осуществлялся за счет личных средств из рядового преподавателя русского языка и русской словесности, по совместительству издателя и редактора журнала. Журнал не имел государственной финансовой поддержки, на которую претендовали журналы, публикуемые научными обществами, действующими при университетах, не получал он и субсидий из казны как некоторые частные журналы, например исторические журналы «Русский архив» и «Русская старина». Не мог рассчитывать журнал и на коммерческий успех, т.к. околонаучное сообщество в России второй половины XIX в. было не велико. Как и многие научные журналы, «Филологические записки» не были в коммерческом плане прибыльными, но в отличие от других нерентабельных научных изданий, никакого финансового вознаграждения за свой труд издателя и редактора А. А. Хованский не получал.
Необычным, и даже нелогичным с точки зрения развития средств коммуникации в научном пространстве, является функционирование научного журнала в провинциальном городе Воронеже, в котором первое высшее учебное заведение появилось только в начале ХХ в., т.е. более чем полвека спустя после основания журнала. Интересно, что затея А.А. Хованского издавать филологический журнал не где-нибудь в столицах, а в Воронеже, на собственные средства, превратив собственный дом в редакцию журнала, вызвала недоумение и у самих горожан. Воронежцы не очень-то верили в то, что журнал продержится сколько-нибудь долго. Поэт И.С. Никитин в письме к П. М. Вицинскому от 3 февраля 1861 г., т. е. через год после выхода первого выпуска журнала, предсказывал его скорую кончину: «Филологические записки», издаваемые г. Хованским, находятся при последнем издыхании» [3]. Скепсис И.С. Никитин был вызван тем, что не понятно было: на какие средства будет выходить журнал, статьи каких авторов будут публиковаться, степень их новизны, кто будет подписываться на специализированный журнал, выходящий в провинциальном городе. И первоначально для пессимизма Иван Савича были определенные основания. В журнале помещались старые работы известных авторов, например, К. Гумбольдта, который умер за четверть века до выхода «Филологических записок». И, тем не менее, прогноз Никитина не сбылся.
Неутомимый Алексей Андреевич сумел сделать свой журнал востребованным. Журнал издавался до 1917 г. и выходил 4-6 раз в год. Но самое главное, издательская деятельность, которую А. А. Хованский вел в периферийном городе, была востребована в научной среде столичных университетов Европы. И можно было быть уверенным, что статья из провинциального журнала будет известна широкому научному сообществу.
Занятый любимым делом Алексей Андреевич Хованский сумел привлечь внимание к журналу именитых ученых. Случилось это не сразу. Первыми сотрудниками журнала были преимущественно сослуживцы А.А. Хованского
— П.В. Малыхин, М.Ф. Де-Пуле и др. Но вскоре журнал вышел за рамки печатного органа, в котором публикуются работы преподавателей одного учебного заведения. Такое превращение потребовало настойчивости, упорства,
66
активности и трудолюбия от Хованского. В результате в воронежском периодическом печатном издании публикуются научные статьи именитых европейских и российских филологов (М.Мюллера, Э.Ренана и А.Н. Афанасьева, В.И. Даля, А.А. Потебни, К.Д. Ушинского, М.М. Шапиро и др).
Для исследователей, публикующих свои работы, воронежский журнал имел два важных преимущества. Во-первых, рукописи очень быстро корректировались и выходили в печать. И некоторые исследователи, например А.А. Потебня «ради того чтобы скорее увидеть статью в печати …согласны были поместить ее в …журнале». А.А. Потебня, даже отказался от публикации статьи за казенный счет в журнале Министерства народного просвещения, т.к. боялся потерять время и приоритет в изучаемой им области филологии. В письме к Хованскому А. Потебня писал: «Для меня в этих делах самое несносное — ждать, пославши рукопись. Пока моя статья валяется, и другой скажет тоже или подобное, и тогда мне говорить незачем». И Хованский не медлил с исправлениями. В результате в журнале появлялись серьезные работы по актуальным вопросам филологии, нигде ранее не публиковавшиеся. Со временем Хованскому не нужно стало напоминать маститым авторам о своем журнале, они сами стали предлагать свои работы для публикации в «Филологических записках». Например, А. Потебня, уговаривать которого Алексею Андреевичу приходилось не раз, оценил оперативность издания Хованского. И в одном из писем к А.Хованскому сам выступил с инициативой поместить работу в воронежском филологическом журнале. «Собираюсь приступить к приготовлению к печати 3-й части своих записок. Что скажете насчет печатанья их в «Филологических записках?» [4]. Во-вторых, будучи частным филологическим изданием, редактор журнала имел возможность отбирать статьи по их научной ценности, а не в зависимости от благонадежности автора. Например, в «Филологических записках» публиковался выдающийся фольклорист, мифолог, историк литературы, библиограф А.Н. Афанасьев в трудную пору своей жизни. В 1962 г. Афанасьев был уволен из Главного московского архива министерства иностранных дел, предположительно за встречу за границей с А.И. Герценым, издателем крамольного «Колокола». И его статьи решаются печатать, только пять изданий, в том числе и «Филологические записки» [5].
