Материал: Конфликтология

ствие в явной или скрытой форме предполагает взаимодействие с другими индивидами. Конфликт – столь же универсальная форма социальности, как и согласие. Конфликт и борьба не отрицают, а напротив, предполагают базовое согласие, общее основание, к которому апеллируют участники конфликта. «В большинстве актов борьбы содержится какая-то степень общественного объединения или согласия … <…> … мы повсюду обнаруживаем градуировано увеличивающиеся фрагменты основанного на согласии объединения в общность борющихся сторон … <…> … в основе борьбы всегда лежит рациональное объединение в общество, установление которого служит "правилами игры", определяющими форму борьбы». С другой стороны, в самых единодушных отношениях всегда есть место конфликтным притязаниям и импульсам враждебности: «Мир – не более чем изменение или в форме конфликта, или в противниках конфликта, или в целях конфликта, или, в крайнем случае, в возможностях выбора».

Выделение идеально-типического позволяет отличать социальный конфликт от межсубъектной напряженности и анализировать его в терминах каузального описания в специфической для понимающей социологии интерпретации.

К анализу социальных конфликтов в силу ее универсальности может быть применена типология социального действия.

Целерациональное действие предполагает существование рационально осмысленной цели, по отношению к которой наличные обстоятельства и поведение других рассматриваются действующим субъектом в качестве условий и средств достижения рационально направленных и регулируемых целей. Конфликты целерационального типа доминируют в экономической сфере, в бюрократических формах социальной организации. При этом целерациональный конфликт поддается рациональному описанию и управляем в смысле принципиальной возможности осуществить коррекцию цели и варьировать мобилизуемые средства и целесообразные действия. В логике целерационального действия конфликт никогда не является самоцелью. Напротив, конфликт – это более или менее адекватное цели средство, от которого в принципе можно отказаться при наличии функциональной альтернативы – согласия, договоренности, партнерства.

Ценностно-ориентированное действие. Ценностный конфликт са-

мый интенсивный, он не поддается разрешению. Если ценности взаимно от-

23

торгают друг друга, ценностный конфликт может быть урегулирован только за счет того, что конфликтующие стороны меняют тип взаимодействия. Ведь логика ценностно-ориентированного действия исключает возможность для конфликтующих сторон примирить ценности.

Аффективное действие определяется актуальными чувствами и аффектами. В любом обществе достаточно поводов для гнева, враждебности, ненависти и пр. Эти импульсы мобильны в том смысле, что безразличны к предмету и актуализируются в «нереалистических конфликтах», которые, не всегда являясь интенсивными, характеризуются высокой степенью насильственности.

Традиционное действие. С этим идеальным типом соотносится множество социальных конфликтов. Отметим, что сама установка на конфликт может стать традицией или социальной привычкой, транслируемой от поколения к поколению в качестве элемента групповой, в частности этнической идентичности. Столкновение традиций, разрыв с традицией, межпоколенный конфликт, конфликты самоопределения, национального самосознания, сопровождающие процессы модернизации обществ и кратно усиливающиеся в эпоху глобализации, неполный перечень актуализаций традиционного действия. Наконец, имеет смысл говорить о традициях терпимости, толерантности, которые современное общество должно либо создать, либо реанимировать, но в любом случае, чтобы выжить, – культивировать.

В веберовской социологии целерациональное действие наиболее релевантно, поскольку отвечает господствующей тенденции современности росту значения формальной рациональности. В этом плане представляется очень интересным веберовский анализ тенденций бюрократизации самых разных сфер социальной жизни и расширения границ управляемости человеческими действиями с внешних по отношению к индивиду позиций.

Нереалистичное стремление управлять конфликтами на основе их полной рационализации и сведения исключительно к рационально направляемому подсчету возможных ущербов и выгод сторон несет угрозу автономии индивидуумов, идентичности локальных сообществ, воспринимается как принуждение. Интересно, что последние десятилетия наиболее исследуемыми в обществоведении оказались традиционный и аффективный типы действия, которые, согласно М. Веберу, находятся на периферии собственно социологического интереса.

24

Класс в качестве субъекта социального конфликта оказался такой же абстракцией, как и индивид. Плодотворным и отвечающим возрастающей сложности современных развитых обществ явилось введенное Вебером понятие статусных групп, «реальных сообществ», имеющих различный доступ к богатству, власти, и социальным почестям. Вебер показывает, что так называемое общество можно понять как состоящее из позитивно и негативно привилегированных статусных групп, члены которых озабочены прежде всего сохранением в неизменности или упрочением влияния ныне сложившегося стиля жизни, установлением социальной дистанции и исключительности, узурпацией социальной почести, с одной стороны, и монополизацией экономических возможностей с другой.

