Материал: Пронина

9 Цит. по: Мак-Вилышс Н. Психоаналитическая диагностика. М., 1998.

151

или зависть, которые в противном случае пришли бы в противо­речие с его потребностью чувствовать себя добрым человеком.

Рационализация — непроизвольное стремление с позиций ра­зума или высокой морали обосновать и объяснить собственные нравственно неприемлемые замыслы и действия, вид бессозна­тельного самооправдания. Иногда, увольняя недостаточно льсти­вого сотрудника, начальник может быть искренне уверен, что данный сотрудник не подходит ему по профессиональным каче­ствам.

Замещение — непроизвольное перенесение внимания, чувст­ва, потребности на какой-либо иной объект вместо ранее желан­ного, но недоступного или опасного. Например, после грубого выговора со стороны начальника «срывают злость» на своих под­чиненных. Или заботятся о домашних животных при отсутствии близких и любимых людей.

Идентификация — воображаемое отождествление себя с дру­гой личностью, вызывающей восхищение или страх. Проявляется как подражание, внешнее и внутреннее уподобление, доходящее до ощущения полного слияния духа, интересов, личностей. Сам 3. Фрейд считал, что идентификация возникает в раннем детстве как уподобление родителям в процессе преодоления «эдипова комплекса» в результате последовательной смены всепоглощаю­щих чувств восхищения — страха — преданности — соперничест­ва — противоборства по отношению к грозному родителю-сопер­нику, стоящему на пути реализации влечений. Он связывал с этим фундаментальным психическим механизмом формирование внутренней морали личности и даже основные закономерности социальной жизни и культурного развития человечества. Харак­терно, что психиатр легко находил в творчестве самых популяр­ных художников изначальные конфликты «эдипова комплекса» («Эдип-царь» Софокла, «Братья Карамазовы» Ф.М.Достоевско­го). Но аналогичный механизм легко просматривается и в житей­ских ситуациях, к примеру в подражании подростков своим ку­мирам. Люди духовно уподобляются тем, на чьем месте хотели бы оказаться или чьим образом хотели бы укрепиться. Говорят: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом», а бывает, что генерал с гордостью произносит: «Я — старый солдат!» Одна­ко идентификация может приобрести и разрушительный харак­тер, ведь и жертва способна бессознательно уподобляться агрес­сору, что наблюдалось нередко в концлагерях, где некоторые за­ключенные вели себя по отношению к сотоварищам, как эсэсов­цы, подражая надсмотрщикам настолько, что даже делали себе фашистские татуировки.

152

Регрессия — непреднамеренный возврат на более примитив­ный уровень психического реагирования, когда обычные способы удовлетворения потребности запрещены или небезопасны. Не­вольная инфантилизация поведения довольно часто встречается в повседневном, в том числе служебном, общении. И окружающие нередко благосклонно к этому относятся. В тоталитарных сооб­ществах на этом защитном механизме надстраивается «радостное повиновение» начальству или авторитету, или «старшому». Дело в том, что регрессия одновременно означает сползание личности к более ранней фазе развития, уводит от личной ответственности за результат выбора и т.п., что снимает ощущение внутренней на­пряженности и вызывает особого рода удовольствие. Парадок­сальным образом это выражено в песне Булата Окуджавы:

А что не так... Какое наше дело?! Как говорится, Родина велела... Как славно быть ни в чем не виноватым Совсем простым солдатом... солдатом.

Наиболее адаптивным и конструктивным механизмом защи­ты 3. Фрейд считал сублимацию, то есть спонтаннный перевод Энергии влечений в социально приемлемое русло, в обществен­но полезную деятельность и, наконец, в творческую активность. В частности, примером сублимации он считал гений Наполеона, рассуждая в духе Фрейда, в качестве модельного прецедента, раскрывающего феномен сублимации, можно представить знаме­нитую Боддинскую осень А.С. Пушкина (1830). Тогда поэт, отре­занный холерным карантином от любимой невесты, пережил не­обыкновенный прилив творческого вдохновения и за три непол­ных месяца создал четыре «маленьких трагедии», поэму, сборник Прозаических повестей, стихотворную сказку, завершил работу «ад «Евгением Онегиным» и написал много лирических стихо­творений.

