2.Кумуков, А. М. КНР - Центральная Азия: особенности регионального взаимодействия и субрегионального сотрудничества: автореферат дис.: ...
кандидата исторических наук: 07.00.03 / Кумуков Альберт Мусабиевич; [Место защиты: Казан. (Приволж.) федер. ун-т]. - Казань, 2016. – 21 с.
3.История Узбекистана: Учебное пособие. Часть II. [Текст] / С. А. Абраров. - ТашГТУ, 2007. – 320 с.
4.Фергана. Информационное агентство «Грустная статистика: за последнее десятилетие из Узбекистана уехал каждый третий русский. [Электронный ресурс]: Режим доступа:
http://www.fergananews.com/articles/3145
5.Международный Центр по развитию миграционной политики (ICMPD) Республики Узбекистан. [Электронный ресурс]: Режим доступа:
http://www.pragiieprocess.eu/phocadownload/userupload/Irina/PPTI_UWB_20 15_RU.pdf
6.Старчак, М.В. Образование на русском языке в Центральной Азии - членах СНГ: проблемы и пути решения // Проблемы национальной стратегии № 3(4), Москва, 2010. - 53 с.
УДК 94(41/99) ББК 63.3(29=)\
ТЕНДЕНЦИИ ЭТНОПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ НА КАВКАЗЕ В 40-50-Х ГГ. XIX В.
Д. В. Сафарова, студент, А. В. Мирошников, д-р ист. наук, проф. Воронежский государственный университет
Рассматривается основные направления деятельности Кавказского комитета в период наместничества М. С. Воронцова, повлиявшие на результат Кавказской войны.
Ключевые слова: Российская империя, Кавказская война, М. С. Воронцов.
TRENDS OF RUSSIAN EMPIRE’S ETHNOPOLITICS IN THE
CAUCASUS IN THE 1840s-1850s.
D. V. Safarova, A. V. Miroshnikov
Voronezh State University
The article deals with the main activities of the Caucasian Committee during the Viceroyalty of M. S. Vorontsov, which influenced the Caucasian war’s result.
Keywords: Russian Empire, Caucasian war, M. S. Vorontsov.
Одним из центральных аспектов внутренней политики России была и до сих пор остается этническая политика в отношении народов, входящих в состав
36
государства. К середине XIX в. этот вопрос стал актуальным и для кавказского региона, где начала распространяться новая власть. Присоединение южных территорий ставило перед Российской империей задачу их удержания и успешной интеграции в государство, и эта задача являлась достаточно нелегкой, особенно на последних этапах продолжительной Кавказской войны. Тем не менее грамотная политика российской власти позволила найти решение этой проблемы.
В 1840 г. был создан Кавказский комитет – временная высшая государственная структура для управления Кавказом и надзором за кавказской администрацией. В 1844 г. Николай I назначил М. С. Воронцова главноуправляющим гражданской частью на Кавказе и главнокомандующим Отдельным Кавказским корпусом. Период его наместничества (1844-1854 гг.) ознаменовался для Российского государства укреплением его положения на завоеванных территориях, а также переломом в ходе Кавказской войны, которая в итоге завершилась в пользу империи [4, 105].
Наместник прекрасно осознавал, что применение исключительно военных методов лишь усугубило бы и без того шаткое положение России на Кавказе. Период, в который он возглавлял Кавказский комитет, выпал на довольно важное десятилетие в ходе Кавказской войны, и любая ошибка руководства могла свести на нет все предыдущие завоевания. Успешный исход войны могло бы предрешить привлечение коренного населения на свою сторону, обретение поддержки горцев новой власти, ослабление влияния мюридизма. Именно на этом и были сконцентрированы усилия Кавказского комитета во главе с М. С. Воронцовым.
К 1844 г. в состав наместничества вошли следующие территории: Кавказская область, Черноморская береговая линия, земли войска Черноморского, Каспийская область, Грузино-Имеретинская губерния, Абхазия, княжеская Сванетия, Мегрелия, а также ряд ханств и феодальных владений Дагестана, принявших подданство России (ханство Казикумухское, Аварское, Кюринское, владения Кайтага и Табасарана, шамхальство Тарковское и Мехтулинское ханство) [4, 107].
