Материал: Червонюк В.И. Конституционное право зарубежных стран. Вып. 3. Ч. 1

66

этого и принцип разделения властей значительно ослабевает в своем действии.

Десятилетие назад на опыте Европейского Союза стала складываться идея субсидиарности ветвей власти. Первоначально она формировалась в значительной мере как относящаяся к сфере межгосударственных (международных) отношений, а затем получила и конституционный аспект. Согласно ст. 5 (бывшая ст. 3ter) Договора о Европейском Союзе функционирование Союза основано на представительной демократии о принципе субсидиарности1. Признанный одним из базовых начал функционирования Европейского Союза, принцип субсидиарности получил также отражение во втором Приложении к документам Лиссабонского договора, а процедуры применения данного принципа изложены в Протоколе о применении принципов субсидиарности и пропорциональности2.

Отмеченная идея связана с методологией конституционного партнерства властей. Формула «конституционное партнерство» была введена в политико-правовой оборот ежегодными докладами Совета Федерации 2004–2006 гг. Конституционное партнерство понимается как процесс и результат согласованной государственной политики в законодательной деятельности и правоприменительной практике, как конструктивное взаимодействие всех субъектов государственной деятельности. В указанном смысле конституционное партнерство – это демонстрация правовой культуры власти. В процессе конституционного партнерства формируется образ человека – гражданина новой России, новый образ государства, общества, страны. Органы конституционного партнерства вырабатывают наиболее эффективные модели согласованного функционирования и взаимодействия с учетом конституционных требований о непосредственном действии прав и свобод человека и гражданина.

Следовательно, наряду с конституционными принципами разделения властей (когда определяются различные полномочия и компе-

1Европейский Союз. Конституция для Европы, учрежденная Лиссабонским Договором. М., 2008. С. 213–214, 330. Наиболее полная трактовка включает следующие теоретические положения: 1)полномочия передаются на тот уровень публичной власти, где существуют наилучшие возможности для их реализации и где они могут быть использованы наиболее эффективно; 2) ветви власти, их органы оказывают содействие друг другу в осуществлении функций государства, если это разрешает конституция и если органы, которым оказывается содействие в осуществлении их полномочий, не возражают против этого.

2Европейский Союз. Конституция для Европы, учрежденная Лиссабонским До-

говором. С. 396–400.

67

тенция органов власти) существует и партнерство власти и общества. Конституционное партнерство высших органов власти является базовой предпосылкой для создания системы социального партнерства власти и общества, формирования нового типа конституционного устройства – общества гражданского согласия.

В связи с отмеченным следует признать конструктивной предложенную в теории конституционного права идею «симфонии властей», которая «как нельзя лучше подходит в качестве принципа, определяющего нравственную атмосферу публично-властной деятельности в государстве». Подчеркивается, что «симфония властей в отличие от принципа разделения властей не только предполагает распределение властных полномочий, не только очерчивает их границы, нои объединяет власти в их стремлении найти наиболее оптимальное и мудрое решение в интересахвсего общества, основываясь прежде всего на духовно-нравственных началах многонационального народа России, его исторических и культурных традициях»1. Симфония властей – «это своего рода нравственный императив, которым должны руководствоваться все органы власти, всеобщественно-политическиесилы страны»2.

Трансформация положения разделенных властей в едином государственном механизме, все более усиливающаяся потребность в налаживании между ними партнерских отношений не только уточняют содержание принципа разделения властей, но и оказывают заметное влияние на трансформацию существующих в демократических странах форм государственного правления. Поскольку в каждой стране сопартнерство идет своими путями, усиливаются разнообразие принципа разделения властей, а также неоднородность форм правления.

§ 2. Форма правления и государственный режим

Если форма правления есть модель организации высшей государственной (верховной) власти, конституционная схема расположения высших органов государства в системе разделения властей (в государственном механизме), то государственный режим характеризует реальное поведение высших структур власти, динамику их взаимоотношений, применяемые властные ресурсы, определенные компетенционными нормами. Государственный режим в конституционном смысле есть реально

1Фадеев В. И. Идея общественного диалога и развитие народного представительства / Проблемы конституционного развития Российской Федерации: сборник статей, посвященных 90-летию проф. Б. С. Крылова / отв. ред. В. И. Фадеев. М. : Издательский центр Университета им.О.Е. Кутафина (МГЮА), 2013. С. 79.

2Там же. С. 80.

68

формирующаяся в контексте заданной формы правления, а также политических процессов конституционная практика взаимодействия (поведения) высших органов государства; есть система конституционных взаимоотношений, принявшая устойчивый характер. При таком подходе государственный режим рассматривается как отдельная категория, отличающаяся от политического режима – системы приемов, методов, форм, способов осуществления политической власти.

Связанность государственного режима формой государственного правления есть конституционный императив, которым публичные власти не могут пренебречь. С этой точки зрения, несмотря на «динамический» характер государственного режима, он не свободен от конституционно установленной модели поведения, жестко привязан к ней, обусловлен ею. Освобождение от этой связанности приводит к тому, что государственный режим складывается вне конституционных правил. Именно по этой причине в реальной политической практике складывается несоответствие между юридической и фактической конституцией.