Все эти защитные механизмы действуют бессознательно и ав­томатически и становятся заметны только когда «не срабатыва­ют»: не справляются с перегрузками или не соответствуют ситуа-^и. Неврозы раскрыли 3. Фрейду психодинамику бессознатель­ного. Для него даже сновидения были как бы «неврозами здоро­вой психики». А одну из своих основополагающих работ он с прямотой гения назвал: «Психопатология обыденной жизни» (1904). Это позволяло острословам высмеять фрейдизм как «пси­хологию невротика», подобно тому, как в пору рационализма го­ворили о «психологии профессоров психологии», а позднее бихе-*иоризм называли «психологией белой крысы». Но какая бы доля

153

правды ни содержалась в этой шутке, 3. Фрейду удалось выстро­ить универсальную модель человеческой психики, которая сразу стала достоянием публики, вызывая горячее негодование одних и восхищение других. Для своего нового метода 3. Фрейд предло­жил термин «психоанализ» (1896), который стал обозначением нового направления в медицине, в психологии и в гуманитарной науке вообще. Учениками Фрейда были самые талантливые пси­хологи своего времени, впоследствии прославившиеся не мень­ше, чем их учитель, основавшие собственные психологические школы: Карл-Густав Юнг (аналитическая психология), Альфред Адлер (индивидуальная психология), Вильгельм Райх (телес­но-ориентированная терапия), Фриц Перлз (гештальт-терапия), Якоб Морено (психодрама). И было еще больше тех, кто, лично не зная Фрейда, испытал огромное влияние его концепции, и среди них всемирно известные Эрих Фромм, Карен Хорни, Эрик Эриксон. То, что все они, кто раньше, кто позже, в принципе ра­зошлись с учителем, предложив собственные модели человече­ской психики, только подтверждает, насколько плодотворной оказалась исходная концепция. Нет нужды, да и не получится это, преуменьшать объяснительные возможности и психотерапев­тическую силу позднейших концепций психоанализа. Но все они сохраняют точку отсчета, подобную понятию «уровень моря»: «Так говорил Фрейд».

Отталкиваясь от уже известного в то время, но еще не всеми признанного факта, что существуют процессы, которые не попа­дают в сферу сознания, но оказывают влияние на поведение и самочувствие человека, 3. Фрейд определил «бессознательное» как особый предмет исследования. Соотношение сознания и бес­сознательного раскрывается в центральной метафоре итоговой работы «Я и ОНО», специально посвященной структуре личности (1923). Многозначительно называя бессознательное безличным местоимением «ОНО» (лат. Id), а средоточие сознания «Я» (лат. Ego), Фрейд говорил: «По отношению к "ОНО" "Я" подобно всаднику, который должен обуздать превосходящую силу лошади, с той только разницей, что всадник пытается совершить это соб­ственными силами, "Я" же силами заимствованными. Это срав­нение может быть продолжено. Как всаднику, если он не хочет расстаться с лошадью, часто остается только вести ее туда, куда ей хочется, так и "Я" превращает обыкновенно волю "ОНО" в действие, как будто бы это было его собственной волей»¹⁰.

1° Здесь и далее высказывания 3. Фрейда приводятся по: Фрейд 3. Як Оно. Л., 1924.

154

В сущности, это парафраз знаменитой метафоры Платона, сравнившего разум с возницей, который правит впряженными в колесницу конями, один из которых благородные страсти челове­ка, другой — грубые вожделения. Но Фрейд полностью переос­мысляет философский образ. Его всадник не управляет, а уно­сится неукрощенной лошадью. Правит инстинкт, необузданное влечение, а разум лишь приспосабливается, выбирая по возмож­ности более безопасный путь. Идти против воли «ОНО», напра­виться в противоположную сторону для «Я» — невозможная зада­ча. Всадник будет выброшен из седла. Человека в таком случае ожидают душевные и физические страдания и, возможно, даже смерть.

