Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

Столетие, прошедшее с Октября 1917 года, не сделало нас равнодушными к тем трагическим и масштабным событиям, имевшим по своим последствиям катастрофический характер. Изменение политического и социально-экономического устройства общества, как и сам революционный процесс, захвативший нашу страну в 1917 году, долгое время остаются предметами внимательного научного анализа и одновременно поводом для острых дискуссий. До сих пор в научном сообществе не сложилось единого мнения по поводу случайности или закономерности гибели российской дворянской культуры в революционном пожаре. На наш взгляд, разобраться в причинах, изменивших весь ход исторического процесса в России, возможно, если воспользоваться методологией, сформировавшейся в рамках синергетической парадигмы.

Зародившись в рамках естественнонаучного знания, синергетика сформировалась как наука о саморазвивающихся сложных динамических системах. Впоследствии синергетика получила статус познавательной парадигмы, которая направлена на изучение систем с различной степенью сложности и уровнем организации. При таком понимании в системах выделяется нечто общее, понимаемое как самоорганизация, то есть спонтанность возникновения и изменения системы, а также появление ее новых качеств. Синергетика впервые обратила внимание на ту часть сложных систем, которая прежде не была предметом научного анализа – это элементы хаоса, нарушение порядка, случайности.

Постепенно синергетический подход приобрел популярность среди представителей гуманитарных и социальных наук, так как он позволяет анализировать социальные феномены и рассматривать их как результаты процессов самоорганизации общества [1].

В частности, синергетический подход использовал Э.Тоффлер, когда оценивал упадок индустриального общества как момент бифуркации, знаменующий появление качественно новых свойств и характеристик западной постиндустриальной цивилизации.

Несмотря на опасность упрощения общественных процессов, нам представляется плодотворным использовать социосинергетический подход в ходе анализа тех социальных и исторических явлений, которые сопровождали становление новой социокультурной реальности в России или даже стали причиной зарождения этой реальности.

Динамика общества как нелинейной системы подразумевает наличие различных вариантов развития социальных процессов, появление новых форм самоорганизации системы (социума). Это означает возможность многовариантности, альтернативности в самом понятии социальной эволюции, но в тоже время заключает в себе идею социальной революции, как альтернативной версии эволюционного развития. Новая синергетическая парадигма познания социальных процессов позволяет по-другому взглянуть на события исторического прошлого России и, наконец, ответить на вопросы: Октябрьская революция – это случайность или закономерность? Можно ли было для России избежать такой трагической судьбы? Какие еще альтернативные сценарии развития исторических событий существовали в 1917 году?

Безусловно, социальные потрясения в России в начале 20 века следует рассматривать как закономерные явления, связанные с общими тенденциями в общественно-политическом и экономическом развитии полуфеодальной России, пытающейся встать на путь модернизации. Большинство исследователей признает, что в течение 18-19 вв. Россия шла по пути догоняющего развития. Согласно теории пяти стадий У. Ростоу, промышленная модернизация в России начала осуществляться лишь в конце 19 века. Однако, экономический кризис 1900-1905 гг., сопровождающийся войной с Японией, привел к обострению социально-политических противоречий, вызвавших увеличивающийся раскол в русском обществе. Революционные события 1905-1907 гг. стали еще одним доказательством тяжелого положения широких народных масс [2].

Общественно-политическая и духовная жизнь России начала 20 века была чрезвычайно разнообразна, поэтому неудивительно, что в стране начинает зарождаться

61

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

широкое оппозиционное движение. Можно согласиться с теми исследователями, кто считает это проявлением ростков гражданского общества в России [3, C. 75]. Важнейшие проблемы, требовавшие своего безотлагательного решения: рабочий, крестьянский и, даже, национальный вопрос, стали теми вызовами, на которые русская монархическая власть никак не могла дать адекватные ответы. Первая мировая война легла очередным бременем на плечи русского крестьянства, рабочих и солдат. Слабость и беспомощность царского правительства в условиях неудачной войны, а именно, неспособность наладить военную экономику, обеспечить снабжение продовольствием, бездарная кадровая политика в армейском руководстве, все это рождало глухое недовольство и социальную злость в русском обществе. Мы полностью согласны с теми историками, кто с большим скепсисом относится к попыткам объяснить революционные события 1917 года конспирологическими теориями. Эти теории, думается нам, лежат за гранью социальной и исторической науки. Безусловно, одной из главных причин Февральской революции явился «социальный кризис, вызванный трудностями индустриальной модернизации страны, на пути которой встал социальный эгоизм аристократии и бюрократии» [3, C. 93].

