Материал: ЕЛЕЦКИЙ Н.Д. - ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

18. ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОГО ПРОГРЕССА

18.1. Экономические основы прогресса цивилизации

Проблема критериев прогресса. Фундаментальной проблемой общественных наук является вопрос об объективной ориентации социальной формы движения. Факт всеобщей изменчивости при­роды и общества был осознан достаточно давно, но понимание направленности изменений является объектом непрекращающихся споров с древнейших времен до настоящего времени. Сформи­ровавшиеся еще, по-видимому, в системе донаучного мировоз­зрения идеи прогресса, регресса и кругового движения были вос­приняты теоретическим знанием на самых ранних этапах разви­тия науки и постоянно воспроизводились на последующих исто­рических этапах.

Очевидно, что концепции прогресса и регресса должны для своего обоснования опираться на некоторые критерии, примени­тельно к которым можно аргументировать то или иное понимание объективной направленности социальных изменений⁶⁹⁶. Если принять определение социального прогресса как формы поступательного движения общества по восходящей линии с воз­растанием богатства и полноты реализации сущности социума, степени его совершенства и гуманизации⁶⁹⁷, то, с учетом значимости экономических факторов, можно отметить, что необходимос­тью становится выявление критериев поступательности и степени совершенства экономического развития. Поскольку основу эко­номической системы составляют производительные силы, то динамика их уровня и состояния выступает как исходный и всеоб­щий критерий объективной направленности эволюции общества.

По-видимому, невозможно отрицать, что история цивилиза­ции демонстрирует рост уровня и степени совершенства произво­дительных сил, расширение, обогащение и усложнение организа­ции отношений в системе "общество-природа". Качественно и количественно совершенствуются средства и предметы труда, все более полно и всесторонне реализуются человеческие способности к труду. Противоречие между производством и потреблением в общецивилизационном разрезе воспроизводится и разрешается на расширенной основе. Ресурсные, энергетические и информаци­онные параметры экономики увеличиваются в объемах и в разре­зе количества форм проявления и степени совершенства этих форм. На протяжении всей истории человечества действуют общие эко­номические законы роста производительности труда и возвыше­ния потребностей. Несмотря на постоянное, а в последние столе­тия - значительное увеличение населения планеты, растет сред­ний подушевой объем потребления, улучшается, по совокупности параметров, образ жизни людей. Таким образом, ключевые эко­номические показатели демонстрируют факт прогрессивного раз­вития общества.

Однако социальный прогресс не выступает как однозначно-линейная функция развития производительных сил. Это сложный и многофакторный процесс, во многих своих аспектах и формах проявления реализующийся противоречиво. Его нельзя восприни­мать упрощенно, а тем более - вульгаризированно, в духе пресло­вутого панглосовского лозунга "все к лучшему в этом лучшем из миров". Телеологию, о которой пишет выше С.Н.Булгаков, следует понимать, разумеется, в духе современных разработок пробле­мы объективной ориентации систем, "аттракторности" в концеп­циях системного подхода и синергетики. Прогресс сочетается, особенно в отдельные исторические периоды и в отдельных регионах, с постоянно воспроизводящимися, как отмечено в гл. 5, яв­лениями регресса, тупикового и кругового движения⁶⁹⁸. Абсолюти­зация этих явлений и приводит к непрерывному возрождению тех или иных вариантов концепций регресса и цикличности. Кроме того, существуют очевидные логические ограничения для экстра­поляции предшествующих и современных закономерностей на будущее⁶⁹⁹. Прогресс, безусловно, прослеживается в масштабах формационно-стадиальной преемственности, как общая закономер­ность движения мировой цивилизации, но он вовсе не абсолютен в рамках менее масштабных социальных процессов.

