Материал: skiperskikh_a_v_legitimatsiya_i_delegitimatsiya_postsovetski
что перед ней существует проблема сохранения легитимности. Субъектнообъектные связи оказываются нарушены. Политическая власть может их наладить различными способами, пактировавшись с объектами власти. Если ей это не удается, то вполне возможно включение насилия в отношении объектов власти. «Мускулы» власти в этом случае не устрашают источников легитимности издалека, а применяются для более подходящих задач, налаживая расстроенную систему субъектнообъектного подчинения. В представленной интерпретации, источником кризиса легитимности может выступать неспособность субъекта власти воздействовать на объект власти без применения насилия, не обращаясь к помощи репрессивного аппарата. Если у субъекта политической власти не остается никаких аргументов добиться от объекта признания, кроме как включив механизмы насилия, то это будет сигнализировать о наступлении кризиса легитимности субъекта власти.
Ю.Гайда выделяет еще один источник кризиса легитимности политических режимов. По его мнению, им может быть «внешнее происхождение власти и политического режима»105. Президентская кампания В.Ющенко 2004 года связывалась у избирателей с достаточно очевидным внешним фактором. Получаемая помощь в организации избирательной кампании во многом ассоциировалась с США и Европой. Поддержать В.Ющенко на киевский майдан приезжали президенты Литвы и Польши - В.Адамкус и А.Квасьневский. Большое количество некоммерческих организаций, поддерживающих кампанию, также имели внешнее происхождение. Многие украинские избиратели были против такой западной экспансии. У источников легитимности могло складываться ощущение, что их новый президент не является самостоятельным в принятии политических решений, что полученная помощь в период «оранжевой революции» ему предоставлена в обмен на его лояльность на политический консалтинг со стороны. На наш взгляд, кризис легитимности В.Ющенко, актуализировавшийся перед парламентскими выборами 2006 года, во многом забирал потенциал из данного источника. В свою очередь, президентская, а затем и парламентская кампании В.Януковича, ассоциировались с внешнеполитическими интересами России. Кризис легитимности власти, связанный с ее внешним происхождением, часто актуализируется на региональном уровне политики. Региональный политический лидер может принимать на себя делегитимационные импульсы по причине его связи с альтернативным центром принятия политических решений, способным диктовать свои условия региональной власти. У источников легитимности может складываться ощущение, что региональный политический лидер в своем политическом творчестве во многом ориентируется на него
105 Гайда Ю. Процесс легитимизации политической власти. // Элементы теории политики. Ростов. 1991.
С. 421.
(альтернативный центр), разменивая стратегические региональные интересы на сиюминутную личную выгоду. Поэтому, процедура назначения губернаторов в России, по нашему мнению, не может не быть рискованной, потому как этим изначально закладывается противоречие, приводящие к конфликту интересов. Конечно, это обеспечивает некоторую стабильность в диспозиции, но, одновременно с этим является и скрытым источником аккумулирования делегитимационных вызовов. Деятельность большого количества губернаторов, назначенных непосредственно из Москвы, и имеющих отношение к федеральным политическим элитам, у региональной бюрократии связывается с удовлетворением личных интересов, лоббистской деятельностью, с учетом внутригрупповых интересов политических элит.
Источником кризиса легитимности политической власти может быть этнический сепаратизм, имеющий претензии на государственность. Данная угроза, характерная для многонациональных государств, является достаточно актуальной, потому как мобилизованная этничность разрушает основы государственной целостности. В свою очередь, неспособность власти справиться с данной проблемой, воспринимается как утрата функциональности власти. Сам факт существования в ряде государств оппозиции, оформленной на этнической основе, изначально предполагает невысокое доверие с ее стороны к правящему политическому режиму (можно привести примеры таких организаций как «Шинн Фейн» в Северной Ирландии и «Ботасуна» в Испании). Есть примеры, когда оппозиция приходила к власти, формируя парламентское большинство, тем самым активно участвуя в создании новой государственности («Народный фронт» в Латвии, «Саюдис» в Литве в 1990 году, «Хамас» в Палестинской автономии в 2006 году). Политическая этничность в многонациональных государствах позиционируется как важный источник легитимности. Некоторые авторы склонны полагать, что легитимность правящего режима зависит от восприятия населением политической системы как отражающей его этническую и культурную идентичность, что заставит в ситуации крайнего выбора, большинство людей предпочесть «плохое правление своих собратьев по этносу, чем хорошее правление чужаков, оккупантов или колонизаторов»106. Это заставляет этносы активно участвовать в процессе этнополитической легитимации, представляющей собой «процесс кооптации местных этнических лидеров и референтных групп в состав политической элиты государства»107. В политологическом дискурсе существуют различные модели, позволяющие упредить отрытое противостояние этносов в борьбе за политическую гегемонию. Наиболее интересной и востребованной моделью,
106Rothschild J. Ethnopolitics: A Conceptual Framework. New York. 1982. P.14 -16.