Причины и характер Февральской революции по-разному оцениваются не только российскими учеными, но и зарубежными авторами. Многие из них считают, что, несмотря на состояние кризиса, Россия все еще оставалась довольно успешной европейской страной, имеющей все предпосылки для того, чтобы решить свои противоречия демократическим образом[4]. С позиции социосинергетики, разнонаправленные интересы различных социальных групп и многочисленных политических партий России не мешали стране развиваться эволюционным путем. Более того, «только хаотичность, разнонаправленность векторов индивидуального поведения приводит на уровне общественной системы к

социальное целое строится на столкновении разнонаправленных индивидуальных интересов и действий; единство системы и ее устойчивость питаются разбросом, неупорядоченностью, разнообразием ее элементов» [6, C. 21].

Таким образом, синергетическая парадигма рассматривает российское общество того времени как нелинейную систему, находящуюся в состоянии неупорядоченности. К началу 1917 года это неупорядоченность стала проявляться как неустойчивость системы, что, по И. Пригожину, можно рассматривать как состояние, при котором система приближается к точке бифуркации, а, значит, происходит новый «выбор» дальнейшего пути развития [7, С. 115]. Механизм бифуркации означает появление точек раздвоения, по которым может пойти дальнейшее развитие системы, при этом невозможно предсказать, какой выбор осуществит сама система. Феномен бифуркации заключается в том, что за порогом устойчивого развития системы раскрывается несколько возможных путей развития, благодаря выбору одного из них система переходит в новое состояние, принципиально отличающееся от предыдущего состояния.

Это означает, что российское общество, представляющее собой саморганизованную нелинейную систему, оказалось в феврале 1917 года в точке бифуркации, когда выбор ее дальнейшего пути оказался случаен. Все прогнозы на будущее развитие России, даваемые в начале 20 века, оказались несостоятельны. Возможные сценарии развития революционных событий были различны: Россия могла встать на путь конституционной монархии, развиваться как буржуазно-демократическая республика, власть могла мирным образом перейти к Советам, зародившимся еще после 1905 года. Однако вспыхнувшая стихийно Февральская революция ознаменовала собой начало абсолютно нового этапа в развитии России: приход к власти большевиков означал, что российское общество как сложная динамическая система обрела качественно новое состояние, и страна вступила на путь создания неизвестной ранее формы государственного устройства.

62

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

Закономерен вопрос о роли в этом процессе самих большевиков и конкретно В.И. Ленина, возглавлявшего эту партию. Известно, что сам Ленин не верил в скорую победу революции и, выступая в Цюрихе на собрании швейцарской рабочей молодежи в январе 1917 года с докладом о революции 1905 года, сомневался, что он, как и другие «старики», доживет «до решающих битв грядущей революции» [8]. Следует предположить, что ни Ленин со своей проницательностью, ни любой другой российский политик не могли заметить те незначительные флуктуации в российском обществе, которые могли стать толчком к резкому изменению в системе и положить начало новому этапу развития общества. Поскольку любое небольшое увеличение внешнего воздействия в нелинейных системах может привести к сильнейшим эффектам, несоизмеримым с исходным воздействием.

При этом самоорганизация системы может происходить до определенного времени без какого-либо направляющего начала. Однако, оказавшись в состоянии неустойчивости, кризиса, социодинамическая система становится уязвимой для любого внешнего и внутреннего влияния, которые играют роль случайных факторов. В этой ситуации значительно увеличивается роль личности как субъекта общественного развития, который получает возможность осуществить сознательный выбор направления для будущего развития общества.