Одной из типичных сторон противоречивости прогресса была и остается до настоящего времени проблема "цены прогресса": прогрессивное развитие в целом или в некоторых аспектах обу­словливается или сопровождается социальными издержками, иногда весьма значительными, в других сферах жизнедеятельнос­ти. В ряде случаев объемы и формы этих издержек таковы, что сами результаты прогрессивной эволюции "обесцениваются", ста­новятся полностью или частично нецелесообразны. В качестве при­мера можно привести соотношение технического прогресса и со­стояния окружающей среды, что составляло проблему на всех эта­пах развития общества, но в современных условиях приняло ост­роконфликтные формы. В подобного рода случаях дальнейший прогресс, как правило, оказывается возможен лишь посредством "снятия" возникшего противоречия на основе той или иной модификации форм развития, учитывающей влияние и способству­ющей преодолению возникших параллельных или побочных не­гативных процессов. Так, в настоящее время социальный про­гресс немыслим без утверждения новой производственной фило­софии и экологизации экономики. При этом фундаментальная роль развития производительных сил проявляет себя с точки зре­ния как причин, так и перспектив разрешения возникшего про­тиворечия прогресса. Таким образом, прогрессивная ориентация дальнейшей эволюции экономических отношений в системе "об­щество-природа" предполагает все более полное удовлетворение растущих потребностей людей при гармонизации взаимосвязей социальной и природной систем.

Более сложными являются критерии и противоречия прогресса во внутрисоциальном разрезе проблемы. По каким фактам и обоб­щенным показателям можно судить о том, что люди и отношения между ними становятся, упрощенно говоря, лучше, совершеннее, гармоничнее⁷⁰⁰ и т.д.? Имеет ли это "лучше" какие-либо объектив­ные параметры или данная проблема сохраняет содержательный смысл лишь в сфере ценностных суждений? Будучи применимы и к условиям социальной однородности, эти вопросы, однако, при­обретают особую остроту, когда общество является внутренне диф­ференцированным, и прежде всего - дифференцированным эко­номически. Действительная полнота противоречий прогресса вы­является, когда условием улучшения экономического положения общества и отдельных людей, групп, классов становится ухудше­ние форм жизнедеятельности других людей. Для антагонистических же способов производства правилом является повышение сте­пени и ужесточение способов эксплуатации в качестве "цены про­гресса" (от патриархального рабства - к "концлагерям" римских латифундий; от полусвободных крестьян-общинников - к изувер­ству разного рода салтычих; от формального - к реальному подчи­нению труда капиталу, к насаждению рабства в колониях и сведе­нию всего богатства трудовых функций до примитивных опера­ций "частичного рабочего"⁷⁰¹). Данная зависимость присуща не толь­ко экономической, но и другим сторонам культуры антагонис­тических обществ. "Всякий прогресс духа был до сих пор прогрес­сом в ущерб массе человечества, которая попадала во все более и более бесчеловечное положение"⁷⁰².

Технологический и социальный переворот, развернувшийся в XX-XXI вв., наметившиеся очевидные тенденции преодо­ления всей "вторичной" формации, т.е. "снятия" противоречий антагонистических способов производства, обнаружившаяся пре­дельность отчуждения труда - позволяют сделать предположение о вероятной трансформации содержания и структуры противоре­чий прогресса, об изменении в будущем его "цены"⁷⁰³. Вряд ли будет признаваться нормальным, чтобы для расцвета искусства необходимостью являлось отождествление людей с вещами, как в рабовладельческую эпоху или чтобы для повсеместного улучше­ния условий жизни основной части общества должна была быть поставлена на грань гибели целая цивилизация, как это произо­шло с Россией.

Многовековые исследования проблемы социального прогрес­са показали, что атрибутом прогрессивного развития общества является повышение степени справедливости и свободы. Сформу­лированный выше вопрос о соотношении объективных и субъек­тивных критериев прогресса во внутрисоциальных отношениях конкретизируется в аспекте данных социальных феноменов.