Связанность государственного режима формой государственного правления указывает на то, что определенным формам правления соответствуют и определенные модели государственного режима. Абсолютной монархии соответствует режим абсолютизма. Президентской форме правления соответствует президентарный режим. В некоторых демократически развитых странах с этой формой правления формируется дуалистический режим, отрицающий жесткое противостояние законодательной и исполнительной властей. Такой режим, в частности, характерен для США и не специфичен для многих других президентских республик. Как разновидность государственного режима предлагается использовать понятие парламентаризма – режима, при котором обеспечено не только юридическое, но и фактическое верховенство высшего представительного учреждения, подчиненность и подконтрольность ему правительства. Подобный тип государственного режима присущ североевропейским государствам – Швеции, Норвегии, Финляндии, в определенной мере Италии, а также группе восточноевропейских стран (Чехии, Словакии, Австрии и др.). В странах с парламентским правлением, где сложились устойчивые двухпартийные системы, с традиционно сильным институтом главы исполнительной власти, формируется премьер-министериаль- ный, министериальный государственный режим. К этому типу стран можно отнести Индию, Израиль и некоторые другие.

Исследователи обращают внимание на то, что в государствах бывшего Союза ССР сложившийся государственный режим следует

69

квалифицировать как партократический: в условиях монопольного правления одной партии (однопартийной системы), имитационного разделения властей адекватность формы правления и государственного режима приобретает декоративный характер. В специальной литературе много пишут и о так называемом «персоналистском» государственном режиме1.

Между формой правления и государственным режимом не всегда, как это может показаться, складываются однолинейные зависимости. Вследствие целого ряда обстоятельств, среди которых главным является расхождение между фактической и юридической конституцией, возможны и иные зависимости. Так, президентарный государственный режим возможен при формально отсутствующей президентской модели организации власти.

§ 3. Форма правления и силовые структуры государства: прямые и обратные связи

События не только 50–60-х годов ХХ в., но и настоящего времени указывают на активную роль вооруженных сил в политических процессах страны. В 2008 г. именно армия Малайзии организовала военный переворот, приведший к смене правительства и его главы. В 2011 г. подразделения армии и полиции Эквадора (одной из беднейших стран Латинской Америки) вышли из-под контроля президента страны, захватили аэропорт в столице страны, городе Кито. В других странах, напротив, попыткам иных сил незаконно захватить власть препятствуют именно армия и полиция страны.

Даже в обычных, ординарных условиях армия применительно к целому ряду стран выполняет важнейшие функции, обеспечивающие жизнеспособность этих стран. Так, по утверждению М. Тэтчер, «один из самых сильных и уважаемых государственных институтов Пакистана – его вооруженные силы. До переворота в 1998 г. армия контролировала крупнейшие гражданские предприятия и даже управляла ими. Именно поэтому население с энтузиазмом восприняло переворот: в армии виделась единственная сила в государстве, способная искоренить коррупцию и восстановить разумное управление»2.

Статус вооруженных сил и полиции определяется многими факторами, среди которых на передний план выступает их роль в конститу-

1КрасновМ. Персоналистский режим. М., 2005.

2Тэтчер М. Искусство управления государством / пер. с англ. В. Ионова. М. :

ООО «Альпина Паблишер», 2013.С. 229.

70

ционном механизме и политической системе страны1. В современных конституционных системах объектами регулирования выступают: определение состава Вооруженных сил, их назначение и роль в обеспечении функции обороноспособности страны. Согласно Основному закону о вооруженных силах от 31 марта 1976 г. Армия обороны Израиля является армией Государства (ст. 1); Армия подчиняется Правительству (ст. 2а); высшая командная должность в Армии – глава Генерального штаба (ст. 3а); глава Генерального штаба находится под юрисдикцией Правительства и подчиняется непосредственно министру обороны; назначается Правительством по представлению министра обороны (ст. 3b)2.

Практически во всех национальных конституциях закрепляются положения, определяющие статус главнокомандующего вооруженными силами, его полномочия. Например, в соответствии со ст.33g. Конституции Бахрейна Король является Верховным командующим Сил обороны. Он командует ими и определяет задачи внутри страны и за ее пределами. Силы обороны напрямую связаны с Королем и поддерживают необходимый уровень секретности в их делах. Король назначает и освобождает от должности государственных гражданских служащих, военных (ст.40)3. По Конституции Иордании Король является Верховным главнокомандующим наземными, морскими и воздушными Вооруженными силами (ст. 32)4; согласно ст.127 задача армии состоит в обороне и обеспечении безопасности и целостностиКоролевства5.

Иногда конституционные формулы о функциях вооруженных сил и полиции сами по себе особо выделяют роль этих структур в жизни страны. Так, согласно вводной статье Конституции Исламской Республики Иран «на Армию Исламской Республики Иран и Корпус стражей Исламской революции ложится ответственность не только за безопасность страны, но и за выполнение исламской миссии – джихада во имя Бога, а также за распространение закона Божьего по всему миру». Часть 2 Конституции определена как «Армия и Корпус стражей Исламской революции». Согласно ст. 143 Конституции Армия Исламской Республики Иран призвана охранять независимость и тер-

1Червонюк В. И. Конституционный статус вооруженных сил и полиции в зарубежных странах / Конституционное право зарубежных стран : учебно-методи- ческий комплекс. 2-е изд., обновл. и доп. С. 217–226.

2Конституции государств Азии. В 3т. Т. 1. С. 119.

3Там же. С. 32.

4Там же. С. 160.

5Там же. С. 180.