Как справедливо отмечает Е. Н. Князева, «важнейший вывод теории социальной самоорганизации состоит в том, что субъект, установки его сознания и его ценностные предпочтения, причем даже единичное человеческое действие, могут сыграть ключевую роль в выборе возможных путей развития в состояниях неустойчивости сложной системы» [6,С. 21]. В результате того, что российское общество оказалось в состоянии неустойчивости, Ленин и возглавляемая им партия большевиков получили возможность сыграть решающую роль в исторической судьбе России и вывести страну на желаемый для себя путь развития.

Таким образом, синергетическая парадигма позволяет нам понять, что общество как сложная динамическая система несет в себе возможность множественности путей развития, что любая траектория развития имеет альтернативу. Это предоставляет человеку шанс осознать свою степень и меру влияния на общественные процессы, осмыслить необходимость улучшения мира и признать, что его возможности по конструированию социальной реальности ограничены внутренними факторами устойчивости общества как саморазвивающейся системы.

Библиографический список

1. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. Человек, конструирующий себя и свое будущее. Изд. 4-е, доп. М., 2011.

2.Вернер Э. Кризис русского самодержавия. Николай II и революция 1905 г. - 1990.

3.Шубин А.В. Конспирологи о причинах Февральской революции.// Историческая экспертиза. Журнал рецензий. 2014. № 1. С. 75-99.

4.Эдвард Карр. История Советской России. Большевистская революция 1917-1923. М.: Прогресс, 1990 .

5.Князева Е. Н. Cоциальная сложность: самоорганизация, тренды, инновации // Общество: философия, история, культура. 2013, № 1. С.20-28

6.Пригожин И. От существующего к возникающему. М., 1985.

7.Ленин В.И. Доклад о революции 1905 года // Полное собрание сочинений. Москва: Политиздат, 1969. Издание 5. Том 30. C. 306-328.

63

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3 (13), 2017

УДК 908

В.Д. Кукоба

РОЛЬ УДАРНЫХ ЧАСТЕЙ РУССКОЙ АРМИИ В СОБЫТИЯХ 1917 ГОДА.

«Ударные батальоны Русской армии» – это ударные части, формировавшиеся во время Первой мировой войны в Русской императорской армии для прорыва обороны противника. Их основная боевая задача – укрепить боевой дух и предотвратить разложение армии, к сожалению, не была выполнена в силу объективных и субъективных причин.

Ключевые слова: ударные части, штурмовые батальоны, Первая мировая война, революция, Русская

армия.

V. D. Kukoba

THE ROLE OF THE SHOCK TROOPS OF THE RUSSIAN ARMY IN THE EVENTS OF 1917.

"Shock troops of the Russian army" – the troops, formed during the First World War in the Russian Imperial army to break the enemy's defense. Their main combat mission is to strengthen morale and to prevent the expansion of the army, unfortunately, has not been implemented due to objective and subjective reasons.

Key words: shock troops, assault battalions, the First World War, the revolution, the Russian army.

Ударные части Русской армии ( ударные батальоны, батальоны смерти, дружины смерти, части смерти, революционные батальоны, штурмовые батальоны, ударники) – это ударные части, формировавшиеся во время Первой мировой войны в Русской императорской армии для прорыва обороны противника.

Реалии позиционной войны (установилась на Русском фронте с конца осени 1915 г.) выявили определенные проблемы, характерные и для других армий воевавших держав. С одной стороны, резко упал общий уровень подготовки и качества войск в целом. С другой стороны, стало невозможно поддерживать качество разросшейся многомиллионной армии на уровне кадровых войск, что предопределило появление элитных частей и соединений, пользовавшихся особой заботой командования. С третьей стороны, установление позиционной войны с особой методикой её ведения настоятельно диктовало создание особых частей прорыва – специально подготовленных к ведения боевых действий в новых условиях. Инициатива формирования русских штурмовых команд, как и в германской армии, шла снизу – от войсковых начальников, но формировались эти команды первоначально в виде особых взводов в пехотных ротах.