Социальный прогресс и экономическая справедливость. Спра­ведливость относится к числу понятий, с одной стороны, наиболее известных, часто употребляемых, распространенных и используе­мых не только в научном, но и в обыденном языке (возможно, даже чаще в обыденном, чем в научном), а с другой стороны - содержание этого понятия является сложноопределяемым и трак­туемым в весьма различных, зачастую противоположных смыс­лах. Одно безусловно - справедливость всегда считалась и считается неотъемлемым свойством "нормального" общества, а нару­шение справедливости - подлежащим негативной оценке; стрем­ление к справедливости является обязательным элементом борь­бы за социальный идеал. В архаичных обществах временной век­тор этой борьбы, как правило, был ориентирован в прошлое, на "заветы предков"; с прошлым соотносился идеал справедливости, а типичным идеологическим обоснованием социальных преобра­зований, в том числе, новаций, выступал лозунг "восстановления справедливости "⁷⁰⁴.

В концепциях же социальной динамики повышение степени справедливости рассматривается как необходимое условие общест­венного прогресса и его важнейшая содержательная характерис­тика. Спектр трактовок сущности справедливости при этом весьма широк. «Наиболее обстоятельный перечень формул (или концеп­ций) справедливости приводит Х.Перельман в работе "Справед­ливость и разум": "каждому одно и то же" (поровну); "каждому по заслугам"; "каждому по труду"; "каждому по потребностям"; "каждому по рангу (или достоинству)"; "каждому то, что положено по закону"... Очевидно, что это незаконченный перечень формул справедливости. Некоторые авторы (Н. Решер, М. Дейч) называют еще такие формулы справедливости: "каждому в соответствии с его усилиями и жертвами"; "каждому в соответствии с требова­ниями общего блага"... И, наконец, формула, выдвинутая еще Пла­тоном: "каждому - свое". Это наиболее общая, универсальная формула. Все вышеприведенные формулы, по сути дела, ее кон­кретизируют. Данная классическая формула настолько же определенна, насколько неопределенна. Весь вопрос состоит в том, что считается "своим", по каким принципам определять нечто как свое»⁷⁰⁵.

Не менее сложной является и проблема критериев справедли­вости в аспекте соотношения ее объективного и субъективного содержания. Указанные сущностные формулировки понимаются либо как выражение представлений, мнений людей, либо как во­площение некоторого объективного принципа, не зависящего от желаний людей⁷⁰⁶. В последнем случае справедливость нередко соотносится с тем или иным объективным критерием выгоднос­ти. Так, античные предтечи Макиавелли сформулировали прин­цип "справедливость - это то, что выгодно сильному"⁷⁰⁷; впослед­ствии была выдвинута "более гуманная" формула: "справедливость - это то, что выгодно большинству"⁷⁰⁸.

Нетрудно заметить, что последние формулировки не только обнаруживают очевидную связь с экономическими интересами, но и отходят от преимущественно распределительного понима­ния сущности справедливости, свойственного многим из ранее приведенных определений. Здесь намечается подход к трактовке справедливости как некоторого объективно обусловленного со­стояния (свойства) общества в целом, а не только распредели­тельных отношений. Глубинный характер качеств справедливости, ее связь с сущ­ностными параметрами феномена социальности, по-видимому, с необходимостью требуют диалектически-разделенного анализа ее природы на двух уровнях: общества как целостной системы - и отдельных внутрисоциальных подсистем и элементов. На первом уровне выявляется объективная природа справедливости как ис­торически необходимого состояния общества и общественных отношений, в максимально возможной степени способствующего социальному прогрессу (в экономическом аспекте - росту эффек­тивности общественного производства). На втором - неизбежной становится субъективная оценка справедливости, которая зависит от интересов (и, прежде всего, экономических) некоторой группы людей или отдельного человека (существуют и субъективные оцен­ки справедливости на уровне "общества в целом", в форме доми­нантных установок социальной психологии, но при этом следует различать, в соответствии с разработками Руссо и Гегеля, "волю всех" как суммативно-общее и "всеобщую волю" как субстанцио­нально-общее. Формальное, "арифметическое" большинство мо­жет заблуждаться, неверно понимать интегративные системные интересы, отождествлять их с частными и т.д.).

