ные реформы письма приведут к разрыву с традицией, окружен ной ореолом святости 3.
Чувства, вызываемые религиозным благоговением, по суще ству не отличаются от эмоций, обусловленных чувством пре красного, которое присуще человеку. Юридическое мнение асСубки связано с тем, что письмо использовалось в исламе как форма художественного выражения. Чрезвычайный интерес к каллиграфии, характерный для мусульманской цивилизации, на столько же примечателен, насколько хорошо известен. Письмо широко использовалось как декоративный элемент в архитек* туре, а также iB малых формах, таких, как ковры, ткани и прочие предметы быта. Каллиграфическое оформление рукописей и до кументов высоко ценилось как форма искусства. Были изобре тены бесчисленные варианты почерка. В некоторых из них в качестве украшения употреблялся растительный орнамент, по черк зооморфического характера использовал буквы в форме животных, преимущественно птиц. Возникла обширная - лите ратура по каллиграфии, большая часть которой сохранилась.
Эта литература и не пытается замолчать тот факт, что целц ее прежде всего практические. Книги по каллиграфии создава лись, с тем чтобы помочь правительственным чиновникам, глав ным-оружием которых было отличное владение письменным словом. Эти книги помогали чиновникам добиться успеха в их часто весьма доходной профессии, поскольку такая литература концентрировала внимание на комплексе технических приемов, знание;которых требовалось от чиновника, практически исклю чая все остальное. В них также прослеживается понятная тен денция связать каллиграфию скорее с интеллектуальными по требностями, чем с эстетическими и художественно-эмоциональ ными; категориями. Однако не может быть никакого сомнения в том, что каллиграфия служила также удовлетворению художе ственных потребностей человека. Один из авторов книг по кал лиграфии, Ибн Дуруставайх (ум. в 958 г.), говорил, что, кроме технических и утилитарных аспектов письма, рассмотрением ко торых, ограничивается его книга, существует также другой важ ный аспект, а именно: орнаментальные надписи на бумаге и кам не (тасвир, накш) 4.
Подавляющее большинство фактов, свидетельствующих о на личии эмоционально-художественного элемента в мусульманской каллиграфии, можно извлечь из самой ее природы. О том же свидетельствуют бесконечные усилия создать новые, более пре красные формы письма. Иногда встречаются замечания, выра жающие эстетическое восприятие письма в глубоко прочувст вованных, эмоциональных терминах5. Мы видим, что письмо сравнивается с объектами признанной красоты и эмоциональ-
154
ной вривлекательности, такими, как драгоценности, цветы;-сады и ткани. Сфера более интимных переживаний затрагивается, когда красивый почерк описывают как приносящий радость сердцу и удовольствие глазу6 или когда сравнение основано на чувстве обоняния, столь утонченном на Востоке. Напр'й&ер, чернила уподобляются духам 7, и поэт может сказать:
Шафран — это духи дев, А чернила — духи мужчин 8.
Этот пример показывает, что каллиграфия сознательно свя зывается с чувственными эмоциями — тенденция, получившая широкое распространение самое позднее в раннюю аббасидскую эпоху. «Слезы на щеках целомудренных дев не более пре красны, чем слезы пера в рукописи» — таково высказывание, приписываемое секретарю халифа ал-Ма'муна9. Особенно в любовной лирике сравнение телесных черт с буквами превра тилось в стандартный компонент поэтической образности»; Ло кон-на виске возлюбленной сравнивался с «кафом» в конечной позиции10 или с изящным изгибом хвостика буквы «ра»11. Он может напомнить поэту и форму буквы «нун», тогда как родин ку на щеке возлюбленной поэт, естественно, сравнивает с точ кой над «нуном» 12. Пробивающиеся усы могут быть уподобле ны половине буквы «сад», изображенной искусным каллигра фом 13. Все эти красоты свидетельствуют о величии божествен ного автора и .
Форма буквы может служить символом даже любовного сою за, например, лигатура букв «лам» и «алиф», когда они на писаны в переплетении друг с другом:
Я грезил, что ты обнимаешь меня, Как «лам» на письме обнимает «алиф».
