3.Collier, P. Economic causes of civil conflict and their implications for policy [Текст] / P. Collier. – Washington. – DC: World Bank, 2000. – 23 p.
4.Zimmerman, E. World resources and industries [Текст] / E. Zimmerman. – New York. – Harper and Row, 1951. – 842 p.
5.Harvey, D. Justice, nature, and the geography of difference [Текст] / D. Harvey. – Oxford. – Blackwell, 1996. – 480 p.
УДК 347.1
ББК 67.404
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ВИРТУАЛЬНЫХ ОБЪЕКТОВ
М. О. Суходолова, курсант, И. С. Малышева, канд. юрид. наук ФКОУ ВО Воронежский институт ФСИН России
Статья посвящена вопросам правовой охраны права собственности на виртуальные объекты.
Ключевые слова: виртуальное пространство, виртуальный объект, интеллектуальный объект, юридическая ответственность.
LEGAL REGULATION OF VIRTUAL OBJECTS
M. O. Sukhodolova, I. S. Malysheva
Federal state educational institution «Voronezh institute of the Russian Federal Penitentiary Service»
The article is devoted to the issues of legal protection of ownership of virtual objects. Keywords: virtual space, virtual object, intellectual property, legal liability.
Сегодня, в связи со стремительным развитием возможностей информационных технологий, неотъемлемой частью нашей жизни становится виртуальное пространство. Оно представляет собой определенное средство реализации различных общественных отношений. В связи с чем, в последнее время виртуальное пространство начинает выступать новой сферой действия права.
В настоящее время в российском законодательстве и правовой науке не выработано единого подхода к определению термина «виртуальное пространство». Ему могут соответствовать следующие синонимы: виртуальная реальность, киберпространство и др. Чаще всего под ними подразумевается Интернет-пространство[1].
Характерной чертой виртуального пространства является его фактически тождественное свойство с реальной жизнью. Исходя из этого, виртуальному
141
пространству присуще наличие аналогичных проблем, что и жизни реальной. В тоже время, в отличие от реальности, большинство отношений в виртуальной сфере остаются до сих пор не урегулированными нормами права, в число которых мы можем отнести и отношения права собственности на виртуальные объекты. Под виртуальным объектом в научной литературе понимается использующийся на основании неисключительной лицензии объект интеллектуальных прав.
Такое положение дел на практике создает трудности в защите права собственности на виртуальные объекты. Сегодня российские суды чаще всего отказывают в исках, связанных с кражей или порчей виртуальных объектов. При этом судьи ссылаются на статьи Гражданского кодекса регламентирующие проведение игр и пари[3]. В соответствии с этим нормативным актом права лиц, принимавших участие в играх и пари, не подлежат защите в судебном порядке. Однако, такое обоснование отказа в исках о защите права собственности на виртуальные объекты не вполне корректно, так как в соответствии с положениями действующего российского законодательства игры и пари рассматриваются исключительно как азартные игры, характерными чертами которых являются:
наличие соглашения между организатором игры и игроком, который последний заключает на свой страх и риск;
согласно условиям соглашения, в качестве критерия выигрыша закрепляется факт наступления определенного события;
основной целью азартной игры является извлечение прибыли в виде выигрыша определенной денежной суммы или вещи.
Таким образом, виртуальные объекты, в частности игровые виртуальные объекты не подходят под определение азартных игр и пари, так как не обладают указанными выше характерными чертами. Следовательно, виртуальные объекты не должно приравниваться к играм и пари.
С целью защиты прав собственников виртуальных объектов можно применить концепцию «волшебного круга» (The Magic Circle Test), предложенную зарубежными учеными. Идея концепции заключается в том, что правовая защита виртуальных объектов обеспечивается в том случае, когда собственники виртуальных объектов при вступлении в различные отношения предвидели (или должны были предвидеть при разумной осмотрительности) что их право собственности на виртуальные объекты может быть нарушено со стороны третьих лиц. Однако, если согласно правилам поведения в виртуальном пространстве допускается совершение краж виртуальных объектов, то на указанные действия не должны распространяться нормы действующего законодательства. В качестве примера можно рассмотреть игровую площадку Ultima online, согласно правилам которой, кражи различных игровых предметов допускаются.
В случае же, если пользователь с целью завладения чужими виртуальными объектами совершил взлом игрового аккаунта другого лица, то
142
указанные действия должны быть квалифицированы по соответствующей статье Уголовного кодекса.
Вмировой законодательной и правоприменительной практике существуют и иные подходы к определению правового статуса виртуальных объектов и вопросов права собственности на них. Так, в практике Китая при рассмотрении судебных споров, касающихся краж виртуальных объектов, нередко применяется законодательство, регулирующее вопросы собственности на обычное имущество. В этом государстве защита виртуальных объектов осуществляется с помощью гражданского и уголовного законодательства. Более того, в правоохранительных органах Китая разработаны специализированные инструкции, в которых раскрыты основные вопросы расследования краж в виртуальном пространстве.
Аналогичной точки зрения придерживаются и правоохранительные органы Тайваня. Согласно Постановлению Министерства юстиции Тайваня от 23 ноября 2011 г. виртуальные объекты были приравнены к остальному имуществу и в случае их кражи должны применяться нормы уголовного законодательства, устанавливающие ответственность за хищение чужого имущества.
Внастоящее время в России отсутствуют нормативно-правовая база, способная урегулировать отношения в виртуальном пространстве относительно виртуальных объектов, что приводит к продолжающимся во времени конфликтным ситуациям между собственником виртуального объекта с третьими лицами.