Хорошо известно, что субъективные оценки справедливости отдельными людьми и классами могут совпадать с ее объективным содержанием в кон­тексте социального прогресса, - но могут и не совпадать, и это далеко не всегда означает "реакционность". Для истязаемого анти­чного раба мало утешения в том, что через две тысячи лет после его смерти скажут: "без античного рабства не было бы современ­ной Европы", и если бы условием его освобождения или хотя бы уменьшения мучений было исчезновение "современной Европы" из потока исторического времени, то его желание, чтобы это ис­чезновение состоялось, было бы субъективно вполне справедли­вым, как бы ни противоречило оно объективной справедливости существования рабства в качестве необходимого этапа на пути социального прогресса.

Здесь мы сталкиваемся с тем, что объективная справедливость отнюдь не сводится к интересам суммативного большинства лю­дей в данных исторических условиях; если бы интересы большин­ства всегда имели преобладающее организационное воплощение, то человечество никогда не вышло бы даже из первобытного со­стояния, т.к. классовое расслоение отнюдь не отвечало интересам большинства общинников, и т.д. Но это было бы несправедливо в контексте объективных требований прогресса и субъективных интересов людей последующих эпох. Поэтому приведенный в высказывании Н.Г.Чернышевского тезис об интересах большин­ства как объективном критерии справедливости должен соотно­ситься с проблемой динамики системно-социальных интересов человечества.

Исторический характер и принципиальный уровневый дуа­лизм сущности справедливости усложняет оценки социально-эко­номических отношений, придает им неоднозначность. Даже "само собой разумеющиеся", "естественные", вытекающие из "приро­ды вещей" трактовки справедливого социально-экономического состояния общества, отвечающие существующим, в некоторый данный период времени, интересам большинства людей, - далеко не всегда соответствуют объективным требованиям роста эффек­тивности производства и, тем самым, критериям объективной спра­ведливости и прогресса⁷⁰⁹.

Это же можно сказать и о субъективных оценках равенства в том или ином его социально-экономическом воплощении в каче­стве атрибута справедливости. Имея глубинные корни в генезисе социальной формы движения, идея равенства постоянно воспро­изводилась в "увязке" с идеями справедливости на всех этапах развития антагонистических формаций. Равенство относительно условий и результатов производства, политическое и юридичес­кое равенство, чаще всего, воспринималось как обязательный эле­мент идеала справедливости (принимая иногда грубоуравнительные формы, являвшиеся, своего рода, реакцией на господству­ющую систему неравенства). Понятие равенства развивалось; рас­ширялся круг социальных субъектов, официально включаемых в юридически однородный массив "полноправных" членов общества. В истории различных цивилизаций очевидно прослеживается прямая связь между степенью равенства и социальной стабильнос­тью. Идея равенства эволюционировала от простейших представ­лений об уравнительности потребления до современных концеп­ций "равенства возможностей". Вместе с тем, уже на уровне субъ­ективных оценок очевидно, что возможным является не только справедли­вое равенство, но и справедливое неравенство и, симметрично этому, несправедливым может быть и равенство, и неравенство⁷¹⁰. Одним из парадоксов истории является тот факт, что попыт­ки сознательного установления, "введения" и воспроизводства ра­венства часто приводили к обратному результату, порождали не­предвиденные последствия. Так, в античной Спарте в течение нескольких веков культивировалась идея и практика равенства (и прежде всего - социально-экономического) полноправных граж­дан, но результатом этого стало внешнее неравенство (отстава­ние) данного полиса сравнительно с другими в сферах экономи­ки, науки и искусства. Достижение равенства членов общества было одной из ключевых целей социальных преобразований в стра­нах советского образца, но в результате в России возникло нера­венство, порядково превышающее соответствующие показатели в развитых странах. Для многих же из них, напротив, характерна объективная тенденция возрастания социально-экономической однородности и в условиях рыночной экономики.