Эта строка неоднократно цитировалась, и в дальнейшем поэты часто использовали это сравнение в самых разнообразных вариантах15. Те же буквы «лам» и «алиф», прочтенные как сло во, означают «нет», и мы видим поэта, жалующегося наг свою печальную судьбу отвергнутого влюбленного:
«Лам» щеки и «алиф» стройной фигуры возлюбленной Ясный дают ответ на вопрос влюбленного: «Нет» 16.
К счастью, буквы, угадываемые в чертах возлюбленной, -дале ко не всегда давали настойчивому влюбленному отрицательный ответ:
«Нун» бровей и «айн» век Вместе с «мимом» рта дают ответ: «Да» 17.
Все сравнения такого рода, необычайно часто встречающиеся в арабской поэзии, кажутся нам надуманными и утомитель ными, поскольку мы не приписываем-никакой эмоциональной
155
выразительности форме букв. Напротив, популярность этих сравнений в исламе — веское доказательство того, насколько сильно было влияние каллиграфии на чувства мусульманина.
Каким образом письму удалось занять столь особое место в мусульманской цивилизации? Вряд ли можно считать удов летворительным утверждение, что искусство нашло себе убе жище в каллиграфии 18, так как все остальные формы изобрази тельности в исламе были сильно-ограничены. Однако в мысли, что письмо оказалось приемлемым выходом для творческой энергии художника, должно что-то быть. Таким образом, мы вернулись туда, откуда начали. Мне кажется, что не стоит объ яснять возникновение мусульманской каллиграфии тем прекло нением и восхищением, с которыми малообразованные доислам ские арабы воспринимали тайну письма 19. На первоначальном этапе было мало надежд, что арабская письменность разовьется когда-нибудь в искусство.
•'-.. Набатейскую письменность, предшественницу арабской, вряд ли можно было назвать красивой даже в пору расцвета и благо денствия набатейского государства. Разумеется, суждения по добного рода могут легко стать объектом субъективной крити ки. Кто-нибудь, вероятно, даже может находить в продолгова тых набатейских буквах некую утонченную элегантность и кра соту. Однако, превратившись в арабскую, набатейская письмен ность утратила всякое изящество и художественную утончен ность. Почерк ранних образцов арабского письма был, мягко говоря, несколько неуклюж20. История семитского алфавитного письма в целом отнюдь не свидетельствует о наличии художе ственных тенденций. Семитский алфавит, возникший на базе чисто утилитарных и экономических соображений, избегал вся ких излишеств и в гораздо меньшей степени мог служить от правным пунктом для художественного развития, чем, напри мер, египетское или китайское письмо.
В семитской эпиграфике поздние пальмирские надписи об наруживают тенденцию к развитию художественных форм, что, вероятно, произошло под влиянием утонченности, которой до стигли в эпиграфике греки. Южная Аравия была ближе по времени и культуре к истокам и последующей истории мусуль манской цивилизации. Эпиграфические памятники на южноара вийском алфавите дают нам пример высшего развития подлин ного чувства формы и симметрии в сочетании с изящной про стотой, пример, не превзойденный в семитских языках (вклю чая, я полагаю, и арабскую письменность).
Что касается письма на мягком материале, то у нас имеется сравнительно мало документов доисламского периода, которые могли бы служить основой для сравнения. Многие выдающиеся образцы высокого каллиграфического мастерства, вероятно, ут рачены. Мы располагаем, в частности, арамейскими документа ми, относящимися к ахеменидскому периоду, богатыми находка-
156
ми с берегов Мертвого моря, старыми сирийскими рукописями, дающими наиболее перспективный материал для сравнения. Всем им присуща определенная аккуратность и тщательность исполнения. Что же касается подлинно художественно-эмоцио нальных элементов, то если они в них и содержатся (что, на мой взгляд, маловероятно), то их появление скорее всего не преднамеренно. Арабское культурное наследие не обусловливало выбор каллиграфии как естественной формы художественного выражения среди мусульман.
Повлияли внешние модели на быстрое развитие мусульман ской каллиграфии или нет — это вопрос открытый. Во всяком случае, возможность несемитских влияний исключать нельзя. Греческая письменность в Сирии была, вероятно, не очень впе чатляющей в том виде, в каком она должна была предстать перед мусульманами. Манихейское пристрастие к красиво офор мленным книгам, возможно, повлияло на мусульманскую калли графию где-то позднее, но вряд ли в самом начале. С'другой стороны, в контексте семитской речи южноаравийская эпигра фика вполне могла служить главным источником вдохновения. Однако в подтверждение этой мысли у нас есть только одно малоубедительное свидетельство, что мусульмане знали южно аравийскую письменность и восхищались ею.