Важнейшим преобразованием М. С. Воронцова можно с уверенностью назвать внедрение в управление кавказскими землями местных обычаев. Вводились системы судов, действующих на основе обычного права горцев и принимающих решения согласно адатам, а не шариату.
Данное мероприятие преследовало несколько целей. Во-первых, необходимо было преодолеть судебно-административную раздробленность территории, и унификация судебной системы стала первым шагом на пути к интеграции региона в новое социально-политическое пространство. Во-вторых, шариатские суды способствовали распространению идеологии мюридизма, поднимавшей горцев на священную войну против христиан. Ослабить влияние мусульманской элиты как раз могло введение судов на основе адатов, что также способствовало формированию единой местной светской администрации,
37
пользовавшейся доверием и авторитетом у местных жителей. И в-третьих, модернизация обычного права должна была подготовить горское население к переходу к единому российскому законодательству. М. С. Воронцов понимал, что поспешная русификация региона без учета местных обычаев не приведет ни к окончанию войны, ни к укреплению Российской империи в регионе. Лишь изменив общественное мнение, которое ранее отчасти формировали шариатские суды, можно было добиться определенной поддержки новой власти
[5, 192].
Эта реформа, как и ожидалось, не вызвала возражений у местного населения и снимала с государственного судопроизводства и полиции ведение значительного количества дел, требовавших ранее больших затрат. Помимо данных изменений, Кавказский комитет снял с некоторых правонарушений статус уголовных. К их числу относились: ссоры, драки, увоз женщин, кровная месть, ранения и воровство. [4, 112].
Немалое влияние на формирование общественного мнения на Кавказе в данный период оказывала и сфера образования. Система обучения в коранических школах была направлена на воспитание мусульман в духе газавата, что, безусловно, отвечало потребностям горского общества в разгар Кавказской войны [2, 15]. Таким образом, Российской империи было крайне важно модернизировать очередной регулятор общественного мнения, и в этом направлении Кавказский комитет предпринял ряд успешных шагов.
Процесс распространения начального и среднего образования среди народов Северного Кавказа контролировал учрежденный в 1847 г. Кавказский учебный округ. В структуре округа действовало четыре отделения: Тифлисское, Кутаисское, Ставропольское и Черноморское [1, 897].
За период 1840-1850-х гг. было открыто несколько светских учебных заведений, таких, как Тифлисская, Кутаисская, Екатеринодарская, Черноморская и Ставропольская гимназии – последняя занимала самое важное место среди них. Преследуя цель закрепить свою власть на кавказских землях и иметь там пророссийски ориентированный слой местной элиты, император в 1849 г. утвердил положение, согласно которому выпускники гимназий могли поступить в столичные высшие учебные заведения [1, 897]. По возвращении на родину они становились чиновниками, офицерами, а также преподавателями.
Ситуация на территориях с преимущественно мусульманским населением обстояла сложнее. Так, например, в Дагестане с недоверием относились к российской власти и к учреждению новых школ, которые дети не посещали. Тогда было решено сделать акцент на открытии мусульманских школ первой и второй ступени (мектебы и медресе), а также суннитских и шиитских школ. Всего за этот период в Дагестане было построено 8 новых учебных заведений [1, 127]. Данное мероприятие позволило изменить положение с образованием в Дагестане, в результате чего поток учащихся увеличился.
Стратегия российской власти в этом направлении была рассчитана на создание особой системы образования, которая в конечном итоге смогла бы
38
подготовить кавказское общество к принятию новых европейских институтов. Поэтому явно прослеживается процесс постепенного внедрения новых дисциплин в программу обучения (изучение русского языка как в светских, так и в религиозных школах) [1, 126], однако перевес оставался на стороне традиционных элементов – преподавании религии (православия для преимущественно христианского населения, и ислама – для мусульманского), национальных и других восточных языков.
