В 2002-2003 годах ЕС начал активно развивать стратегию «Расширенная Европа - Новая Стратегия Соседства», изначально созданную как ответ на вызовы и возможности новой восточной границы Европы. Упор делался на Украину, однако Белоруссия с самого начала рассматривалась как член новой политики соседства.
Между 2004 и 2006 годами ЕС начал подготовку Планов Действий для имплементации ЕПС с большинством партнерских государств, не включив в этот процесс Белоруссию. В декабре 2006 Комиссия выпустила неофициальный документ, где говорилось, что ЕС не может укреплять отношения с режимами, которые отрицают существование фундаментальных демократических прав. Это демонстрирует еще одно проявление внешнего управления ЕС с помощью политической обусловленности: принятие политических и экономических реформ в замен на участие в политике соседства. Таким образом, Европейский союз установил четкие юридические и институциональные границы между собой и Белоруссией и пытался трансформировать страну с помощью своих правил (политических реформ) при помощи принципа обусловленности как модуса внешнего управления. Такое управление, однако, не оказало значительного эффекта на правительство Лукашенко, не только потому что условия были невыполнимы, но и потому что эти условия подрывали будущее Лукашенко как белорусского президента.
Восточное партнерство, основанное в мае 2008 года, ставило целью активизировать политические и экономические реформы в странах восточной Европы, где постсоветские государства такие как Белоруссия были неэффективны в принятии правил и норм ЕС. Декларация Пражского саммита Восточного партнерства, подписанная белорусским правительством, подчеркивала движение к «более амбициозному партнерству, основанному на общих интересах и обязательствах» между ЕС и странами восточной Европы. На двустороннем уровне, в ноябре 2009 года Совет по внешним связям согласился продлить действие решения о приостановлении применения ограничений на поездки для некоторых должностных лиц Белоруссии. Совет также решил предоставить Белоруссии соглашение об упрощении визового режима (в тандеме с соглашением о реадмиссии) и «принять меры по повышению уровня договорных отношений с Белоруссией», включая создания совместного Плана Действий.
После создания Восточного партнерства, Белоруссия принимала участие в ряде региональных совместных проектов, в том числе по вопросам пограничного контроля. Белоруссия была задействована в других многосторонних проектах, включая расширение нефтепроводной системы "Одесса - Броды - Плотск", взаимодействие по возобновляемым источникам энергии, строительство магистрали Клайпеда - Вильнюс - Минск - Киев и празднование 600-летия Грюнвальдской битвы.
Однако спустя 10 лет после создания Восточного партнерства, ЕС продолжает повторять ошибки Политики Соседства, продолжая выстраивать разделительную линию между собой и партнерскими государствами.
Как отмечает Боссе, неудачи внешнего управления ЕС по отношению к Белоруссии исходят из неверно выбранной стратегии. ЕС руководствуется «с одной стороны ценностями, с другой - интересами безопасности». Эту стратегию можно разделить на две части: «идеалистические ценности», такие как распространение демократии и прав человека, а также «реалистические задачи» с фокусом на угрозы безопасности.
После русско-грузинской войны в августе 2008 и экономического кризиса, ЕС уделял особое внимание обеспечению энергетических поставок в западную Европу. Таким образом, Восточное партнерство изначально воспринималось Белоруссией как политический инструмент нацеленный скорее на обеспечение «безопасности и благосостояния граждан ЕС, чем граждан Белоруссии».
Еще одна ошибка ЕС касается его стратегии, основанной на принципе «политической обусловленности». Восточное партнерство вобрало в себя множество характеристик «устаревшего управления», которое применялось ЕС по отношению к странам постсоветского пространства. Например, ЕС ставит Белоруссию перед необходимостью выполнять некие предопределенные установки и нормы. Для такой страны как Белоруссия, которая не ставит себе цель вступить в Евросоюз, управление с помощью обусловленности кажется чрезмерно условным и слишком политизированным.
Такое «устаревшее управление» превалирует над риторикой ЕС о «кооперации», «совместных решениях», «общих позициях», указанных в Совместной декларации пражского саммита и отражает высоко асимметричные отношения ЕС и Белоруссии, построенные на неравенстве. Необходимость соответствовать системе правил ЕС порождает разделение на «инсайдеров» (государств-членов ЕС) и «аутсайдеров» (государств, не имеющих перспектив членства). Сложившаяся иерархия продолжает усугублять иерархический подход ЕС в внешнему управлению к таким странам как Белоруссия, которые воспринимают этот подход как «политику изоляции и сдерживания». Из этого следует, что Восточное партнерство, так же как и Европейская политика соседства, не способно эффективно иметь дело с «аутсайдерами», которые отрицают систему ценностей Евросоюза.
