Материал: Обеспечение информационно-психологической безопасности. Остапенко О.А., Маслихов П.А

4.2. Информационная специфика операций и атак террористического характера

Пусть T_R – оператор, описывающий процесс подготовки и реализации террористической информационно-психологич­еской операции (ИПО), T_RA – оператор, описывающий про­цесс последействия, т.е. реакцию СТС, в отношении которой реализуется ИО. Тогда качественно временная диаграмма ак­тивности A_C вышеупомянутых процессов может быть проил­люстрирована рис. 4.2, где очевидно просматривается им­пульсивный характер T_R. Ресурсные возможности и специ­фика ТО не позволяют им вести

Рис. 4.2. Временная диаграмма активности процессов, обусловленных реакцией террористической ИПО

Открытое противоборство, и поэтому их тактика сво­дится к неожиданным кратковременным ударам в «болевые точки» СТС. Необходимость противостоять превосходящему ресурсу атакуемой системы вынуждает ТО «экономить силы», действуя в условиях глубочайшей конспирации. Этот тактический прием наиболее характерен для периода сниже­ния легальной активности (t<t_R и t>t_R). Характерно отметить, что ТО с особой тщательностью относятся к выбору времени реализации теракта t_R. Нередко это даты, носящие знаковый характер – юбилеи и годовщины политически значимых со­бытий. Существует даже международный календарь террори­ста.

Вместе с тем, современные теракты (11 сентября) все реже приурочиваются к знаменательным датам. Для ТО ста­новится важнее «поймать момент» незащищенности и дости­жения максимального ущерба для СТС.

Период последействия продолжается от момента реали­зации теракта t_R до момента стабилизации t_S и его длитель­ность определяется масштабами нанесенного ущерба эконо­мическому и информационному пространству атакуемой сис­темы.

Таким образом, целью террористической ИПО является реализация кратковременной атаки с масштабным резонансом в информационном пространстве и как можно длительным периодом последействия (ликвидации ее последействий.) [56]

Выбор объектов террористической ИПО для ТО зачастую (рис.4.3) сводится к следующему неравенству:

.

Рис. 4.3. Обобщенная структура реализации теракта

При этом, реализация оператора T_R предусматривает радикальный удар по информационному пространству СТС для существенного снижения его эффективности:

.

Деморализующий страх и хаос, парализующие информационно-психологическое пространство системы S, составляют важнейшие ожидаемые результаты операции.

В терминах теории чувствительности данный критерий можно записать так:

, (4.4)

где: - коэффициент относительной чувствительности эффективности атакуемой СТС по отношению к эффективности ее подсистемы – объекта теракта;

Мотивом террористической деятельности, как правило, являются следующие отношения. Если R_S - интегральный ресурс, включающий экономический, политический, информационный, экологический, демографический и пр. ресурсы, то R_S(S) >> R_S(S_T). При этом интегральный ущерб ресурсу в результате вероятного теракта U_S (наличие уязвимостей критически важных объектов, взятие под контроль которых ТО принципиально изменит политическую обстановку в S) существенно превышает издержки U_ST для S_T, т.е. U_S>>U_ST.

При этом степень риска теракта для S превышают допустимую норму в результате наличия профессиональных ТО, необходимых для теракта финансовых, технических и кадровых ресурсов, зачастую подступающих из вне S₀.

В этом случае соответствующая информационная обработка социальной базы ТО (групп людей их поддерживающих) открывает перспективы для успешной террористической деятельности.

Обозначим такой конфликт S_Т conf_T S. Фактически S_T стремится управлять СТС, ставя своей конечной целью радикальное изменение W серией террористических актов. Подобное воздействие будет наиболее вредоносным, если террористические акты направлены на самые уязвимые для жизнеобеспечения S объекты, где представляется возможным нанести наиболее существенный ущерб U_S стратегическим основам S, посеяв в социуме страх и хаос, дезорганизовав систему правления СТС вплоть до разрушения общности (целостности) атакуемой системы.

Именно такие конфликты следует рассматривать при террористическом противоборстве. Причем отношение conf_T в этом случае часто несимметрично [80].

Разрешение конфликта связано либо с изменением окружения S (вплоть до устранения S_T), либо со структурными, функциональными, параметрическими и другими преобразованиями, фактически приводящими к координальному изменению целей W_T и W.

- коэффициенты относительной чувствительности эффективности атакуемой СТС по отношению к эффективностям прочих ее подсистем.

