как бы системой зеркал, в которых происходит их взаимоотражение [21, с. 62].
Образно сознание можно уподобить прожектору, в свете которого все, с чем сталкивается человек, начинает пониматься «по-человечески» (наделяться человеческими смыслами), а самосознание – это, фактически, прожектор сознания, наведенный на самого себя. Только благодаря такому наведению индивид становится способным осознавать себя и относиться к себе почеловечески, т. е. управлять собой уже не на основе инстинктивной регуляции, но путем сознательно отдаваемых распоряжений. Так возникает уникальная, свойственная только человеку возможность подавлять свои непосредственные, биологически обусловленные импульсы во имя стратегических, социально обусловленных целей.
23
На этапе своего появления и первичного развития сознание не имеет рационального характера, не оперирует абстрактными понятиями, категориями, рационально выстроенными, логическими законами. Сознание на этом уровне носит конкретно-образный характер. Оно обладает мощным эмоциональным зарядом, способно эффективно влиять на поведение членов коллектива, но это не рационально организованное знание, а, скорее, наглядно-изобразительное
[19, с. 54-62].
Рациональный характер формы человеческого отражения приобретают позже, когда когнитивной системе человека придется обслуживать не только трудовую, но и производящую деятельность (некоторые исследователи считают, что на этой стадии можно говорить о возникновении новой формы отражения – познания).
Познание как особая форма отражения, возникает на этапе, когда основополагающей для человека становится производящая деятельность, деятельность, в процессе которой человек производит средства, необходимые ему для жизни. Возникновение производящей деятельности знаменует собой переход человека от стадии присваивающего хозяйства к стадии производящего хозяйства. Если в условиях присваивающего хозяйства (основные типы деятельности – собирательство, рыболовство, охота) человек пользуется теми жизненными средствами, которые уже содержатся в окружающей его природе, то на этапе производящего хозяйства (начиная с появления земледелия и скотоводства) он вынужден добывать, «извлекать из природы» не данные ему в готовом виде продукты.
Переход к производящей деятельности дает огромные, немыслимые ранее перспективы. На этом этапе перед человеком открывается возможность поставить себе на службу глубинные, запасенные в недрах природы источники энергии и ресурсы.
Деятельность в рамках присваивающего хозяйства, по существу, направлена на разрушение внешнего объекта, деятельность в рамках производящего хозяйства связана с созиданием. Убивая, охотник разрушает живое, вырывает предмет охоты из его системных связей, в то время как производящая деятельность, наоборот, направлена на создание соответствующих условий для возникновения требуемого продукта. Потребляющая, присваивающая деятельность направлена непосредственно на объект потребления, в то время как производящая деятельность ориентируется не столько на сам объект (конечный продукт), сколько на условия его существования. Целенаправленное воздействие на эти условия «запускает» естественные природные процессы, в результате действия которых и появляется желаемый предмет, соответствующее благо.
Когнитивное обслуживание производящей деятельности требует развития особой формы отражения, главной задачей которой становится отражение глубинных природных закономерностей, то есть законов природы. Без знания природных закономерностей невозможно целенаправленно использовать мощь
24