Оперативность журнала, ориентация на научную значимость, а не политические взгляды автора явились заслугой А. А. Хованского, лично редактировавшего журнал. Без его трудолюбия, без его одержимости «Филологические записки» не получили бы признания в научном мире.
«Филологические записки» - это уникальный научный моножурнал, в котором всю творческую и техническую работу вел один человек – Алексей Андреевич Хованский. В течение сорока лет А. А. Хованский, не выходя из кабинета собственного дома, занимался издательской деятельностью, вел переписку, вычитывал корректуру, обеспечивал журналу подписку, просматривал свежие номера, поступавшие на дом из типографии. И если в ХIХ
67
веке в Европе научная деятельность, в том числе обеспечивающая научную коммуникацию, перестала быть исключительно делом отдельных неординарных личностей, то в России роль личности в формировании института научной коммуникации, по-прежнему, была велика.
Литература
1.Чумакова, Т. Наука в российских университетах (вторая половина XIX века) [Текст] / Т. Чумакова // Высшее образование в России. - 2005 - №2. - С. 103-110.
2.Хованский А. Двадцатипятилетие издания журнала «Филологические записки» [Электронный ресурс] / Хованский А. - Режим доступа: http://vrn-id.ru/filzap.htm
3.Никитин И.С. Письма [Электронный ресурс] / И.С. Никитин. -
Режим доступа: http://az.lib.ru/n/nikitin_i_s/text_0030.shtml
4.Потебня А.А. Письма Хованскому А.А. [Электронный ресурс] / Потебня А.А. - Режим доступа: http://feb-web.ru/feb/izvest/1974/06/528.pdf
5.А. Н. Афанасьев — фольклорист, гражданин, демократ [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://mifolog.ru/books/item/f00/s00/z0000018/st001.shtml
УДК 1(091) ББК 87.3(2)
ПОНИМАНИЕ ВОЙНЫ В ФИЛОСОФИИ РУССКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ
Н. А. Колудеев, курсант, А. В. Добросоцкая, канд. пед. наук, доц. Военный учебно-научный центр Военно-воздушных сил
«Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина» (г. Воронеж)
Рассматриваются военно-философские идеи русских мыслителей, анализируются размышления о природе и смысле войны Л.Н. Толстого, Н.А. Бердяева, В.С. Соловьева.
Ключевые слова: смысл войны, русская философия, Л.Н. Толстой, Н.А. Бердяев, В.С. Соловьев.
UNDERSTANDING OF WAR IN THE PHILOSOPHY OF RUSSIAN THINKERS
N. A. Koludejev, A. V. Dobrosockaja Military educational scientific center air force
«Air force Academy named after Professor N.E. Zhukovsky And Y.A. Gagarin» (Voronezh)
68
The article considers the military-philosophical ideas of Russian thinkers, analyzes reflections on the nature and meaning of war by L.N. Tolstoy, N.A. Berdyaev, V.S. Solovyov.
Keywords: the meaning of war, russian philosophy, L.B. Tolstoy, N.A. Berdyaev, V.S. Soloviev.
В истории России война играла особую роль, что обусловлено рядом объективных причин. Не один раз наше Отечество находилась на грани жизни и смерти. Как отмечал Василий Осипович Ключевский, с тринадцатого по пятнадцатый век русский народ пережил более ста шестидесяти внешних войн, при этом иногда приходилось вести борьбу сразу с несколькими противниками. В шестнадцатом веке Россия находилась в состоянии войны сорок три года, в семнадцатом – сорок восемь лет, а в восемнадцатом столетии – пятьдесят шесть.