Однако критерий (2.4) в данном случае является не единственным. Существенным для ТО является и степень защищенности объекта по отношению к ресурсу R_T, используемому для реализации операции. ТО стараются максимизировать эффективность преодоления механизмов защиты M [26]. Или, по крайней мере, R_T должен быть достаточен для преодоления M

. (4.5)

Совокупность критериев (2.4) и (2.5) мотивируют для ТО выбор объекта. Последние масштабные теракты сочетали огромный социальный эффект (2.4) с практически полной незащищенностью объекта (2.5). Примером успешного терроризма могут также служить многочисленные кибератаки недавнего времени, сочетающие весомый парализующий эффект информационного пространства (2.4) с объективной открытостью Интернет – сети и недостаточной защищенностью ее пользователей (2.5), по отношению к вредоносным программным продуктам.

На заре своего развития терроризм, как правило, был нацелен на физическое уничтожение политических фигур. Совершенствование средств террора открыло перспективу массового уничтожения людей. Т.е. нередко террористические операции ставили своей целью уничтожение объекта .

Вместе с тем, все чаще в целевых установках террора появляется политический шантаж на основе перехвата управлением критически важным объектом. Контроль ситуации позволяет террористам в данном случае выдвигать жесткие требования, направить развитие событий в нужное им русло, используя по максимуму возможности информационного пространства СТС для нагнетания страха за счет перехвата управления объектом террора .

В масштабных акциях террора уже имеет место гибридный вариант, когда для устрашения социума объект частично уничтожают . В этом случае цель получается составной

.

Графическая интерпретация вытекающих из вышеизложенного сценариев представлена на рис.4.4.

Здесь (рис.4.4, а) отображен сценарий уничтожения объекта. На рис.4.4, б, осуществив перехват управления объектом , террористы S_T через диктуют Д_Т условия центру управления S_У атакуемой системы S. Рис.4.4, в, поясняет гибридный сценарий террористической атаки.

Пожалуй, самыми значимыми в террористической ИПО являются процессы последействия. Именно на этом этапе развития событий ТО рассчитывают достичь политической дестабилизации атакуемой системы. Информационные волны, возмущенные терактом, способствуют этому. Глобальность современного информационного пространства открывает в этом

.

Рис. 4.4. Графическая интерпретация сценариев ИПО

террористического характера

Рис. 4.5. Графическая иллюстрация процессов

последействия теракта

отношении «перспективы», невиданные доселе. В этой связи, напрашивается сравнение террористической операции с «информационной бомбой» для СТС, где собственно теракт является всего лишь детонатором.

Рассмотрим подробнее данный аспект. Пусть (рис.4.5) источник террористической угрозы реализует операцию T_R в отношении S посредствам теракта, нацеленного на критически важный объект S_Ц.

Реализация теракта индуцирует (T_RA) соответствующие волны T_m в информационном пространстве СТС, подключая вторичные источники S_i. Они в совокупности своего мнения (в отношении случившегося теракта) оказывают влияние T_В на управляющий центр S_У атакуемой системы S. Данный процесс последействия T_RA иллюстрирует рис.4.5, где фактически реализуется некоторое рефлексивное управление системой S

Существенно больший ущерб возникает при подключении средств массовой информации S_СМИ (вариант уже имевший место в глобальном информационном обществе). Роль S_СМИ в данном случае может выполнять телевидение и Интернет, трансляционные возможности T_n которых колоссальны (n>>m). В результате степень воздействия (управления) на S_У несоизмеримо возрастает (рис.4.5,б).

При этом террористы имеют возможность влиять и на содержательную компоненту информации о теракте, используя доверенный источник информации S_д, подключенный к S_СМИ (рис.4.5,в). Его роль могут выполнить специальные сайты в Интернете (СМИ частенько для оперативности пользуются информацией с сайтов). Таким образом, ущерб от террористической операции в отношении СТС значительно возрастает.

Аналогичные сценарные модели могут быть построены не только для случая , но и для варианта перехвата управления [35].

Террористическая деятельность переходит из реального пространства в пространство виртуальное. Информационные сети помогают террористическим группировкам в осуществлении задуманных планов, которые перетекают в кибертерроризм как реальную угрозу деятельности для отдельных стран и всего мирового сообщества.

Если говорить о конкретных приемах кибертерроризма, то к ним можно отнести:

• нанесение ущерба критичным физическим эле­ментам информационного пространства (разрушение сетей электропитания, наведение помех; использование химических средств для разрушения элементной базы и др.) в отношении значимых для общества объектов;

• кражу или уничтожение информационного, программного и технического ресурсов, имеющих общест­венную значимость, путем преодоления систем защиты, внедрения вирусов, программных закладок и т.п.

