Материал: Россия в контексте мировой цивилизации. философские и исторические проблемы взаимодействия. Душкова Н.А., Маслихова Л.И

смыслы и ценности, сначала в контексте парадигмы барокко, позже – Просвещения. В русской живописи на первый план выдвигается жанр портрета, что свидетельствует о появлении интереса к личностному миру человека в русле интенций Просвещения. Но в целом русское изобразительное искусство данного периода, освоив чужеземные образцы, пока не могло их творчески превзойти.

Процессы культурной модернизации затрагивают только дворянское общество, они не распространяются ни на городское мещанство, ни на крестьянство. Целостность национальной культуры России утрачивается. Простонародная культура остается архаически неизменной, замкнутой и, с позиций правящей элиты, не подлежащей никакому развитию. К концу ХVIII века в России, по существу, соседствуют две разные и противопоставленные друг другу культуры: европеизированная дворянская и традиционная народная.

Ввозникшей иерархической культуре центральное положение занимают идеалы и ценности образованного дворянства.

Пробуждение русского национального самосознания осуществляется как результат осмысления обществом итогов Отечественной войны 1812г., в ходе которой народ, как непосредственный участник исторических событий, проявил высочайшее мужество и героизм. Теперь наиболее чуткие и совестливые представители высших сословий двинулись навстречу народу и попытались постичь его культуру, правда, через призму усвоенных ими руссоистских идей. В связи с этим русскому искусству ХIХ века оказалась столь близка образность европейского сентиментализма, которая приобрела на местной почве национальное своеобразие. Наиболее полно эти идеи отразились в творчестве А.Г. Венецианова и его учеников. Их основным достижением стало стремление «следовать натуре» при изображении картин народного быта.

Вподоплеке новаторства А.Г. Венецианова – идеи европейского романтизма о стирании границ между высокой и низкой натурой, о расширении сферы искусства за счет изображения характерного, живописного и экзотических реалий «местного колорита».

Но эти западные художественные и эстетические идеи были востребованы в русском обществе в первую очередь по сугубо внутрикультурным причинам. Начиная с 20-х годов ХIХ века народная культура начинает включаться в культуру дворянскую как элемент простонародной экзотики, затем как предмет сострадания и раскаяния, и, наконец, она определяется как фундамент национальной культуры.

Россия ХIХ века переживает духовный взлет и определяет систему национального самосознания и самобытности. Возникает русская классическая культура в ее эталонных формах, ставших основой ее идентификации внутри мировой культуры. Ее фундаментом становится «народность» и демократические тенденции. Аполитичному «чистому искусству» сознательно противопоставляется культ общественной пользы, служения народу, идейная тенденциозность в литературе и искусстве.

176

Первым самобытным явлением русской живописи Нового времени стало передвижничество. Художникам-передвижникам казалось, что русская живопись закончила период ученичества у Европы и, вооружившись западными живописными средствами, должна окончательно обратиться к собственной национальной тематике. Ее оригинальность они видели в народности и принципах критического реализма. Известный конфликт передвижников с мастерами академической живописи фактически касался только выбора тем и сюжетов, так как у обеих сторон было дорефлексивное отношение к технике живописи, и по сути дела она осталась у них единой.

Органичность «направленческого» искусства общекультурному содержанию подтверждается более длительным сроком доминирования реализма в России по сравнению с Европой (40-90-е гг. ХIХв.). Западный реализм, тяготевший к философии естествознания и позитивизма, приближает искусство к науке в постижении свойств конкретного природного или социального факта. В Европе новое отношение к натуре, изучение ее формальных качеств ведет (в нач. 60-х гг.) к возникновению во Франции следующего этапа в развитии западного искусства – импрессионизма. Его появление и дальнейшее развитие стало первым свидетельством кризиса традиционного классического европейского искусства и прологом становления его неклассических форм, вплоть до модернизма и авангарда. Процесс развития нового неклассического искусства начался с рефлексии над самим искусством, его изобразительными средствами и формами. Ранее полновесная жизнь классической изобразительной формы в пространстве искусства обеспечивалась философско-эстетическими идеями классического рационализма, которые рассматривали его жизнеподобные формы в качестве адекватной художественной модели мира.