______________

© Кукоба В.Д., 2017

64

«Проблемы социальных и гуманитарных наук». Выпуск №3(13), 2017

Родоначальником создания этих взводов был командующий 5-й армией генерал от кавалерии П.А.Плеве. Его приказ от 4 октября 1915года №231 гласил: «…приказывая сформировать из них при каждой роте особые команды бомбометателей...». В них «избирать людей смелых и энергичных, вооружить каждого десятью гранатами, удобно повешенными на поясе, и топорами произвольного образца, а также снабдить каждого лопатой, по возможности большой, и ручными ножницами для резки проволоки»[1, С.132.]. Были определены формы обучение новых подразделений, в качестве инструкторов прикомандировывались военнослужащие-сапёры. В конце года этот опыт был распространён на всю русскую армию, и штурмовые взводы («взводы гренадер»), появившиеся во всех пехотных и гренадерских полках, насчитывали в своём составе офицера, 4 унтер-офицеров, 48 нижних чинов (приказ по 9-й армии №646 от 13декабр1915г.) [1, С.133.]. Первые подразделения штурмовиков, как и в австрийской армии, представляли собой мелкие подразделения, применявшиеся в интересах своих частей, прежде всего для преодоления эшелонированной обороны противника. Использовались они и для ведения так называемого ближнего боя (окопной войны). Минусами подразделений оказались слабый численный состав и отсутствие тяжёлого вооружения. Реалии боевых действий привели к созданию отдельных батальонов, как и в германской армии, ставших инструментом для решения оперативно - стратегических задач.

Весной 1917 года, в связи с общим развалом русской армии, началось превращение ударных частей из отборных специальных подразделений в особые воинские части, состоявшие из добровольцев, готовых личным примером побудить основную массу армии продолжать войну. В этот период ударные части стали использовать не только для прорыва обороны неприятеля, но и для усмирения воинских мятежей собственной армии и как заградительные отряды. Если до 1917 года название «ударные части» было равносильно определению «штурмовые части», в силу присущей им тактики действий, то после Февральской революции это словосочетание стало обозначать части, «верные долгу», и воспринималось как «почётное звание» в силу возложенных на такие части моральнополитических задач [2, С.8.] .

На волне Февральской революции вооруженные силы стали очагом для разжигания политических дискуссий, все разговоры о войне отошли на задний план. Однако это относилось не ко всем, и к маю 1917 г. в Ставку поступило несколько предложений о предотвращении развала армии. Инициатива создания этого движения исходила снизу, и она не всегда с энтузиазмом поддерживалась командованием. Тем не менее, было принято решение о поддержании подобной идеи, и во время подготовки к летнему наступлению был создан ряд добровольческих частей [3, С.9].

Существовало два похожих источника комплектования добровольцами: из личного состава войсковых частей, уже бывших на фронте, и лиц, пока еще не призванных на воинскую службу, или из тех, кто оставался в тылу. Вторая группа добровольцев инспирировала революционный пыл населения в поддержку того, что Керенский назвал «самой свободной армией в мире». Набор добровольцев проводился Центральным Исполнительным комитетом по формированию революционных батальонов из волонтеров тыла и был поддержан многими известными военачальниками, например Брусиловым. В течение следующих шести месяцев было сформировано 36 таких батальонов [3, С.44.] .

Таким образом, была предпринята попытка заложить основы новой, более демократичной организации войск, отвечающей духу революционного времени. Однако необходимость скорейшего поднятия боеспособности армии и, соответственно, интенсивность процесса формирования как ударных революционных батальонов, так и батальонов смерти неизбежно порождала параллелизм и путаницу. В связи с этим 27 июня 1917 г. Верховный главнокомандующий был вынужден издать специальный приказ № 547, разъяснявший разницу между штурмовыми батальонами двух категорий: «... Ударные части

65