Ольга: Ты знаешь, вот на сегодняшний день у нас с ним, по-моему, очень хорошие отношения.
Татьяна: Не общее, а вообще вот лично твое, и как ты оцениваешь, например, его эмоциональное благополучие?
Ольга: Мое эмоциональное благополучие?
Татьяна: Да.
Ольга: Ты знаешь, Таня, я как-то научилась это свое эмоциональное благополучие разделять.
Татьяна: Разделять?
Ольга: На лично мое благополучие эмоциональное и моя эмоциональность с близкими. То есть, это два разных благополучия, скажем так. Если это мое личное, то чаще это, наверное, неблагополучие. А если это касается...
Татьяна: А в чем проявляется это неблагополучие?
Ольга: В страхе.
Татьяна: Что это?
Ольга: В какой-то, знаешь... Как тебе сказать… Неудовлетворенность собой, в первую очередь. Наверное, вот как-то после психолога, наверное, как-то захотелось себя в какой-то порядок привести, но на это катастрофически не хватает времени. Я понимаю, что это где-то желания не хватает, но уже даже теперь, может, и желание есть, но времени все равно я никак не могу выстрелить в этот вот, себе как-то выкроить его. А если это, конечно, семейства, то однозначно я счастливый человек. Функционирование
Татьяна: То есть, за счет вот этих вот отношений в семье это…
Ольга: Да. Но прежде всего, конечно, с детьми.
Татьяна: Приносит какую-то радость, да? Удовлетворение.
Ольга: Вот именно дети. И ты знаешь, даже в каких-то, допустим, вещах я за них радуюсь больше, чем за себя, понимаешь? То есть, я когда вижу, что вот мой ребенок поступает так, и мне бы хотелось, чтобы он так поступал. Где-то внутри я понимаю, что вот он молодец. Даже, если я с этим не очень согласна. Проекция
:19:58
Ольга: То есть, допустим, я, может быть, не хотела бы, чтобы он карьеру там военную выбирал, но вот он ее выбрал, да, и поступил. Вот. И он не жалуется мне, не скулит, не пищит, не говорит, что я там домой хочу или там еще что-то такое - вообще. Хотя я думаю, что ему очень тяжело, потому что он хороший домашний такой мальчик. И ему, я думаю, что там очень трудно, вот. И мне, конечно… Ну, мне это нравится, потому что я понимаю, что у меня парень растет - мужик, а не сопля голландская, понимаешь, которая будет там виснуть на жене. «Ой, не могу больше». Поэтому…
Татьяна: А если оценивать эмоциональное состояние Сергея, как он себя чувствует, как ты думаешь?
Ольга: Я думаю, что ему… У него, наверное, где-то такие же, наверное, ощущения (даже, может быть, еще хуже, чем у меня). Потому что у меня есть какие-то подружки, есть какие-то…Функционирование Ну, кому я могу пожаловаться. Я могу позвонить и сказать: «(Неразборчиво, 00:20:58), слушай меня». Вот это, значит, надо меня просто меня выслушать и ничего не говорить. Понимаешь, так. Ну, и у меня там точно так же. У него нет таких друзей, и ему приходится… Со мной он не может говорить о своих проблемах, если это только не рабочие проблемы, потому что он трудоголик. О личных каких-то своих проблемах он говорить со мной не может. И мы с ним даже не обсуждали то, что отдали Полину, вот. Я думаю, что он еще до сих пор это все внутри себя так все это крутит и вертит. Вот, он с самого начала… Да, я как предатель. То есть я там пыталась как-то, ну, развернуть эту ситуацию. Я вообще его пыталась максимально оградить от этой ситуации. Дистанция
Татьяна: Его?
Ольга: Его. Вот. Даже мне было его жалко. Я понимала, что для него это будет… Плюс он еще для себя какой-то перенос сделал, потому что его маму отдала бабушка в детский дом.
Татьяна: Его?
Ольга: Да. Вот. То есть у них было трое детей. У них была достаточно обеспеченная семья. Они жили на Соколе. Вот… И брат, получается, мамин, да? То есть это его дядя родной, он был директором… Помнишь, там был какой-то часовой завод на Соколе? Вот.
Татьяна: Нет, я же не местная.
Ольга: Там даже Часовая улица… Вот там был когда-то какой-то сумасшедший завод часовой (и еще какой-то там был). Вот он там был директором этого завода. То есть, надо сказать, что это была не какая-то там семья забулдыг. По какой причине отдали маму - непонятно. Но маму отдали (сдали) в интернат. Она там выросла, вот, отучилась и вот, собственно говоря, она не общалась со своей семьей, хотя она и ездила на похороны мамы. Мама приезжала к ней, алименты там с нее требовала, там, в общем-то… Ну, это я так из каких-то там рассказов знаю. Вот. И он сказал, что: «Я никогда не думал, что я смогу также отдать ребенка». То есть, я думаю, что для него это еще было труднее даже, чем для меня. Потому что то, что он всю жизнь осуждал, понимаешь, получается, что он сам вляпался в такую же историю.