Новая система образования имела далеко идущие последствия для Кавказа. Прежде всего, стоит отметить определенные изменения в менталитете горцев, которые стали не так категорично принимать реалии российского общества. Образование издавна воспринималось в мусульманских регионах как богоугодное дело, к ученому человеку относились с особым уважением, поэтому активное содействие развитию образования на Кавказе со стороны Российской империи не могло не отразиться в восприятии ее местным населением. Из среды учеников гимназий и училищ вышел новый социальный слой – горская интеллигенция, которая проявила себя уже во второй половине XIX в. Ставропольскую и Екатеринодарскую гимназии окончили известные общественные и культурные деятели – Коста Хетагуров, Адиль-Гирей Кешов, Басият Шаханов, Далгат Халилов [5, 270]. С началом горского просветительского движения тесно связано и развитие письменности на местных языках: к примеру, Кази Атажухин создал новый алфавит адыгейского языка [5, 273].
Немаловажным является и пробуждение довольно заметного интереса к изучению ислама и истории кавказского региона. Складываются школы востоковедения, исламоведения и кавказоведения, создаются известные работы, посвященные Северному Кавказу – М. Казембека о мюридизме, заметки Ф. Ф. Торнау и генерала А. В. Комарова об адате и шариате [5, 253].
Следующим важным направлением работы Кавказского комитета, рассматриваемым в данной статье, является попытка реформировать духовенство на Северном Кавказе. В Абхазии, Осетии и Мегрелии, где христианство было слабо развито, организовывались христианские миссии, повсеместно строились и реставрировались православные церкви [1, 856]. В 1846 г. было решено открыть в Ставрополе Духовную Семинарию для подготовки священнослужителей [1, 226].
Если говорить об исламской составляющей реформы, то основное внимание российской власти было сосредоточено на подготовке мулл, знавших русский язык и обязанных своим воспитанием правительству. Наместник полагал, что они, таким образом, пополнят слой пророссийски настроенного населения кавказских территорий и смогут помочь в продвижении российских интересов на Кавказе. Улемов награждали подарками, земельными участками, назначали большое жалование [3, 125–126].
Однако главной задачей для российской власти было недопущение укрепления влияния мюридизма, служившего идеологической основой борьбы
39
горцев против Российской империи. Необходимо было что-то противопоставить этому учению, предпринимались попытки обратиться к учению ортодоксального ислама, по-новому истолковать шариат. Но в период наместничества М. С. Воронцова не было достигнуто больших успехов в этом направлении – некоторыми преобразованиями ему удалось лишь стабилизировать обстановку на завоеванных территориях.
Наместничество М. С. Воронцова стало для завоеванных российскими войсками кавказских земель плодотворным периодом социально-политического развития. Безусловно, не на всей территории удалось сразу добиться успешных результатов – достаточно проанализировать обстановку, например, в Грузии, которая, как известно, до начала Кавказской войны находилась под протекторатом Российской империи, была близка ей в конфессиональном плане, и в Дагестане, где нововведения российской власти встречали некоторые препятствия в силу разности менталитетов и памяти горцев о победах имама Шамиля. Тем не менее почти за 10 лет уровень доверия местного населения к новой власти существенно возрос, чему в основном способствовала деятельность Кавказского комитета. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что преобразования М. С. Воронцова стали одной из предпосылок перелома в ходе Кавказской войны.
Литература
1.Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею (АКАК). Т. 10. Кавказ и Закавказье за время управления генерала от инфантерии князя Михаила Семеновича Воронцова: 1844–1854 [Текст] – Тифлис: тип. Гл. упр. Наместника Кавк., 1866–1904., 1885. – 938 с.
2.Исалабдулаев, М. А. Система духовно-светского образования в Дагестане (XIX в.) [Текст]/ М. А. Исалабдулаев // Педагогическое образование
вРоссии. – 2018. – №4. – С. 13–17.
3.Лазарян, С. С., Клычников Ю. Ю. Мусульмане Кавказа в религиозной политике князя М. С. Воронцова [Текст]/ С. С. Лазарян, Ю. Ю. Клычников// Вестник Северо-Кавказского Федерального Университета. – 2013.
– №6. – С. 123–127.
4.Мунаев, В. С. Деятельность М. С. Воронцова на Кавказе в 1844– 1854 гг. [Текст] / В. С. Мунаев // Вопросы истории. – 2010. – №10. – С. 105–118.
5.Северный Кавказ в составе Российской империи [Текст] / авт. кол.: Д. Ю. Арапов и др. – М.: Новое лит. обозрение, 2007. – 460 с.
40