• вредоносное воздействие на программное обеспечение и ин­формацию с целью их искажения или модификации в информационных системах и системах управления, значимых для общества;

• кража и угроза опубликования или само опубликование закрытой информации о функциониро­вании информационной инфраструктуры государства, общественно значимых и военных информационных систем, кодах шифрования, принципах работы систем шифрования, успешном опыте ведения информационного терроризма и др.;

• установление временного контроля над каналами СМИ с целью проведения информационно-психологических опе­раций;

• генерацию ложной угрозы акта кибертерроризма, с целью отвлечения или влекущую за собой серьезные экономические последствия;

• переадресацию сообщений, уничтожение или активное подавление линий связи, неправильное адресование, искусственную перегрузку узлов коммутации и др.;

• информационно-психологическое воздействие на операторов, разработчиков информационных и телекоммуникационных сетей и сис­тем путем насилия или угрозы насилия, шантаж, подкуп, использование нейролингвистического программирования, гипноза, средств создания иллюзий, мультиме­дийных средств для ввода информации в подсознание или ухудшения здоровья человека и др.

4.3. Информационные модели крупнейших террористических операций и атак

4.3.1. Модели информационно-псхологической операции, реализованной в результате теракта в Беслане

События, произошедшие 1 сентября 2004 года в городе Беслане, являются результатом четко спланированной террористической операции (ТО). Северная Осетия была выбрана местом проведения теракта потому, что Северокавказские республики небольшие, многонациональные, и там есть почва для нестабильности. В республике проживают преимущественно христиане, поэтому расчет террористов был на то, чтобы вызвать межконфессиональный конфликт, который потом распространился бы по всей России.

Основной целью теракта в Беслане была дестабилизация обстановки на всем Северном Кавказе, чтобы очень сильно отразилось бы на России.

Вероятные цели теракта в Беслане можно определить следующим образом:   

- отсечь Южную Осетию от Северной, перед возможным нападением Грузии;

- триумфальное возвращение Масхадова в политику в качестве спасителя-миротворца и, де-факто, лидера всего Северного Кавказа;

- дискредитация России на Северном Кавказе, показ опасности ее поддержки;

- спровоцировать всплеск межнациональной ненависти, разрывающей Россию.

В августе 2004 года была сформирована группа террористов в составе 34 человек (2 боевика в последствии остались в лагере под Пседахом). Террористы определили объект атаки - школа №1 в городе Беслане Правобережного района Республики Северная Осетия - Алания, и установили дату акции - день массовых торжественных мероприятий, посвященных Дню знаний. Для сбора членов террористической группы был подготовлен лагерь в лесном массиве на окраине села Пседах Малгобекского района Республики Ингушетия.

Непосредственно исполнением теракта руководил Руслан Хучбаров, по кличке Расул, житель Ингушетии.

Сбор банды под руководством Хучбарова проходил с 25 по 31 августа 2004 года в лесном массиве близ села Пседах Малгобекского района Ингушетии. Лагерь был разбит в 70 метрах от дороги, всего в 500 метрах от окраины села. Террористы были вооружены самодельными взрывными устройствами осколочного поражения, противопехотными выпрыгивающими минами кругового поражения, реактивными гранатометами, ручными гранатами и стрелковым оружием, в том числе оснащенным подствольными гранатометами.

План нападения Хучбаров объявил 31 августа. Доставка группы до места преступления была поручена Цокиеву на автомашине ГАЗ-66. Другие члены банды должны были двумя группами блокировать здание школы, захватить заложников и удерживать их. Была спланирована установка большого количества самодельных взрывных устройств в местах компактного удержания заложников. Две участницы банды [59].

Рис. 4.6. Замысел ИПО в Беслане

Теракт в городе Беслане развивался в три этапа. Первый этап – подготовка теракта на территории Северной Осетии. Сценарная модель этого этапа, представлена на рис. 4.7.

Рис.4.7. Модель этапа подготовки террористического акта в Беслане

М.Ю. Габурова и Р.С. Катаева носили так называемые "пояса смертниц".

Маршрут следования заранее был выверен, включая данные о расположении милицейских постов. Ночь 31 августа - 1 сентября бандиты провели в лесу близ села Инарки, утром 1 сентября выдвинулись к объекту теракта по дорогам, которые считались непригодными и милицией в это время не контролировались.