Таким образом, в Российской Федерации отношения, регулирующие вопросы права собственности на виртуальные объекты пока остаются вне правового поля. На наш взгляд, вопросы обращения виртуальных объектов в виртуальном пространстве способен урегулировать закон «О правовом статусе виртуальных объектов». В этом нормативном правовом акте следует предусмотреть положения, раскрывающие понятие «виртуальный объект», особенности регулирования правомочий собственника в отношении виртуальных объектов, а так же положения, устанавливающие юридическую ответственность за нарушения прав собственности на виртуальные объекты.
Литература
1.Батурин, Ю. М. Что делает виртуальные преступления реальными [Текст] / Ю. М. Батурин, С. В. Полубинская // Труды института государства и права Российской академии наук. – 2018. – № 2. – С. 14.
2.Савельев, А. И. Правовая природа виртуальных объектов, приобретаемых за реальные деньги в многопользовательских играх [Электронный ресурс] / А. И. Савельев // Практическое пособие для юристов. – Режим доступа: http://of-law.ru/stati/pravovaya-priroda-virtualnykh-ob-ektov- priobretaemykh-za-realnye-dengi-v-mnogopolzovatelskikh-igrakh.html.
143
3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 18.07.2019) [Электронный ресурс]: Режим доступа: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_
10699/
УДК 37.014.3
ББК 74.273(2)
НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ СОВЕТСКИХ ШКОЛЬНИКОВ В 1920-е гг. XX в.
Е. А. Догадина, студент, О. Г. Некрылова, канд. ист. наук, доц. Елецкий государственный университет имени И.А. Бунина
Анализ роли и деятельности комсомола как одного из главных субъектов советской политики, его вклада в идеологическое воспитание молодежи в 1920-е гг. XX в.представляет значительный интерес, как для исторической науки, так и молодежной политики и практики на современном этапе развития России.
Ключевые слова: идеологическое воспитание, комсомольская организация, советская школа, кружковая деятельность.
IDEAS AND POLITICAL EDUCATION OF SOVIET YOUTH UNDER CONDITIONS OF FORMATION OF SCHOOL KOMSOMOL
ORGANIZATIONS IN THE 1920s XX century
E. Dogadina, O. G. Nekrylova
Bunin Yelets State University
Annotation. Analysis of the role and activities of the Komsomol as one of the main subjects of Soviet politics, its contribution to the ideological education of youth in the 1920s. The 20th century is of significant interest, both for historical science and youth policy and practice at the present stage of the development of Russia.
Keywords: ideological education, komsomol organization, soviet school, circle activities.
Российская история в 1920-е гг. XX века насыщена колоссальными по масштабам и социальным последствиям процессами и явлениями: новая экономическая политика, начало индустриализации и коллективизации, становление тоталитарного государства, реформирование системы образования. Все эти процессы и явления были тесно связаны с политикой, идеологией советского государства и имели прямое отношение к советской молодежи и зарождавшемуся комсомольскому движению.
Комсомол предполагает конфигурацию молодежного коммунистического течения, имевшего существенную роль в общественно-политической организации СССР. 1920-е гг. характеризуются напряженной классовой
144
борьбой во всех отраслях жизни общества, особенно в области идеологии и образования. Суть деятельности комсомольской организаций в это время заключалась в воспитании в детях и молодых людях идеалов и установок для наиболее продуктивного участия их в классовой борьбе.
Главными задачами, стоящими перед советским правительством в 1920-е гг. стало не только создание прочной экономической базы для построения социализма, но и воспитание в умах молодого поколения определенного политического и идеологического мировоззрения. В речи на I Всероссийском съезде по просвещению 26 августа 1918 г. А.В. Луначарский подчеркнул, что борьба за школу, за просвещение народных масс наряду с политической и экономической властью народа, является третьим и не менее важным условием подлинного народовластия. Школа — органическая часть советского общества, она должна «пропитаться новым духом», от нее должны исходить «воспитательные силы», она должна влиять «на пролетарские и полупролетарские слои общества», активно участвовать в социалистическом строительстве [4, 145]. Связь воспитания и обучения с жизнью, с практикой коммунистического строительства — этот принцип был провозглашен им как важнейший в строительстве новой школы. В достижении этой общей цели с самого начала важная роль отводилась детскому и юношескому движению.
В декабре 1917 г. в постановлении народного комиссара по просвещению А.В. Луначарского «О реформе средней школы» говорилось о коллективном управлении школой, и объявлялась свобода союзов и собраний школьников. В 1918 г. в журнале «Свободное воспитание и свободная школа» Блонский П.П. писал: «Что касается вопроса о внесении элемента партийно-политической работы с подростками, то это нельзя не признать допустимым по педагогическим соображениям: нельзя душу подростка делать ареной политической борьбы». Пройдя через революции комсомольских съездов, сформировались основные взгляды клубной деятельности в школе. В них была определена его основная направленность: «...всякая культурно-просветительная работа немыслима без основы общественной» [1, 80].
Изначально совместная деятельность комсомола и школы заключалась в организации культурно-массовой работы среди населения и в освещении задач образования и воспитания молодого поколения. Однако уже летом 1921 г. в «Положении об организации учащихся в школах II ступени» предусматривалось создание школьных ячеек РКСМ для проведения именно политической работы среди учащихся. Этим определялась и основная задача школьной комсомольской организации — оказывать свое идейно-политическое влияние на массы молодежи.
Комсомол, приступая к практической планомерной работе, воспитания молодёжи ставил цели «создание нового поколения здоровых духом и телом строителей коммунистического общества» [7, 259]. Процесс активного утверждения комсомольских ячеек в школе, начавшийся с 1920 г., был связан с постепенным слиянием клубов РКСМ со школьными организациями. В
145