Татьяна: Вы вот не делились, да, своими переживаниями?
Ольга: Вот он мне один раз это сказал, и я поняла, что внутри него вообще полная задница, понимаешь. И что с этим делать… Нет, он мне не жаловался никогда. Он не будет это обсуждать. Дистанция, табуированные темы Я ему предлагала психологу сказать, но он сказал, что: «Нет, мне не нужно ничего».
Татьяна: Ну, то есть, есть какие-то вещи, о которых трудно говорить.
Ольга: Он вообще интроверт, и он вообще не готов себя с кем-либо обсуждать. Даже со мной. А больше ему, собственно, и не с кем поговорить.
Татьяна: А было ли когда-то так, чтобы он чем-то делился, какими-то там своими переживаниями?
Ольга: Совсем прям переживаниями, наверное, нет. Но какие-то вещи говорит, но очень дозированно. Он может со мной поделиться какими-то производственными, но своими какими-то переживаниями - нет, не делится. Уменьшение дистанции
Татьяна: А были ли какие-то в вашей семье такие психологические, эмоциональные проблемы: там депрессия, тревога, что-то, что-то такое.
Ольга: Алкоголь был в нашей семье. Функционирование
Татьяна: Алкоголь?
Ольга: Да.
Татьяна: И в каком году? У кого? У Сергея?
Ольга: Ну да, естественно. Вот… Ты знаешь, наверное, это было с самого начала. Просто сначала я этого не замечала. Вот…
:25:00
Потом какие-то такие вот загулы. Не то, чтобы он там на недельные запои уходил, но, грубо говоря, там пятница-суббота мы всегда «под шафе». Функционирование
Татьяна: Но это не запой, это просто…
Ольга: Не запой, да. Но это мог быть, например, какой-то День рождения, и мы можем там до четырех утра там просидеть и прийти никакие вообще, припарковаться в соседний двор. Понимаешь, там, не знаю… Я сначала с этим боролась, потом плюнула. Теперь мы тоже любим выпить, но у нас уже как бы и здоровье не то. Но нет-нет, но мы нажираемся. Прямо вот нажираемся до беспамятства, вот просто…
Татьяна: Ну, это такой способ…
Ольга: Разрядки.
Татьяна: Снятия… Да, разрядки, напряжения.
Ольга: Да, я, конечно, понимаю, но и ты сама понимаешь, что это, в общем, плохой способ для всех.
Татьяна: А насколько ты удовлетворена вот тем, как устроена твоя жизнь вне семьи? Там какие-то друзья, общение, профессия.
Ольга: У меня, собственно говоря, семья и профессия. У меня друзей-то и нет. Вот. У меня, наверное, скорее, наверное, все друзья и подруги - это то, что тоже каким-то образом раззонировано, то есть там по работе, кто-то там еще по каким-то вопросам, кто-то там звонит какие-то там, не знаю, пиявки, кто-то там еще что-то… Ну, то есть, это, как правило, люди, которым от меня что-то нужно. Бескорыстного друга у меня, наверное, нет. Функционирование Вот. То есть, это все равно какие-то интересы. Это не хорошо и не плохо. У нас, наверное, жизнь сейчас такая просто. Просто дружить вот как-то некогда.
Татьяна: И у Сергея мир примерно так же, да, тогда получается?
Ольга: Ну, у Сергея, наверное, есть там… У нас вот был, наверное, один вот общий друг, он, к сожалению, умер. А так… Ну, Сережка, крестный Дашкин, они вот приезжают, но тоже крайне редко видимся. Раз в году - это вот максимум. Бывает, что даже раз в два года. Ну, созваниваемся, как-то так поддерживаем отношения. Вот. А так, чтобы вот у меня была какая-то подруга, которой бы я могла позвонить и все там рассказать, у меня такой нет подруги. Я даже маме, наверное, сейчас не все расскажу. Вот.
Татьяна: В общем, тоже…
Ольга: Скорее всего, да, я это буду сама как-то переваривать.
Татьяна: Как ты думаешь, насколько вот проблемы со здоровьем, они влияют на ваши супружеские отношения?
Ольга: Наверное, никак. Функционирование
Татьяна: Никак, да?
Ольга: Да, единственное, что меня удивляет, это, если я беспокоюсь о его здоровье, то ему, по-моему, совершенно фиолетово до моего.
Татьяна: А как на ежедневные дела влияют проблемы со здоровьем?
Наталья: Ольга: делаю и все это лопачу. Если я не могу, то я просто забиваю на все. Но как только я могу - значит, на меня все это наваливается снова. То есть…
Татьяна: Ну, можно сказать, что особо не оказывают, да?
