Материал: Пронина

В 1993—1996 гг. Психологическая служба газеты «Российские вести» анализировала процесс смены поколений в ходе пере­стройки. Один из выводов весьма характерен: «Идеология застоя была психологически обречена, потому что действительно талант­ливая и нравственная молодежь не хотела иметь с ней ничего об­щего... Рок-музыка нейтрализовала эстетическое воздействие ох­ранительного искусства. Рок-движение стало одним из сильней­ших факторов, сформировавших в молодежной среде что-то вро­де идиосинкразии ко всей системе официальных ценностей... Другое дело, что идиосинкразия — это все-таки болезнь. И сей­час рок-движение напоминает огромный полевой лазарет после отчаянной и плохо подготовленной атаки. Хорошо, если десятая Часть сможет без невосполнимых духовных потерь возвратиться Из зоны культурно-нравственного нигилизма. Самые благополуч­ные — вожаки. Глядя на рок-кумиров, думаешь, что почти у всех Почти все в порядке. Но сочтем ли когда-нибудь тех, кто стал наркоманом или прямо из подростковой "качалки" перешел в тюрьму, кто покончил самоубийством или просто впал в простра-

177

цию, к семнадцати годам исчерпав свой жизненный потенциал? Посмотрим на вещи прямым взором: тут не на что уповать и уже некого воспитывать. Здесь осталось место только для милосердия. Но если бы это и было ПОКОЛЕНИЕ, заглохла б, как сказал поэт, нива жизни. К счастью, никакие крестовые походы не мо­гут соблазнить всех детей поголовно»²⁰.

Приведенная цитата интересна еще и тем, что бросает свет на проблему резонанса гедонистического текста в широкой ауди­тории. Это вопрос не простой. Драйв-мышление опирается на влечения индивидуального бессознательного. И хотя биологиче­ские механизмы «ОНО» у всех однотипны, конкретные комп­лексы индивидуального бессознательного у каждого личные, а невротические реакции вообще по-своему уникальны. И сам по себе гедонистический текст вызывает веер несовпадающих реак­ций, хаос мнений, влечений и поступков. Чтобы стать направлен­ным и массовым, воздействие должно опираться на коллектив­ные паттерны и способы мышления, общения и поведения, бла­годаря которым биологически неповторимые индивиды психоло­гически соединяются в общем переживании, словно собиратель­ный субъект. Для «мифологического текста» такой опорой служат ритуальные обычаи; для «убеждающего» — постулаты Учения; для «прагматического» — установки общественного мнения. Ха­рактерно, что и гедонистическая публикация непременно обра­щается либо к религиозным ритуалам, либо к идеологическим учениям, либо к общественному мнению. Но в нигилистическом, глумливом смысле. Демонстративное нарушение канонов, зако­нов или приличий, словно рискованный трюк циркача, встряхи­вает инстинкты всех и каждого, и оттенки чувств при этом не так уж и разнятся. «Общее наблюдение» соединяет людей, стремя­щихся к развлечению, и, вызывая интерес к повторению, консо­лидирует собирательную личность того типа, характеризуя кото­рый, В.М. Бехтерев писал: «Скопление, не организованное внут­ри себя, но организованное в своей цели, мы называем пуб­ликой»²¹. Показательно, что знаменитый советский режиссер С. Эйзенштейн для обозначения, как он выразился, «единицы действенности театра» использовал выразительный термин «ат­тракцион», по его словам, «подвергающий зрителя чувственному или психологическому воздействию, опытно выверенному и ма­тематически рассчитанному на определенные эмоциональные по­трясения воспринимающего, в свою очередь в совокупности единственно обуславливающие возможность восприятия идейной

²⁰ Поколение — это кто? // Российские вести. 1996. 19 апр.

21 Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. Пг., 1921. С. 86.

178

стороны демонстрируемого»²². Отсюда следует, что если зрелище само по себе превращает разрозненных людей в «публику», то массовое зрелище, организуемое как «монтаж аттракционов», способно унифицировать паттерны переживания и поведения, вступая во взаимодействия с другими mass-media. И это будет уже другого типа собирательная личность, да и люди — внутренне другие. Упоминавшиеся выше контр-эффекты рок-движения ста­ли возможны потому, что рок-музыка как явление быта сама не­сла в себе удовольствие, сама была наградой за самое себя и да­вала музыкантам полную финансовую независимость от любых социальных и тем более официальных структур. Получается, что резонатором гедонистических текстов является не что иное, как шоу-бизнес, то есть система массовых зрелищ, организуемых на принципах драйв-мышления. А чисто развлекательные издания, студии и программы сами становятся разновидностью шоу-биз­неса с точно такими же аттракционами.