2.5. Формальная социология Г. Зиммеля

Г. Зиммель полагал, что отношение социологии к другим гуманитарным исследованиям подобно отношению геометрии к математическому естествознанию. Поэтому он и называет ее формальной, т. е. исследующей формы взаимодействия людей, которое реализуется в бесконечном многообразии актов и комбинаций. От содержания (потребности, импульсы, интересы) можно абстрагироваться и сосредоточиться исключительно на формах обобществления. Господство и подчинение, конфликт и согласие, создание коалиций и образование партий – примеры таких форм, описанных Г. Зиммелем. Собственно, к этому автору и восходит конфликтология, как отдельная социологическая дисциплина. На определенном уровне абстракции можно проанализировать формальные характеристики конфликта безотносительно к его содержанию, мотивам участников, конкретному содержанию их душевной жизни. Во-первых, важно количество участников. Одиночество парадоксальным образом рассматривается как социальное взаимодействие. Чтобы описать одиночество (предписанное, или добровольное, или вынужденное) как конфликт личности и общества, приходится затрагивать очень широкий контекст взаимодействий. Нет ни одного определения отдельности человека, которое не было бы одновременно определением социальным, т. е. зависело бы именно от многообразия форм обобществления, а не от взаимодействия двух или немногих человек. Во взаимодействии двоих достигается наивысшая степень близости, взаимопроникновения, но это взаимодействие наиболее хрупко и неустойчиво. Отношения не разрастаются до независимого от ин-

25

дивидов целого, что служит базисом особой интимности. Двойка – это не только первый синтез и объединение, это также первое рассогласование и антитеза. От трех и более участников начинается обобществление в полном смысле слова. При этом увеличение группы – это и увеличение индивидуального пространства свободы, которая присуща человеку в широких и подвижных социальных средах, в то время как малая группа тесна не только по своему объему, узости сферы возможностей и подвижности, допускаемой ею, но и по тому контролю, который она над ним осуществляет. Третий, вступающий во взаимодействие, привносит примирение, переход, опосредование. Третий может быть тем, кто не принадлежит ни к одной из сторон, – непартийным, может выступать опосредующим взаимодействие, помогать ему, разрешать споры. Третий может извлекать для себя выгоду из борьбы двух, быть «третьим радующимся». Наконец, третий может руководствоваться принципом «разделяй и властвуй», быть заинтересованным в разжигании конфликта. Для успешного управления важен учет количества участников взаимодействия. Так, оптимальное обобществление достигается в пятерке, где возможно разделение на большинство и меньшинство, где само взаимодействие может структурироваться различным образом. С анализом конфликта и согласия тесно связано рассмотрение таких форм, как господство и подчинение. Господство – реализация своей воли – всегда предполагает наличие в другом определенного рода заинтересованности: это не просто воздействие одного на другого, но и определенный вид взаимодействия. Количественная определенность опять важна. Начальствовать может один или группа, при этом господствовать всегда легче над большой группой, чем над малой. Во второй слишком сильное влияние оказывают индивидуальные различия, в первой они нивелируются, возникает управляемая масса. В явлении господства отражаются качества личности, а также социальные обстоятельства – господство в силу социально более высокого положения.

Подчеркнем своеобразие формального анализа Зиммеля. Он усматривает проявления обобществления даже там, где большинство представителей классической социологии видели только разложение социальности: в споре, во вражде, в конкуренции. Дело не только в том, что борьба имеет общественное значение, т. е. функциональна в широком общественном контексте. Дело в том, что она сама есть обобществление, причем необходимое, хотя и не могущее существовать безотносительно к другим формам, также как дру-

26

гие формы коррелируют с конфликтом. Любовь, дружба, разделение труда, господство включают в себя антагонизм. Борьба как таковая, мотивированная только жаждой борьбы, – крайне редкое явление. Как и согласие, мотивированное только жаждой общения. Конфликт чаще выступает в качестве борьбы-игры, в том смысле, что стороны объединяются, чтобы бороться по признаваемым обеими сторонами правилам. Таковы спортивные состязания, отчасти правовые споры. Наконец, конкуренция – это такой вид конфликта, при котором сама по себе победа над противником не приносит удовлетворения. Цель достигается приобретением ценности, независимой от борьбы.

Зиммель исследует негативные способы поведения в контексте следующей проблемы: как совместить конфликты, а точнее, не солидарное поведение с функциональным единством общества. Чем более общей и значимой для большого круга людей является какая-либо норма, тем в меньшей степени следование ей характерно и существенно для индивидов. Напротив, ее нарушение вызывает серьезные последствия. Теоретическое согласие, без которого невозможно представить общество, покоится на небольшом числе общепризнанных норм, которые мы называем логическими. При массовых акциях мотивы индивидов столь различны, что их единство возможно скорее при более негативном и деструктивном содержании. Анализ социального пространства в определениях границы, выгороженности, осуществленный Г. Зиммелем, также уникален в классической социологии.

2.6. Структурно-функциональный анализ: конфликт как дисфункция

Всередине ХХ в. структурный функционализм стал синонимом социологической теории. Т. Парсонс, Р. Мертон, Л. Коузер полагали, что функциональный анализ является ключевой формой теоретических суждений об обществе. Внимание исследователей концентрировалось на том, как социальные структуры влияют на поведение людей, детерминируют социальное действие. Разумеется, при этом признается, что эти социальные структуры сами являются продуктом человеческой деятельности и имеют свой генезис, но объяснение сосредоточивалось на том, какие структуры и каким образом определяют социальное действие.

Всоциологической литературе можно встретить суждение о противоположности структурного подхода и конфликтологической парадигмы. Вне сомнения, противопоставление этих подходов условно, поскольку и в рамках

27