Одна из базовых особенностей русской философии – глубокий интерес к судьбе родной страны. В рамках различных философских концепций велись нескончаемые споры о возможных путях развития России. Повышенное внимание к данной проблеме имело ярко выраженный нравственный и эмоциональный подтекст.
Интерес русских мыслителей к войне не был, таким образом, абстрактнотеоретическим. В нем была воплощена насущная жизненная потребность, отражены переживания за будущее рoдной страны.
Именно для определения объективного отношения к войне русские писатели и философы анализировали причины её возникновения. Стремясь найти наиболее ёмкое понятие для объяснения сути данного социального явления, русские мыслители используют такое понятие, как «смысл войны». Здесь смысл является одновременно и теоретической характеристикой и характеристикой деятельностной, объясняющей сущность специфической личностной активности, проявляющейся в войнах.
Для выяснения смысла войны необходим ответ на вопрос «что есть война?». В рамках различных философских концепций в трудах отечественных философов мы находим множество попыток найти ответ на данный вопрос.
«Размышление о природе зла, в особенности размышление над злом в его максимальном выражении – человекоубийстве, выходило на авансцену художественного сознания многих, почти всех крупных писателей и философов…» [1, 102].
Во второй половине девятнадцатого века война начинает обсуждаться в рамках дискуссии, тематика которой была задана Львом Николаевичем Толстым, выдвинувшим идею о непротивлении злу насилием и отстаивающим позицию бессмысленности войны. В его понимании данное социальное явление
– безусловное зло, которое по своей сути многогранно. Война, по мнению мыслителя, мешает установлению истинной религиозной веры, противоречит христианским заповедям, а также создает иллюзию решения задачи созидания добра и разрушения зла [2, 96].
69
Оценивая философскую позицию писателя в вопросах войны и мира, Николай Александрович Бердяев называл его «последовательным пацифистом» [3, 307], однако одновременно он подчёркивал и слабость толстовского пацифизма в силу его односторонности и определённой ограниченности. Л.Н. Толстой акцентирует внимание лишь на том, что в процессе войны совершается насилие, но он не замечает другого аспекта данного процесса – возникающей необходимости защиты. Бердяев делает вывод о том, что освободительная война не отличается для мыслителя от войны захватнической
[3, 308].
По мнению Н.А. Бердяева, теория войны не должна быть ограничена только социальной перспективой, необходима ориентация на перспективу космическую. Кроме того, осмыслить сущность войны возможно исключительно с идеалистической точки зрения. Философ утверждает, что «…видимая материальная война есть лишь выявление невидимой духовной войны» [4, 228]. Таким образом, физическое насилие даже в крайней своей форме – убийстве, – есть проявление духовного насилия. Любое материальное насилие вторично. Война выступает лишь как отражение, признак существования внутреннего зла. Причина войны – духовные конфликты и проблемы общества.
Христианское отношение к войне крайне противоречиво. Христианская война как общественно-политическое явление невозможна, как невозможно христианское насилие и убийство. Война есть одновременно и вина, и искупление вины.
Н.А. Бердяев полагал, что война вписана во вселенский порядок. Есть две формы жизни: божественная или абсолютная и земная, материальная или относительная. Абсолютная жизнь предполагает жизнь в любви, в ней нет и не может быть войн, насилия и убийства. В материальном мире такая форма жизни невозможна, так как к материальной жизни нельзя применить абсолютный закон или норму. Абсолютное не применяется, а достигается. Состояние мира возможно при переходе к абсолютной жизни в любви. Совершается это по мере утверждения царства Божия.
Война – неизбежное зло материального мира. Её принятие означает принятие трагичности жизни, однако, по мнению философа, война обращена не только к низшим человеческим инстинктам, а и к высшим нравственным чувствам, таким, например, как готовность к самопожертвованию ради защиты Родины, поэтому война может возвышать и облагораживать человеческую душу [4, 220].
Проблема смысла войны была значимой для Владимира Сергеевича Соловьёва. В работе «Оправдание добра. Нравственная философия» он размышляет о том, что относительно войны надо ставить не один, а три разных вопроса. С общенравственной точки зрения её оправдать невозможно. Прослеживая же исторический процесс от времен образования Римской империи до конца XIX века, Соловьёв делает вывод о том, что война выступала
70