Эстетические взгляды поздних романтиков (А. Шопенгауэр, Р. Вагнер, Ф. Ницше), а также «философия жизни» и определяемая ею культурология (А. Бергсон, О. Шпенглер) позволили человеку усомниться в рациональности мироустройства и общества, отринуть все вещественное, освободиться от материальной бытийности и, превратившись в чистый интеллект, созерцать все сущее как художественный процесс. С позиций новой эстетики классическое искусство претерпевает кардинальную деформацию. Его основа – «телесность» реальной вещи, ее зримая форма, линия, цвет, их единство – расторгается. Сначала появляется обособленный интерес к проблеме самостоятельной жизни цвета и света в импрессионизме, затем – только формы в творчестве Сезанна и постимпрессионистов. Теперь наглядная реальность вещи при ее изображении «размывается», становится второстепенной и даже необязательной.

В пределах новой авангардной парадигмы отечественная школа живописи совершает рывок за рамки национальной традиции и определяется как достижение мировой культуры. Русский авангард изображает не вещный мир, не его тело, а само сознание и его структуры. Мир супрематической фантазии с ее космизмом – один из вариантов явленности русской культурной модели. Ее

177

сущностью является «идейность», т.е. мышление, целью которого всегда было воплощение максималистской идеи в материи, создание «правильной реальности» по умозрительно найденным законам. Поэтому авангард с его жизнеустроительными программами эпохи войн и революций стал для России с ее, казалось бы, сильными реалистическими традициями не беспочвенным, а корневым явлением, по-новому отразившим национальное содержание искусства. В нем сохраняется давняя тенденция отечественной культуры – приоритетное внимание к идее, стоящей за формой. Русский авангард совершает революционный акт своим переходом к нефигуративной, беспредметной живописи. Он закладывает фундамент тех новых направлений в искусстве ХХ века, которые станут господствующими сначала в европейском, а затем в мировом искусстве.

Литература

1.Лихачев, Д. С. Три основы европейской культуры и русский исторический опыт [Текст] / Д.С. Лихачев // Избранные труды по русской и мировой культуре. – СПб.: Издво СПбГУП, 2006. – С. 363 – 369.

2.Бердяев, Н. А. Душа России [Текст] / Н. А. Бердяев / Русская идея: Сборник произведений русских мыслителей. – М.: Айрис-пресс, 2004. – С. 289304.

3.Биллингтон, Д. Россия в поисках себя [Текст] / Д. Биллингтон. – М.: Российская политическая энциклопедия, 2006. – 155 с.

УДК 94(47).05: 327 ББК 63.3(2)

ВЕЛИКОЕ ПОСОЛЬСТВО ПЕТРА ПЕРВОГО И СОЗДАНИЕ АНТИШВЕДСКОЙ КОАЛИЦИИ

Э. М. Ибрагимов, курсант, А. М. Ипатов, канд. ист. наук Военный учебно-научный центр Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю. А. Гагарина» (г. Воронеж)

Исследуются причины, протекание и итоги Великого посольства в страны Западной Европы для поиска союзников в планируемых Петром I войнах.

Ключевые слова: Россия, Петр I, Великое посольство, антишведская коалиция.

178

THE GREAT EMBASSY OF PETER THE GREAT AND THE CREATION

OF THE ANTI-SWEDISH COALITION

E. M. Ibragimov, A. M. Ipatov Military educational scientific center air force

«Air force Academy named after Professor N. E. Zhukovsky and Y. A. Gagarin» (Voronezh)

The reasons, course and results of the Great Embassy to the countries of Western Europe for search of allies in the wars planned by Peter I are investigated.

Keywords: Russia, Peter I, Grand Embassy, anti-Swedish coalition.

Одной из основных целей предпринятого в 1697-1698 гг. путешествия по Европе русского царя Петра I в сопровождении многочисленной делегации был поиск союзников в борьбе против Османской империи. Недавняя победа в ходе второго Азовского похода, несмотря на приобретение Россией выхода к незамерзающему морю, глобально не изменила расстановку сил в регионе. Черное море, через которое можно было бы осуществлять круглогодичную торговлю с Западной Европой и Ближним Востоком, контролировалось попрежнему турками. Однако предложение русского царя о военном союзе против Турции не нашло поддержки в европейских столицах. В памяти европейцев еще были свежи многочисленные сражения против османов, дошедших до Вены, поэтому никто из монархов Старого Света не желал воевать против них.