Ольга: Нет.
Татьяна: И следующий блок вопросов о детях. Расскажите подробнее о ваших детях. Какие они?
Ольга: Они все три - разные. Вот. Если… И я их всех очень люблю, и всех троих по-разному, вот. Совершенно какие-то необычные отношения с сыном. Они какие-то, понимаешь… Он меня чувствует вот прям… Вот прям чувствует меня, понимаешь: мое настроение, мои какие-то… «Ты грустная», вот. Мы с ним очень связаны, я очень скучаю без него, вот. Мне за него страшно. Ну, и, конечно, за всех страшно. Слияние проекция
Татьяна: А страшно-то почему?
Ольга: Ну, потому что… Потому что у него военный ВУЗ. И судя по всему, мы идем к войне. И в ВУЗе их также позиционируют и готовят уже, в принципе, на то, что, скорее всего, будут какие-то у нас тяжкие времена.
Татьяна: Да, это страшно, правда.
Ольга: Да, и, конечно, когда… Мне не страшно за себя, я не боюсь за себя, я боюсь за детей, естественно, как любой, наверное, нормальный родитель. Проекция И мне, конечно… Он меня утешает, он говорит, что: «Ты не должна так думать! Я не буду мясом. Я буду в штабе. Или не в штабе, но я хотя бы… Если это безобразие нельзя остановить, я его возглавлю». Вот. Но это все, конечно, понятно, и в этом есть, наверное, какая-то логика, но, в общем, все равно вот какой-то прям жуткий страх за сына. Проекция У меня всегда за него был страх. Я его оставляла маленького, потому что я работала, он с няней оставался. И у меня вот это все время перед ним, что я ему чего-то не додала, чего-то я ему должна, конечно. Я ему дала вот все: всю себя, всю, что только можно было. Проекция Дети получали все трое, получают максимум вообще, все, что только будет возможно им получить от этой жизни, они получают все вот, на мой взгляд.
:30:08
Все, что они хотят, чем бы они ни хотели заниматься, они занимались. Пробовали всё, мне кажется, то есть я никогда не сказала: «Нет, вы не пойдете, там, на это занятие, потому что там, потому что…». Хотите - идите. Хотите туда - идите туда. Хотите туда съездить - да, давайте соберемся и съездим. Если нет какой-то возможности - значит, мы, опять же, составляем какой-то план, и говорим, что мы не можем сейчас, но мы сможем, не знаю, там через год. Поэтому в этом смысле, конечно, для детей, наверное… Собственно, мои родители так же меня воспитывали, то есть в меня вкладывалось все, что только можно было. И я, наверное, получала лучшее. По крайней мере, они к этому стремились. Но лучшее, так сказать, из наших возможностей. Ну, собственно, и я так же, наверное, со своими детьми живу. Дашка немножко другая. Она более интроверт, она более независима, она более равнодушная. Хотя, может быть, она… Она, как папа, такой интроверт: все только в себе. Отношения в треугольниках Себя она обсуждать тоже не готова ни с кем. И я у нее вызываю сейчас больше раздражение какими-то своими замечаниями, чем понимание. Если в Сашке это уже понимание моих там каких-то истерик, что мне страшно, и какое-то снисхождение уже для меня, вот, то Дашка еще до этого не доросла.
Татьяна: Она не доросла или она, может, просто другая? Саша когда до этого дорос? Или с ним всегда так было?
Ольга: Ты знаешь, нет. Мне кажется, он какие-то вещи, допустим, которые я просила делать, я ему объясняла, почему я прошу позвонить мне с Савеловского, почему я прошу позвонить мне там с Бауманской, то есть со всех этих точек, на которых он делает пересадки. Я ему говорила: «Тебе это не стоит ничего, а мне это стоит душевного спокойствия». С какими-то вещами он просто соглашался, просто делал их потому, чтобы… Ну, просто, чтобы я не беспокоилась, действительно, потому что ему это ничего не стоит сделать. Но он-то беспокоится обо мне в этом смысле. Проекция Но вот Даша, например, на этот счет особо не парится. То есть, если она уехала, она обещала позвонить - это совершенно не значит, что Карлсон позвонит, понимаешь? Вот это даже скорее не значит, что она позвонит. А дозвониться до нее - это уже твоя задача, понимаешь? То есть, она больше ориентирована на себя. Такой больший эгоист, чем Сашок. Например, вот девчонок когда взяли, я говорю: «Слушай, они совершенно не помещаются в этой комнате». Он говорит: «Мам, возьми мою, а я перееду в их комнату». А я когда Дашке говорю: «Маш, а может, в твою комнату (у нее две комнаты спаренные). Может, - я говорю, - ты нам свою отдашь?». Она сказала: «Нет». Она одна живет в двух комнатах. А девочки жили вдвоем в одной комнате. Для нее как бы раззонировать те две комнаты было бы удобнее. Она сказала: «Нет, я только в своих комнатах сделала так, как мне все нужно». У меня вот это вызывает недоумение, потому что я бы, скорее всего, тоже свою комнату отдала, и Сашка свою комнату бы отдал. А Даша - нет. Вот она так… У нее свое - это вот свое. А на своих интересах она вряд ли подвинется ради каких-то чужих интересов.