Пытаясь распространить свою систему ценностей (так называемую «юридическую границу») на группу постсоветских государств, Европейский союз не стремится расширить свою «институциональную границу». ЕС предлагает своим соседям «все кроме институтов», сохраняя при этом асимметрические отношения и не мотивируя страны принимать систему ценностей ЕС.
Иерархичная политика ЕС по отношению к Белоруссии проявляется в экономическом и политическом давлении на Белоруссию. При этом ЕС продолжает использовать риторику «равного партнёрства» в ЕПС и ВП для того, чтобы преуменьшить видимость асимметрии в отношениях. Это способствует распространению мнения о том, что ЕС использует политику двойных стандартов, пытаясь уклониться от ответственности за свои неудачи. Неравные отношения между ЕС и Белоруссией могут быть проиллюстрированы с помощью строгих критериев Восточного партнерства по отношению к Белоруссии. Предполагалось, что страна будет подвергнута индивидуальной оценке для того, чтобы быть частью каких-либо проектов или инициатив Восточного партнерства.
Меры по изолированию Белоруссии противоречат ценностям Восточного партнерства, которые состоят из «политической ассоциации и экономической интеграции». Двойной подход демонстрирует неспособность ЕС применять последовательный и прагматичный подход к внешнему управлению. Как следствие, это укрепило авторитарный режим Лукашенко и зависимость Белоруссии от России.
Важно отметить, что разногласия внутри ЕС осложнили возможность Евросоюза выработать единый и последовательный подход к внешнему управлению по отношению к Белоруссии. На подписании соглашения о создании Восточного партнерства не присутствовали высокие представители от Франции, Италии, Великобритании, Австрии, Кипра, Латвии и Литвы. Но, что более важно, глава Белоруссии Лукашенко также не смог посетить саммит.
Не все страны-члены ЕС поддержали новые формы взаимодействия Союза с Белоруссией. Британское и датское правительство были категорически против возможной отмены ограничений на передвижение для должностных лиц Белоруссии. Большинство членов Европейского парламента выступало за сохранение двухстороннего подхода к внешнему управлению в Белоруссии: применение строгой обусловленности к текущему режиму и вместе с тем «завоевание симпатий населения страны». Восточное партнерство объявило о создании Парламентской ассамблеи, цель которой заключалась в совместной работе членов парламента шести партнерских государств и членов Европейского парламента. Последние, однако, отказались принимать членов белорусского правительства в ассамблею и настояли на приглашении членов политической оппозиции.
В 2010 в Белоруссии прошли президентские выборы, которые сопровождались жестким подавлением оппозиционных протестов. Эти события усилили напряженность между двумя конкурирующими между собой системами взглядов. Стороны, придерживающиеся принципа обусловленности, требовали немедленно исключить Белоруссию из Восточного партнерства и ввести долгосрочные санкции против страны, включая свертывания финансирования Европейского инструмента соседства.
Этот подход четко прослеживался в резолюции Европейского парламента от 20 января 2011 года, в которой Парламент призывает ЕС «рассмотреть возможность приостановить участие Белоруссии в деятельности Восточного партнерства», и «пересмотреть политику ЕС по отношению к Белоруссии», в том числе рассмотреть вопрос о применении целенаправленных экономических санкций и заморозке макрофинансовой помощи, оказываемой Международным валютным фондом. Резолюция также подчеркивала, что «ориентация Европейской политики соседства и государственной помощи для Белоруссии должна быть изменена для того чтобы обеспечить необходимую поддержку гражданскому обществу».
Однако ранее в январе, Комиссар по вопросам расширения и европейской политики соседства Стефан Фюлле подчеркнул, что «Европейский инструмент соседства и партнерства в Белоруссии должен продолжать работу» и «я верю, что Белоруссия должна продолжать принимать участие в многостороннем направлении Восточного партнерства».