Но предмет рассмотрения гедонистического текста это не только развлечения, конкурсы и риск. Предметом может быть все что угодно: религия, политика, торговля, образование, пра­во и т.д. Гедонистический текст — это способ осмысления ре­альности, подобно мифологическому, убеждающему и прагмати­ческому текстам. Отдельные элементы гедонистического текста могут быть использованы в рамках и убеждающего, и прагма­тического текстов для придания зрелищности и подключения энергии влечений к переживанию отвлеченных ситуаций. Тут важен не сам по себе аттракцион, а его способность возбудить в бессознательном определенный жизненный импульс. Поэто­му интегральную единицу гедонистического общения, аналог «мифемы», «идеологемы» или «конструкта», следует обозначить как «инстигат» (от англ. instigate — провоцировать, подстре­кать)."""""""

Интересна словарная семантика термина. Английское «to ins­tigate» переводится и как 1) быть инициатором некоторого дейст­вия: «The police have instigate a search for the missing boy (Полиция начала поиски пропавшего мальчика)»²³, и как 2) подстрекать к неблаговидным или преступным действиям (при этом подразуме­вается ответственность подстрекателя): «A foreign government was accused of having instigated the bloodshed (Иностранное правитель­ство было обвинено в подстрекательстве к кровопролитию)»²⁴, «instigated a conspiracy against the commander (подстрекал к заго-

22 См.: Эйзенштейн С. Монтаж аттракционов // Избр. произв.: В 6 т. 1964. Т. 2.

23 Longman Dictionary of English Language and Culture. 1998. P. 681.

²⁴ Longman Language Activator. 2000. P. 185.

179

вору против командира)»²⁵, «to instigate workers to down tools (подстрекать рабочих ломать инструменты)»²⁶. В психологиче­ском смысле «инстигат» — это некий специально созданный или специально используемый в данном контексте стимул (картинка, текст, видеосюжет и т.д.), способный актуализировать драйв, «за­пустить» инстинктивную, рефлекторную реакцию, вызвать силь­ные неконтролируемые сознанием чувства. Инстигат непосредст­венно включен в рефлекторную дугу «St-*R» и как условный (символический) стимул, запускающий реакцию, и как стимул безусловный (приносящий непосредственное удовольствие), сам являющийся «подкреплением». А потому сдваиваются и реактив­ные состояния немедленного наслаждения, и моделирование практического поведения. Тем самым инстигат не только возбуж­дает инстинкты «ОНО», но и провоцирует образование новых комбинаций влечений и новых комплексов бессознательного, на основе которых возникают особые потребности и закрепляются подчас невообразимые паттерны мышления, общения и пове­дения.

Коммуникативная функция инстигата реализуется либо как соблазн, либо как разрешение, прощение. Словно двойное дно пропаганды, он проводит на бессознательный уровень такие об­разы, суждения и действия, которые были бы отторгнуты здра­вым рассудком и нравственным чувством. И словно таможенное «Добро», он разрешает как нечто естественное, само собой разу­меющееся такие намерения и действия, которые люди обычно скрывают из чувства стыда или страха перед законом. Инстигат не просто «возбуждающая картинка». Это, по сути, акт призна­ния и оправдания, своего рода индульгенция, как когда-то като­лическая церковь называла официальное свидетельство о полном или частичном отпущении грехов не только прошлых, но и буду­щих. Однако не следует сводить побудительный посыл инстигата к банальному: «Если нельзя, но очень хочется, то можно!» Как «соблазн», так и «прощение» — понятия не только бытовые, но и сакрально-религиозные, высокодуховные, предельно идеологиче­ские. Поэтому оценка инстигата претендует на тотальность и аб­солютность даже когда выражается пикантным намеком, стили­стическим акцентом, «стебовым» жаргоном, глумливой остротой, оскорбительным выводом или охальным слоганом. Такая оценка всегда произвольна и субъективна. Это личное мнение журнали-

25 The Merriam-Webster Dictionary of Synonyms and Antonyms. Massachusetts, 1992. P. 194.

²⁶ Hornby AS. Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. Oxford University Press, 1987. P. 442.

180

ста, нередко сдвинутое или завиральное. Но высказываемое ши­роковещательно, да еще с апломбом и претензией на общезна­чимость, оно звучит как социально санкционированный нор­матив.