Татьяна: А Валя?
Ольга: А Валя - это вообще чудо! Она очень позитивная, она очень добрая, она очень открытая.
Татьяна: Я заметила.
Ольга: Она настолько, как тебе сказать… Она настолько хорошая девочка. Она всегда со всеми готова поздороваться, она всегда спросит, как ты себя чувствуешь. Она может сказать: «Ой, как мне жалко там эту собачку. Давай мы ей поможем». Там по телевизору если детки, она: «Мамочка, ты же же отправила 100 рублей этой девочке?». Понимаешь, она вот такой… Она растет в абсолютной вот атмосфере вот того, что ее любят все. И ее реально все любят. Сашка ее просто обожает, понимаешь. Вот вообще с того момента, как только мы ее взяли, вот у них какие-то вообще особые отношения. Отношения в треугольниках
Татьяна: С Сашей именно, да?
Ольга: Да, именно с Сашей. Видимо, потому, что там был брат тоже старший, который за ней там приглядывал худо-бедно, потому что тоже маленький был. И вот. И у них совершенно какие-то… И она по нему скучает, она может заплакать, может сказать: «Я так без него скучаю, я так его люблю». И он - то же самое, он отвечает: «Ты моя хорошая». Он никогда без шоколадки не приезжает. Он там был 10 дней в увольнении, один день он ее забрал, и они ходили целый день. Вот он с ней там гулял, они болтали, играли в какие-то настольные игры. То есть, вот целый день он отдал вот просто ей там. Это вот такой… И мне очень страшно, что вот у меня вот этот вот цветочек теперь выползает, и кому-то она не нравится, там кому-то из учителей. Кто-то там решил, что она недостаточно умна, понимаешь, и «мы ей можем ставить там какие-то плохие отметки».
:35:03
Ей нельзя ставить плохие отметки, она завянет. Ее можно только хвалить. Ей можно только сказать: «Валя, ну, сегодня как-то не очень. Ну, надо это переделать, чтобы это было красиво». Я никогда не говорю, что это плохо. Я говорю: «Надо переделать, чтобы было красиво. Проекция И я с учениками со своими всегда, я никогда не говорю, что «ты плохо написал, надо сделать хорошо». То есть, понимаешь, когда говоришь: «Надо сделать хорошо», - это априори, что ты сделал, мягко говоря, нехорошо. Вот. Я говорю: «Надо сделать очень красиво». Я говорю: «Давай мы с тобой сделаем так красиво». Вот. Ну, как-то, не знаю, в общем. Вот я сейчас на учительницу, я смотрю на нее, и такая, знаешь, перспектива… Она сказала: «Вы не волнуйтесь». Она сказала родителям: «Вы не волнуйтесь», а я всё, я второй день не сплю. Она сказала во втором классе, когда вот оценки: «Они вот получают свои «колы» и «двойки», и это заставит их учиться». Я точно знаю, что моего ребенка «кол» и «двойка» убьет в ней вообще всё, понимаешь. Я в ней растила вот эту вот жажду к знаниям, вот что ей нравится учиться, что она любит учиться, что вот это интересно и что это процесс не нудный, а интересный. Понимаешь, мы, я не знаю, на сто кружков мы там ходим, и нигде она… Она мне редко говорит, что «давай не пойдем». Ну, если там только очень устала. Я говорю: «Может, мы не пойдем на Гео-клуб?». - «Нет-нет, мамочка, пойдем. Я сейчас немножко посижу, и мы с тобой пойдем на Гео-клуб», понимаешь. И мне не хочется, чтобы ее убили этими двойками. А похоже, так, в общем, и будет. И я прям, знаешь, второй день, тут я уже нашла учительницу, наверное, к которой мы уйдем. Ну, я не могу ее отдать на «двойки», понимаешь. То есть, я какую-то самооценку в ней формировала-формировала, понимаешь. И что теперь мы будем делать? Она неуверенная в себе. Она все равно в себе неуверенная. Проекция Каждый день начинается с того, что… Каждый вечер начинается у папы, например, когда приходит, он: «Где моя Валя, моя любимая маленькая девочка, хорошая моя красавица, умница». Вот это вот у нас всегда звучит в семье, понимаешь. Никто никогда не сказал там, что ты там плохо сделала, ты дурочка, там, знаешь, каких-то оскорблений, каких-то таких вот…