К. Маркса. Свобода товарообмена и конкуренция как форма движения конфликта статусных групп подробно исследовалась М. Вебером. Духовный авторитет, научная организация труда и общественной жизни в целом как средства разрешения социальных конфликтов пропагандировались О. Контом.
2.1. Социал-дарвинизм: конфликт как объясняющий принцип
«Борьба за существование и выживание – единственный закон природы, который не только не возможно, но и не нужно изменять» (У. Самнер). Социал-дарвинизм – обобщающее наименование для различных идейных течений, возникших после появления популярнейшей книги Ч. Дарвина «Происхождение видов» (1858). Социальный дарвинизм предложил объясняющий принцип социальной эволюции по аналогии с биологической эволюцией. Борьба за существование (выживание, самосохранение, развитие) сообществ, групп, индивидов, в которой выживает сильнейший, т. е. наиболее приспособленный – постояннодействующий фактор социальной жизни. Г. Спенсер различал два типа общества: военное общество и промышленное и указывал на различие форм и средств борьбы за существование, присущее им. В военном обществе преобладают военные конфликты, а победитель уничтожает или порабощает подчиненного. В индустриальном имеет место промышленная конкуренция и побеждает «сильнейший» в отношении усердия, интеллекта, изобретательности. Такого рода борьба является благом для всего общества, а не только для победителя, поскольку в результате растет интеллектуальный и моральный уровень общества в целом, объем общественного богатства. И наоборот, альтернативой такого «естественного» отбора является выживание людей с низким интеллектом и слабой волей, что ведет к снижению качества общества в целом. Другие представители социал-дарвинизма – У. Беджгот, Л. Гумплович, У. Самнер, – отстаивая универсальность принципа борьбы за существование, подчеркивали, что эта борьба разворачивается не столько между индивидами, сколько между группами. Соответственно, они изучали межгрупповой конфликт и внесли весомый вклад в исследование самих социальных групп. Предметом анализа стала связь межгруппового конфликта и внутригрупповой сплоченности. Обычаи, привычки (стандартизированные поведенческие образцы) интерпретировались как определенные виды защиты и нападения в процессе борьбы групп за существование. Были предложены категории, которые и
13
сегодня используют социологи и психологи. Так, были разработаны категории «мы-группа» или «внутри-группы» и «они-группа» или «вне-группы». Отношения «внутри-группы» характеризуются сплоченностью, групповым фаворитизмом, а отношение к внешней группе – враждебностью. Самнер разрабатывал предложенное Гумпловичем и ставшее хрестоматийным понятие этноцентризма, определяя его как взгляд, согласно которому собственная группа, разделяемые ее членами ценности и нормы, представляются человеку естественными, нормальными и правильными, а все остальные
– определяются и оцениваются по отношению к своей группе.
Сегодня признана несостоятельность притязаний социал-дарвинизма на статус научной социологической теории. Чрезмерное упрощение и вульгаризация объяснений социального поведения в творчестве этих писателей были подвергнуты основательной критике внутри социологии. Характерно, что едва ли не первыми критиками социал-дарвинизма выступили русские мыслители. Н. Я. Данилевский критически рассматривает мировоззрение и методологию дарвинизма, а П. А. Кропоткин в книге «Взаимная помощь как фактор эволюции» показывает, что взаимопомощь, альтруизм, бескорыстие играют в выживании сообществ не меньшую роль, нежели борьба за реализацию собственных интересов.
Побежденный в теории социал-дарвинизм не исчез. В массовом сознании, в словах и делах политиков, идеологов, владельцев крупных капиталов его доводы в пользу права сильного во внутренней и внешней политике сохраняют силу убедительных аргументов. Да и эмпирических подтверждений довольно. Одна треть населения планеты в начале ХХI в. находится в состоянии войны. Так, в 2002 г. в мире произошло 37 военных конфликтов с участием 30 стран (их общее население составляет 2.29 млрд человек). Само приписывание социальным конфликтам статуса естественности и вечности способствует их оправданию, что в хрупком глобальном мире опасно и не продуктивно.
2.2. Марксизм: классовый конфликт
Классовый подход, доминировавший в советском обществознании, сегодня не популярен. В исторический архив сданы идеи диктатуры пролетариата, интернациональной пролетарской солидарности, мировой пролетарской революции. Теории стратификации среднего класса, подпитываемые
14
беспрецедентно высоким уровнем жизни трудящихся классов в экономически развитых западных странах второй половины XX в., привели к разочарованию в марксизме и вызвали поток теоретических ревизий понятий класс, классовая борьба, бесклассовое общество. Невзирая на это, очень многие аргументы К. Маркса приобрели статус доводов здравого смысла. В частности, объяснение всех значимых исторических событий экономическими причинами, борьбой экономических интересов распространено и в теории, и в массовом сознании.
Какие же элементы классового подхода К. Маркса сохраняют актуальность в качестве аналитической перспективы изучения современных социальных конфликтов?
