Материал: Фильштинский И.М. (сост.) - Арабская средневековая культура и литература. - 1978-1

Ф. Роузентал

ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ АРАБСКОЙ ГРАФИКИ

прос: «Каково будет ваше мнение, если кто-нибудь ступит на ковер, на котором вытканы буквы, складывающиеся в значи­ мые слова, такие, как „благословение", „блаженство", „терпе­ ние**? Допустимо ли для человека коснуться стопой той части ковра, где расположены буквы?»1

Ас-Субки в своем ответе склонен считать такой поступок недозволенным. Он, однако, оговаривается, что не в состоянии подкрепить свое мнение достаточно вескими доказательствами. Для объявления чего-либо недозволенным требуется или пря­ мой запрет Творца закона, или рассуждения, основанные на прочной аналогии, т. е. необходим какой-либо решающий аргу­ мент. Ас-Субки тем не менее не сомневается, что рассматри­ ваемую акцию следует классифицировать как недозволенную. Некоторые, говорит он, приводят тот довод, что каждая буква алфавита указывает на одно из прекраснейших имен бога. Од­ нако это рассуждение недостаточно конкретно. Далее, имеются теории «науки о буквах», приписывающие магические и физи­ ческие свойства отдельным буквам. Такие теории либо явно греховны и классифицируются как не подлежащие одобрению, либо, как он выяснил на собственном опыте, ложны.

Поскольку перечисленные аргументы непригодны для реше ния проблемы, ас-Субки подкрепляет свое мнение доводом, ко­ торый можно изложить примерно так.

Коран многократно именует бога «создателем всего». Буквы алфавита должны быть включены в понятие «всего». Они яв­ ляются частицами звуковых комплексов, которые суть акциден­ ции тел, сотворенных богом, т. е. они сотворены вместе с ними во вторую или третью очередь. Все сотворенное богом имеет определенную цель. Эта цель должна учитываться человеком. Она вкладывается в вещь уже в акте творения либо устанавлива­ ется религиозным законом.

Неподобающее использование чего-либо из созданного допу­ стимо только, если оно санкционировано Творцом закона. Один из хадисов включает историю коровы, которая заговорила че-

150

ловеческим языком, протестуя против того, чтобы ее использо­ вали как верховое животное. Всякий, кто пытается доказать, что корову можно использовать для верховой езды, должен при­ вести специальные аргументы. Он может также использовать тот довод, что верховая езда была одной из вторичных целей сотворения коровы, хотя, как специально подчеркивается, изна­ чально она создана для пахотных работ. Итак, буквы — и здесь мы видим свойственную почти всем средневековым ученым не­ способность провести четкое различие между звуком и буквой — были созданы для того, чтобы воспроизводить путем соответст­ вующей аранжировки слова бога, Мухаммада, а также других пророков и ангелов наряду с прочими необходимыми, желатель­ ными или разрешенными высказываниями. Вполне справедли­ во предположение, что использование букв для выражения че­ го-либо необходимого или желательного обязывает людей ува­ жать и почитать их. По мнению законоведов, на листе бумаги, содержащем имя божие, нельзя записывать светские истории и т. д.2. В этом случае, конечно, все ясно, поскольку привлечено имя божие. А как быть с обычными буквами, из которых мо­ гут быть составлены любые слова? В этом случае запрет тоже обоснован, так как не обязательно доказывать полную идентич­ ность двух ситуаций, но достаточно доказать общность для них некоторых юридических характеристик (causa legis).

Допустимо возражение, продолжает он, что одни и те же

созданы с первой целью. Подобно всему остальному, они могут служить как истинным целям людей, так и противоположным. В последнем случае, однако, мы имеем дело с неподобающей и неправедной акцией, которая соответственно должна быть классифицирована как недозволенная. Следуя этой точке зре­ ния, некоторые законоведы заходили так далеко, что совершали омовение каждый раз перед тем, как дотронуться до листа бу­ маги. Бумага может быть использована для написания либо ис­ тинных слов, либо дьявольских. Тем не менее настоящая цель ее сотворения, в связи с которой ее следует почитать,— это за­ пись Корана, сунны и других необходимых сведений. Если че­ ловек, прекрасно зная, что всю бумагу должно уважать, насту­ пает на лист бумаги, на котором еще ничего не написано, его действия следует рассматривать как недозволенные. То же от­ носится и к буквам алфавита. Знающие о целях сотворения букв не имеют права ступать на них. Позволительно сделать ис­ ключение для людей, не осведомленных о целях письма, что отвечает закону, по которому только знание того, что данная ак­ ция запрещена, превращает ее совершение в преступление.

Следовательно, заключает ас-Субки, только люди, осведом­ ленные об истинных целях письма, как было сформулировано,

151

совершают преступление, ступив на вытканные на ковре буквы. Однако, и не будучи преступлением, такое действие может в любом случае быть расценено как недозволенное, а человека неосведомленного следует просветить.