Наиболее вероятной отправной точкой поразительного раз вития каллиграфии в исламе опять оказывается священный ха рактер письма. Он не только требовал тщательного и точного исполнения религиозных документов, но и заставлял мусульман видеть в письме выход для религиозных чувств, рассматривая письмо как воплощение красоты божества и его творения. Именно поэтому письмо легко могло стать художественным средством на всех уровнях мусульманской цивилизации. Оно сохраняло свои позиции благодаря усилению религиозного на пряжения в позднейшей мусульманской истории. Определенную роль здесь, возможно, сыграли и неарабские художественные импульсы, незаслуженно подавляемые исламом. Во всяком слу чае, взлет каллиграфии в исламе произошел так рано и так бы стро, что должен был охватить уже первые поколения мусуль ман. Маловероятно также, что мусульманскую каллиграфию со здали потребности могущественного бюрократического аппара та, даже если они сильно способствовали ее развитию. Так или иначе, слияние религии и искусства в мусульманской каллигра фии стало реальностью. Плиты с именами пророка и четырех халифов под куполом Айя Софии до сих пор не перестают по ражать внимательного наблюдателя и как воплощенное искусст вом религиозное чувство, я как религиозно-художественный опыт, не менее эффективный, чем западная религиозная живо пись в иной, хотя и типологически схожей среде.
Другим заслуживающим внимания аспектом письма в ис ламе, также затронутым в фетве ас-Субки, является тот бегло
157
отмеченный выше факт, что письменность |
как таковая,— и |
арабская письменность в частности,— стала |
предметом теоре |
тического обсуждения и анализа у большого числа различных ученых и писателей. Подобно другим аспектам использования письма в исламе, этот аспект не является специфичным только для этой религии. Однако практическое использование письма даже в очень широких масштабах не обязательно должно со провождаться глубокомысленными рассуждениями относительно значения и цели письма, его специфических характеристик или пределов его возможностей. Между тем все это мы находим в мусульманской литературе. Некоторые из поднятых вопросов, несомненно, заслуживают того, чтобы мы уделили им несколь ко слов в этом контексте, так как они показательны для той роли, которую письмо играет в мусульманской цивилизации.
Факторы, ограничивающие эффективность письменности, о которых наиболее часто сожалеют мусульманские ученые, были специфичными для арабской графики. Ал-Бируни, творивший около середины XI в., в конце своей долгой и плодотворной жиз ни говорил: «У арабской письменности есть большой недостаток. Она содержит буквы идентичной формы. Их легко спутать, и в результате возникает потребность в диакритических значках, для того чтобы отличить одну букву от другой, а также в средствах выражения грамматических окончаний слов. Там, где эти знач ки опущены, значение становится туманным. Вдобавок^ среди переписчиков существует привычка пренебрегать сличением ру кописей и исправлением в них ошибок. В силу этого часто нет никакой разницы, существует книга по какому-то предмету или нет. Чтение ее никого не делает осведомленнее относительно того предмета, которому книга посвящена»21.
Такого родя жалобы подтверждают тот факт, что мусульманская_..дивилиз iция зависела от письменности именно с точки, зрения сохранения и умножения интеллектуального наследства. Необходимо специально подчеркнуть этот момент, так как аппа рат мусульманской учености создает впечатление, что устная передача информации ценилась очень высоко. Религиозные нау ки особенно подчеркивали необходимость получения информа ции viva voce и рассматривали процесс устной передачи как неоспоримую гарантию правильности. Часто обсуждался вопрос о том, в чем больше нуждается будущий ученый: в наставле ниях учителя или в самообразовании с помощью книг. Обычно он решался в пользу первой точки зрения22. Однако письмо использовали всегда, даже в тех дисциплинах, где фетишизиро вались устная передача и поразительные чудеса памяти. Фак тически требование обязательной ссылки на устную передачу стало для большинства чистой условностью. Мусульманская уче ность всегда полагалась на письменное стово,;'3'/имёш1о'''ТтЗ" сделалоее великой. Признавалось существование ряда техниче ских ограничений письменности, которые делали ее в некоторых
158