Класс – это социальная группа, объективно определяемая отношением своих членов к средствам производства. Характер собственности – главный признак класса. Но само по себе тождество экономических интересов не позволяет говорить о классе в полном смысле слова, создавая лишь класс в себе, который превращается в класс для себя по мере осознания себя как особой социальной группы со своими интересами, противостоящей другой социальной группе. Важным условием этого превращения выступает идеология, которая создается и распространяется в среде рабочего класса интеллигенцией. Эта идеология может иметь самую различную окраску, сообразно культурным национальным особенностям, историческим обстоятельствам. Классовая борьба выступает в формах экономической, идеологической и политической борьбы. Маркс неоднократно подчеркивал, что рабочий класс самостоятельно может сформулировать только экономические цели. Идеология и политика – дело политического авангарда, партии. В индустриальном обществе социальный конфликт – «по преимуществу» классовый конфликт. Как справедливо отмечал Маркс, классы в своей чистоте и абстрактной определенности появляются в промышленном капиталистическом обществе. «Классовый подход» в качестве объясняющего принципа социальных противоречий капиталистического общества затем экстраполируется на всю историю, которая предстает как борьба классов, как цепь социальных революций и, соответственно, упрощается и вульгаризируется. Абстрактность подхода Маркса проявляется при анализе современного ему общества в том, что он полагает, будто конфликт пролетариев и собствен- ников-предпринимателей может быть разрешен только всеобщим образом,
15
причем олицетворением этого «всеобщего» оказывается пролетариат. Противопоставление рабочего и предпринимателя – субъекта производительного капитала, являющегося организатором производства, сведение их отношений только к эксплуатации, упускает из виду возрастающую значимость управления. Отождествление собственника и предпринимателя, субъекта промышленного капитала и авантюристического, спекулятивного, владения и управления уводит в тень финансовый капитал и связанные с ним социальные группы.
Трансформация капиталистического общества, размывание отношений собственности, новые возможности социального управления, опирающегося на информационные технологии, дифференциация социальной и профессиональной структур, фрагментация социального бытия привели к тому, что классовый конфликт перестал быть социальным конфликтом «по преимуществу»: вместо полярной классовой структуры современное общество являет собой многообразие социальных страт, статусных групп и, соответственно, конфликтов. Перспектива всеобщего разрешения социального конфликта, обрисованная Марксом, также оказалась утопией. Ведь, в конечном счете, преодоление всех форм социального неравенства бессильно по отношению к неравенству людей как индивидуумов, понимание чего и заставляло Маркса отождествлять коммунизм с полным завершенным гуманизмом и возлагать надежды на нравственную развитость человека труда. В этом смысле конструкт «пролетариат» был идеологической интерпретацией логической абстракции «всеобщего». Однако тематизация «всеобщего» в социологических построениях качественно иная, чем в рамках идеологии. В социологических интерпретациях «всеобщее» коренится в сфере социальных условий и предпослано индивиду. Социологическое прочтение Маркса (советский марксизм) сближало его со структурно-функциональным подходом, где «всеобщее» конкретизируется в доминировании структуры над отдельными элементами. В обоих подходах обсуждалось и анализировалось структурное доминирование входящих в общество частичных структур и отдельных элементов. И марксизм – главным образом «советский», – и структурно-функцио- налистское видение общества с их выраженным социологизмом и застывшими объясняющими схемами продемонстрировали неспособность постичь социальные конфликты современных динамичных обществ. Проблематика же отчуждения, самосознания и идеологии была присвоена леворадикальными
16
доктринами с их критическим пафосом по отношению к современному капиталистическому обществу и схематизмом тотального конфликта. Рецепция этих подходов, их социально-политическая экспликация и, наконец, попытка их практического осуществления породили трагические социальные эксперименты ХХ в.
Классовый подход как аналитическая перспектива актуализировался в современном глобальном обществе. И. Валлерстайн, основоположник мирсистемного анализа, рассматривает конфликт классов в современной капиталистической мир-экономике.
Определив буржуазию как класс, чьи представители присваивают прибавочную стоимость, не создаваемую ими самими, и часть которой они направляют на накопление капитала, нам следует определить пролетариат как класс, чьи представители часть стоимости, произведенной ими, уступают другим. В этом смысле при капиталистическом способе производства существуют лишь буржуа и пролетарии. Эта поляризация является структурной.
Внутрибуржуазные конфликты как раз и являются частью периодических потрясений, вызываемых в системе неизбежностью экономических спадов; они – составляющая механизма обновления и оживления сущностного движителя системы – накопления капитала. Они очищают систему от большого числа бесполезных паразитов, приводят социополитические структуры к большей согласованности с изменяющимися сетями экономической деятельности и обеспечивают идеологическое легендирование текущим структурным переменам.
В результате роста реального дохода производителей и расширения их формальных прав до определенного момента расширяется и классовое сознание пролетариата. На определенном уровне роста доходов и «прав», «пролетарий» реально превращается в «буржуа» и сам начинает проживать прибавочную стоимость, производимую другим. Разумеется, это прежде всего сказывается в изменении его классового сознания. Возникновение в XX в. таких социальных типов, как бюрократ и специалист, дает ясный пример этого качественного сдвига, который становится действительно наглядным в изменении стиля жизни отдельных подгрупп, их социального самочувствия.
Модель одного пролетария, противостоящего одному буржуа, явно устарела. В действительности прибавочная стоимость, создаваемая непосредственным производителем, проходит целую цепочку людей и обществ. При-
17