** *

Этот короткий пересказ юридического обоснования ас-Субки может, я полагаю, служить компетентным руководством при освоении необъятных просторов исламской письменности. Прак­ тическое использование арабской графики никогда не подвер­ галось никаким ограничениям. Арабская письменность исполь­ зовалась для того, чтобы увековечить слово божие и все мысли­ мые формы научного и художественного творчества, начиная с самых возвышенных мыслей и кончая чисто утилитарными за­ метками купца и случайными надписями, сделанными неумелой рукой на стенах домов и в комнатах. Оказалось, что она способ­ на в не меньшей степени, чем другие виды письма, служить ма­ териальным выражением большого числа языков и быть источ­ ником транслитерационных знаков, пригодных для того, чтобы иногда отображать на письме иностранные звуки. Несмотря на давление могущественной литературной традиции, она оказа­ лась также способной выразить, когда в этом возникала необ­ ходимость, самые разнообразные формы арабской речи со столЬ же большим или малым успехом, как это имело место при по­ добных попытках, например, внутри английской системы пись­ ма. Мы можем задать вопрос, в чем же своеобразие или особен­ ности использования письменности в исламе?

В -рассуждениях ас-Субки можно выделить, в частности, та­ кой аспект, как священный характер письма в исламе. В то же время ас-Субки разъясняет,— и он, несомненно, прав в прове­ дении такого различия,— что священный характер письма дол­ жен рассматриваться как нечто отличное от той магической силы, которой, по широко распространенному убеждению, обла­ дает письмо. Очевидно, что как священный характер, так и магическая сила издавна приписывались письму как его неотде­ лимые свойства. Несомненно также, что магия букв была ши­ роко распространена на протяжении всей мусульманской исто­ рии и что теория особых свойств, внутренне присущих буквам, рассматривалась как достаточно основательное объяснение тайн природы даже некоторыми из лучших умов, порожденных му­ сульманской цивилизацией. Однако священный характер письма в исламе обладал большей исторической эффективностью и был, по существу, более мусульманским. Истоки «освященности» письма кроются в том значении, которое Коран придал нали­ чию в религиозной общине письменных памятников.

Проблема священного характера письма была тесно связа­ на с обсуждавшимся в раннем исламе вопросом о значении по-

152

нягия «слово бога», которое касалось устного чтения и пись­ менного воспроизведения Корана. С самого начала речь шла преимущественно об арабском языке и арабской письменности, что превратило и то и другое в неотъемлемые компоненты му­ сульманской религии. Их значение все более вырастало по ме­ ре того, как в мусульманской цивилизации все сильнее выступал на первый план религиозный аспект.^ Арабское письмо даже в большей степени, чем язык, стало священным символом ислама. Причин письмо как религиозный символ ушло

далщо воеред по сравнению с языком, легко объясняются ис­ торическими обстоятельствами. В первом могучем всплеске энергии арабские мусульмане преуспели в вытеснении языков, распространённых на сравнительно большой территории, и в кон­ це концов заменили их своим собственным. Это было удиви­ тельным подвигом, если учесть относительно небольшое число говорящих по-арабски и тот факт, что они не были носителями более высокой цивилизации. Основное сопротивление арабскому языку исходило от давно существовавших административных институтов, тесно связанных с цивилизациями покоренных на­ родов, и понадобилось более полувека, чтобы преодолеть его. Время, расстояние и численность покоренных народов быстро сделали свое дело, ослабив первоначальный импульс настоль­ ко, что было уже невозможно влиять на новые массы говоря­ щих на других языках и живущих на еще более отдаленных землях, требуя от них такой огромной жертвы, как отказ от родного языка. Пожертвовать письменностью им было значи­ тельно легче. Часто утверждают, что арабская графика не бы­ ла приспособлена к выражению звуков тех языков, которые ее приняли. Однако к моменту перехода на арабскую графику соб­ ственная письменность этих языков была еще менее удобна, чем арабская. Восприятие арабской графики означало, разумеется, разрыв с прошлым, но оно не сопровождалось значительными потерями в практическом отношении и фактически сделало гра­ моту более доступной.

Таким образом, в мусульманской цивилизации письмо стало религиозным символом первостепенного значения. Соответствен­ но, различные немусульманские общины, жившие там, где гос­ подствовал ислам, ревностно держались за свою письменность, хотя и охотно меняли язык. Нет достаточных данных, относя­ щихся к доисламскому периоду на Востоке, чтобы утверждать, что письмо превалировало над языком как религиозный сим­ вол, хотя известно, что письму с древнейших времен приписы­ вался священный характер и что религиозные группы, естест­ венно, стремились выработать собственный тип письменности для своих языков. В исламе священный характер письма стал его характерной чертой, наличие и воздействие которой не только ощущалось, но также обсуждалось и анализировалось. Вплоть до наших дней распространено мнение, что радикаль-

153