Инстигат (образ и санкция) «запускает» драйв-мышление, когда желанию следуют без выяснения причин и не заботясь о следствиях, вне логики и безотносительно к истине. Однако ин­стинктивный порыв, охватывая массы, способен вызвать взлет энтузиазма или пароксизм протеста, решить исход голосования или судьбу революции, внести сумятицу в мысли или установить новый стиль поведения. Откуда столь очевидная практическая «мощь» драйв-мышления, если оно безразлично к реальности, то есть очевидно не «действительно»? Гносеологический парадокс анализируемой парадигмы в том, что влечения индивидуального бессознательного, недоступные для самосознания и самоконтро­ля, достаточно просто распознавать и направлять со стороны. Используя метафору «двухпалатное™ сознания древнего грека», можно сказать, что инстигат воспринимается хотя и не как голос Бога, Пророка, Учителя или Эксперта, но очень прельстительно, как зов Звезды, Зазывалы или Дегустатора. Драйв-мышление им­пульсивно отдает инициативу поведения на сторону. Поэтому по­является «толпа и герой». Поэтому «герой», вслед за Ницше, по­лагает, что «для посредственного существовать в качестве посред­ственного — счастье»²⁷. Поэтому все более примитивными стано­вятся инстигаты (запускающие и контролирующие стимулы) манипуляции. Поэтому у «толпы» грубые вкусы. Поэтому драйв-мышление становится целью и средством воздействия манипуля-тивных mass-media, которые в современном обществе пытаются Ифать роль «героя» перед массовизированнои аудиторией, как перед «толпой».

Предельные выражения этого процесса могут вызвать ото­ропь. Гуманистически мыслящий социопсихолог Серж Москови-чи даже назвал толпу «взбесившимся животным, сорвавшимся с цепи»²⁸. Но журналист не должен впадать в снобизм. И ему нель­зя закрывать глаза на реальность. К предчувствиям Шопенгауэра, прозрениям Ницше или идеям Фрейда можно относиться как угодно, но нельзя игнорировать, как выразился один литератур­ный герой, «научно-медицинские факты». Структура личности универсальна. Драйв-мышление — одна из естественных функ­ций психики. Историческое развитие, собственно, в том и состо­яло, что все ббльшее число людей требовало и получало возмож-

27 См.: Nietzsche F. Werke. Bd. 8. 1904. S. 303. 2» См.: Московичи С. Век толп. М., 1998.

181

ность реализовывать свои инициативы индивидуально, а не в сословном, классовом или институциональном порядке. В этом смысле эпохальный документ — Всеобщая декларация прав чело­века (ООН, 1948). К концу XX в., как раньше гражданские, эко­номические или политические свободы наций и сословий, стали отстаивать личное право на инакомыслие, на акцию «в знак про­теста», на отклоняющееся поведение и т.п., вплоть до «прав сек­суальных меньшинств». Массовый человек больше не склонен сдерживать влечения. И широковещательная «сексуальная рево­люция», в отличие от пролетарской, победила в мировом масшта­бе. Существенно отметить, что в современном мире самые зау­рядные акты ограничения влечений могут вызвать резонанс мас­сового драйв-мышления, переходящий в коллективные действия такого свойства, что власти сочтут за благо просто капитулиро­вать. Знаменитый студенческий бунт 1967 г. с баррикадными боя­ми в Латинском квартале Парижа, после которого пришлось ре­формировать высшее образование во Франции и полностью по­менять распорядок в Сорбонне, начался как протестная реакция на запрет студентам посещать общежитие студенток. Мощная составляющая драйв-мышления обнаруживается и в акциях акти­вистов «Greenpeace», и в действиях правозащитников, и в демон­стративных захватах заложников... Похоже, что без учета драйв-мышления, без опоры на инстигат контакт с современным мас­совым читателем становится проблематичным, а с наиболее продвинутыми и мобильными группами вообще условным.

Структура и функции гедонистического текста самому жур­налисту могут быть глубоко несимпатичны. Но профессионалу положено различать, где чушь, которой можно пренебречь, а где суть, которую опасно оставлять без внимания. Совсем не обяза­тельно строить редакционную политику по понятиям шоу-бизне­са. Но и не овладеть техникой включения драйв-мышления были бы непростительной халатностью. Вопрос в том, чтобы с пол­ной ответственностью оперировать выразительными средствами, стимулирующими импульсы индивидуального бессознательного, ясно представляя себе социально-коммуникативные функции ге­донистического текста.

Проникающая сила гедонистического текста, бесспорно, ве­лика, но, прибегая к ней, журналисту самому не следует впадать в эйфорию. Драйв-мышление, как всякая стихия, пойдет «куда кривая вывезет». Было время, когда как новое качество спортив­ного репортажа воспринимались фразы: «Трудно сегодня нашим ребятам... Соперник хочет победить во что бы то ни стало... Сей­час он ударит! Вот сейчас он ударит! А бить они умеют... Нельзя