Согласно Фрейду и в полном соответствии с иррационализ­мом типа «Философии жизни», основное содержание бессозна­тельного составляют инстинкты, обусловленные биологической .природой человека. Причем Фрейд сумел интегрировать разнооб­разные биологические потребности и свести их к двум инстинк­тивным влечениям — сексуальному (влечение к жизни) и агрес­сивному (влечение к смерти вплоть до саморазрушения), которые метафорически связал с именами древнегреческих богов любви и смерти (Эрос и Танатос).

«Я полагаю, — говорил 3. Фрейд, — что нужно различать два рода влечений, причем первый род — сексуальные влечения, или Эрос, — значительно заметнее и более доступен изучению. Он охватывает не только подлинное незадержанное половое влече­ние и производные от него целесообразно подавленные, субли­мированные влечения, но также и инстинкт самосохранения, ко­торый мы должны приписать "Я"... Основываясь на теоретиче­ских, подкрепляемых биологией соображениях, выставим гипоте­зу о влечении к смерти, задачей которого является возвращение всех живых организмов в безжизненное состояние, в то время как Эрос все шире охватывает раздробленную на части жизнен­ную субстанцию, стремится усложнить жизнь и при этом, конеч­но, сохранить ее... Каждый из этих двух родов влечений сопро­вождается особым физиологическим процессом (созидание и рас­пад), в каждом кусочке живой субстанции действуют оба рода •Влечений, но они смешаны в неравных дозах, так что живая суб-¹<станция является по преимуществу представительницей Эроса».

3. Фрейд, таким образом, подчеркивал, что нет особых раз­личий между человеком и остальными живыми существами: <всеми правят биологические законы. Именно эти природосооб-разные инстинкты составляют, по его мнению, суть и конечную Цель всех человеческих устремлений. Сексуальная энергия, или либидо (от лат. libido — стремление, желание), составляет основу

155

жизненной энергии вообще и психической энергии в частности. В основе всех внутрипсихических конфликтов и неврозов, как считал Фрейд, лежат сексуальные проблемы, нереализованная энергия либидо.

Однако движущей силой развития психики является не столько сила влечений, сколько противоречие этих влечений реа­льным возможностям и требованиям социума. «ОНО» как средо­точие инстинктов не признает препятствий, руководствуясь толь­ко стремлением к удовольствию. А удовольствие возникает от разрядки нервного напряжения, вызванного обострением потреб­ности. Незамедлительное и безудержное удовлетворение потреб­ности — основной принцип действия «ОНО». Но очевидно, что потребность не всегда можно удовлетворить немедленно и бес­контрольно. Приходится считаться с реальностью, ждать подхо­дящего момента, искать другие способы достижения желаемого и т.п. Вот почему в лоне «ОНО» постепенно дифференцируется «Я» как такая внутрипсихическая инстанция, которая, исходя из реальных возможностей, способна приспосабливать требования «ОНО» к объективным обстоятельствам.

«"Я" старается также, — говорил 3. Фрейд, — содействовать влиянию внешнего мира на "ОНО" и осуществлению тенденций этого мира. "Я" стремится заменить принцип удовольствия, ко­торый безраздельно властвует в "ОНО", принципом реальности... "Я" олицетворяет то, что можно назвать разумом и рассудитель­ностью в противоположность "ОНО", содержащему страсти».

Первоначально в теории 3. Фрейда основное место отводи­лось именно «принципу удовольствия», как бы подкрепляя изве­стный тезис Ф. Ницше: «По ту сторону добра и зла». Впоследст­вии, однако, Фрейд убедился в недостаточности такой модели и даже написал специальную работу «По ту сторону принципа удо­вольствия» (1920). Он признал существование принципов регуля­ции морального плана и обосновал существование третьей психи­ческой инстанции — «Сверх-Я» (лат. Super-Ego). Но и здесь 3. Фрейд не изменил своему принципу искать естественно-науч­ное объяснение психических процессов и механизмов. С его точ­ки зрения моральные нормативы интериоризуются, переносятся внутрь личности постепенно под влиянием социальных запретов и суровых наказаний. Из страха наказания ребенок преодолевает первые сексуальные влечения, «эдипов комплекс» (любовь к ро­дителю противоположного пола). Из чувства самосохранения он идентифицируется с родителем, от которого исходит угроза нака­зания, и тем самым присваивает его качества, в том числе мо­ральные требования и запреты по отношению к себе. Сформиро-