Беспокойство у остальных европейских стран вызывало резкое усиление Швеции, которой правил Карл XII. Его отец, Карл XI сумел значительно расширить территорию страны и укрепить ее международный авторитет. Перед его честолюбивым сыном возникла серьезная проблема – необходимо было удержать завоеванные территории. Все это происходило на фоне усиления жаждавших реванша соседних государств, одним из которых была Россия

[1, 130].

Петр I, не сумевший найти союзников для борьбы против Турции, решил добиваться выхода к морю на северо-западе, что предполагало военный конфликт против Швеции. Понимая, что на тот момент России было крайне сложно в одиночку справиться с северной соседкой [2], русский царь решил провести переговоры с другими государствами региона на предмет возможного антишведского союза.

В августе 1698 года, в городке Раве Русской прошли переговоры между Петром I и Августом II, который одновременно был польским королем и курфюрстом Саксонии. За несколько месяцев до этого представители обеих сторон провели предварительные консультации в Амстердаме и Вене. В историографию итоги этих устных переговоров о совместных действиях против Швеции, не оформленные, однако в виде договора, вошли под названием

179

Равского соглашения. Еще ранее, в середине 1697 года с инициативой заключения союза против Швеции к Петру I обратился король Дании. На тот момент царь не дал четкого ответа, так как рассчитывал найти союзников против Турции. Однако позднее переговоры были возобновлены [3, 151-152]. Причем с российской стороны их вел лично Петр I. Этот эпизод в очередной раз демонстрирует незаурядность личности царя, который стремился вникнуть

внезнакомые отрасли науки, овладеть на практике полезными навыками. Он не только внимательно исследовал датский вариант проекта договора, но и сделал замечания по поводу нечеткости формулировок и возможной неоднозначности трактовок отдельных положений. Кроме того, русский самодержец настаивал на строгой секретности проходивших переговоров.

Итогом переговоров стало окончательное согласование русско-датского договора 21 апреля 1699 года, однако необходимо было скрепить его подписями монархов, что и было сделано в июне следующего года. Для отечественной дипломатии это был показательный момент – впервые русский правитель вместо крестоцеловальной традиции поставил собственноручную подпись на дипломатическом акте.

Что касается официального договора между Саксонией и Россией, то он был заключен 21 ноября 1699 г. после приезда в Москву представителей Августа II, генералов Паткуля и Карловича. В историографии этот договор получил название Преображенского. Он предполагал раздел контролируемых Швецией территорий восточной Прибалтики между Саксонией и Россией. К слову, Речь Посполитая, королем которой также являлся Август II, присоединилась к этому договору лишь в 1704 году.

Кначалу Северной войны 1700-1721 гг. так называемый Северный союз включал в себя Россию, Данию и Саксонию. Подписавшие договор монархи обязались в дальнейшем приложить определенные усилия для привлечения к союзу курфюрста бранденбургского (Бранденбург – будущее королевство Пруссия). Казалось бы, прочная антишведская коалиция должна была заставить Карла XII проводить более осторожную политику, однако ему удалось уже в самом начале Северной войны нейтрализовать Данию. Позднее, в 1706 году Август II заключил перемирие со Швецией, что привело к окончательному распаду Северного Союза. Шведский историк Петер Энглунд отмечает, что союзники оказались не готовы к тому, что шведы сумеют не только дать мощный отпор, но и перейдут в наступление. По его мнению, никогда ранее и позднее Швеция не была настолько хорошо подготовлена к военным действиям

[4, 6].

Таким образом, усилия русского царя по созданию коалиции против Карла XII окончились «Пирровой победой». Позднее Петр I и Август II заключили Торуньские союзные договоры (1709 г.), к которым присоединилась Дания (1709 г.) и Пруссия (1714 г.), однако это произошло уже после перелома

входе войны. Россия в одиночку сражалась против одной из сильнейших европейских армий и в итоге одержала убедительную победу, решив основную

180