91
Необходимо отметить, что возникает желание «быть в тени» и использовать
правовые нормы выборочно, инструментально.
В этих условиях правовая культура не может быть иной, как содержащей
парадоксы, расхождения между декларируемыми позициями одобрения права
и реальными установками на допустимость полулегальных и иллегальных
практик. Возникает явление правовой гиперреальности, когда у респондентов
формируются особые «фоновые ожидания», правовые установки, имеющие
несистемный, ситуационный характер, но позволяющие адаптироваться в
«размытой» правовой среде.
Не стоит удивляться тому, что правовая культура в российском
обществе не выполняет полностью миссию рационализации общественных
отношений: этому препятствует не доминирующий частичный правовой
субъект, а то, что можно описать как состояние сниженной правовой
компетентности. Американские социологи в 70-е годы ХХ века отмечали
риски корпоративизации правовой культуры, то, что в общественных
отношениях формируются механизмы функционирования правовых
институтов, которые нельзя объяснить с помощью правовых норм и
концепций, поскольку есть расхождения между реальными установками и
нормами права.
Парадоксальность описываемой ситуации заключалась в том, что при
декларировании приоритета правовых норм возникали риски правового
присвоения юридической корпорации в силу обоснования правовой
некомпетентности большинства населения.
Обращая внимание на уровень правовой компетентности в российском
обществе как стартового условия для перехода от частичного правового
субъекта к состоянию правовой саморегуляции на межличностном и
групповом уровнях обращает на себя внимание тот факт, что, анализируя
«идеальное общество» в мечтах людей в России и в Китае, подчеркивается,
что в Китае действует непрерывность традиции «справедливость как
порядок», то есть, правовая система воспринимается как «веление власти», но