31 января на Совете по иностранным делам страны-члены ЕС приняли решение восстановить (и ввести новые) ограничения на поездки и замораживание активов для более 150 представителей государственных органов Белоруссии (включая Лукашенко), но подтвердив при этом, что «ЕС остается приверженным политики взаимодействия через диалог и Восточное партнерство, и … что ЕС заинтересован в укреплении отношений с Белоруссией».
Политика ЕС в отношении Белоруссии исходит из того, что, являясь европейской страной, Белоруссия должна соответствовать стандартам и нормам ЕС, для того чтобы быть включенной в европейскую интеграционную модель. Тот факт, что Евросоюзу не удается внедрить в Белоруссии модель отношений, основанную на европейских ценностей, обуславливает его стремление дискредитировать белорусскую власть. ЕС не признал итоги выборов президента 2010 г. и парламентские выборы 2012 г., сделав ставку на поддержку оппозиции. В конце марта 2012 г. список белорусских бизнесменов и чиновников, в отношениях которых были введены санкции, запрещающие въезд на территорию ЕС, достиг максимума и составил 243 человека.
Однако с 2013 года в отношения ЕС и Белоруссии постепенно нормализуются. Этот процесс проявляется в постепенном наращивании политических и дипломатических контактов, смягчении негативной риторики с обеих сторон, удалении из списков санкций некоторых бизнесменов и чиновников. Более того, ЕС постепенно расширяет программы помощи Белоруссии: с 2014 по 2020 год планируется выделить от 120 мл. до 158 млн. евро.
В 2013 году состоялся Саммит Восточного партнерства в Вильнюсе, на котором Литва и Латвия призвали Евросоюз пересмотреть ограничительный подход к Белоруссии и рассмотреть возможность вовлечения белорусской экономики в общеевропейское экономическое пространство. Таким образом, ЕС был вынужден признать несостоятельность рычагов влияния на Белоруссию и ограниченность санкций. Брюссель все чаще стал склоняться к взаимодействию с белорусским правительством, поскольку ставка на работу с оппозицией не принесла должных результатов.
Одной из причин для возобновления диалога между Белоруссией и ЕС стала обеспокоенность Евросоюза степенью вовлеченности Белоруссии в интеграционные процессы с Россией, в том числе вступление Белоруссии в Евразийский экономический союз в 2015 году. Также толчком к нормализации двухсторонних отношений послужила позиция Белоруссии в ходе русско-украинского кризиса. Большое значение имело получение Белоруссией статуса переговорной площадки по урегулированию украинского конфликта.
При этом Белоруссия, провозглашая заинтересованность в европейской интеграции, твердо диктует свои условия, давая понять Евросоюзу, что взаимодействие с Западом не будет означать принятия политических реформ и какой-либо политической либерализации. Белорусское видение Восточного партнерства направлено на развитие торгово-экономических связей.
Катализатором европейско-белорусского взаимодействия стали санкции России в отношении европейских поставщиков продовольственных товаров. Перспективы переработки продукции и ее последующего экспорта через Белоруссию повышает заинтересованность Евросоюза сотрудничать с Белоруссией как с участником евразийской экономической интеграции.
Подводя итог, внешнее управление ЕС по отношению к Белоруссии проводится непоследовательно. С момента распада Советского Союза, стратегия ЕС заключалась в ряде малоуспешных попыток «стать услышанным» в Белоруссии. Они включали в себя негативную и позитивную обусловленность наряду с санкциями и ограничениями. Приглашение Белоруссии принять участие в Восточном партнерстве также является примером непоследовательной стратегии ЕС. Применяя политические санкции и, одновременно с этим, предлагая Белоруссии возможность ассоциации в рамках Восточного партнерства, ЕС руководствуется политикой «двойных стандартов».
Тем не менее, в настоящее время устанавливается новая парадигма в отношениях ЕС и Белоруссии: взаимодействие с помощью функционального сотрудничества. Этого подхода придерживается группа членов Европейской Комиссии (в основном состоящая из представителей из «новых» стран-членов ЕС из центральной и восточной Европы). Конечная цель функционального сотрудничества, однако, остаётся весьма размытой. Некоторые страны-члены ЕС видят экономическое и геополитическое преимущество в сотрудничестве с Белоруссией: сотрудничество в сфере пограничного контроля, энергетической инфраструктуры или проектов по защите окружающей среды. Другие считают, что функциональное сотрудничество в технических вопросах может «перетечь» в другое, более политическое сотрудничество, которое сможет косвенно повлиять на Белорусское правительство.