107Скиперских А.В. Легитимация политической власти в России в условиях становления и развития федеративных отношений: специфика и тенденции. Елец. 2003. С. 41.
позволяющей учитывать претензии мобилизованной этничности на политическую легитимацию, является модель консоциативной демократии, подробно проанализированная и описанная А.Лейпхартом в сравнительном исследовании многосоставных обществ108.
Учитывая тот факт, что в фокусе нашего исследовательского интереса находятся проблемы легитимности на постсоветском пространстве, актуализировавшиеся в условиях «цветных революций», да и в контексте заявленного сценария кризиса легитимности, достаточно убедительным может показаться пример ситуации на юге Кыргызстана в 2005 году в период «тюльпановой революции». Революция продемонстрировала националистические амбиции узбекской диаспоры и стала их катализатором109. «Появлялись организации, лидеры, выдвигались требования об обязательной квоте для узбеков в парламенте и органах государственной власти, о необходимости законодательного закрепления поста губернатора Ошской области и мэра города Ош за лицами узбекской национальности, о переносе столицы из Бишкека в Ош»110. А.Артыков, известный как лидер крупной узбекской диаспоры и пользующийся поддержкой И.Каримова, заявил от имени народа о правах на власть. Как считает С.Михеев, А.Артыков «полностью вышел за рамки правового поля, фактически заявив о перевороте в отдельно взятом регионе»111. Достаточно напряжённая ситуация в настоящий момент имеет место в Украине по поводу Крыма, где крымские татары пытаются заявлять о своих претензиях на формирование собственной государственности.
Наиболее востребованным данный источник кризиса легитимности и его конфликтный материал бывает в периоды политических трансформаций, когда перед политической системой актуализируется вопрос поиска оптимальной траектории развития политического процесса. По мнению Л.Дробижевой, «проблемы политической трансформации с неизбежностью ставят многоэтничные общества перед необходимостью решать одновременно и проблемы национальной идентичности, и проблемы этнополитической легитимности»112. В данном контексте показательной выглядит ситуация в Молдове, к власти к которой пришёл народный фронт, представлявший интересы радикалистов, претендовавших на европейскую идентичность. В то же время, Приднестровье, располагавшее достаточным экономическим потенциалом и «аккумулировавшее в себе силы, ориентированные на существование в
108Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. Сравнительное исследование. М. 1997.
109На юге Кыргызстана (особенно в Ошской и Джал-Абадской областях) проживает большое количество узбеков). Поэтому, неудивительно, что узбекская этничность, уловив политическую конъюнктуру, мгновенно была мобилизована в условиях «тюльпановой революции» на решение собственных проблем.
110Михеев С. Жертва дурно понятой демократии. // Киргизский переворот. Март – апрель 2005. М. 2005.
С.39.
111Там же. С.39.
112Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М. 1996. С.112.
орбите российско-советской цивилизации»113 оказывает серьёзное сопротивление, вплоть до создания собственной государственности. В ПМР уже сформировано общественное мнение, приоритетами которого является предпочтительность дружеских отношений с Россией, вместо следования интересам утопических концепций европейскости. Прошедший в конце 2006 года в Приднестровье референдум, также, подтвердил незыблемость данной позиции.
Источником кризиса легитимности может позиционировать и кризис идеологии, переживаемый обществом. Общество не готово противостоять делегитимационным вызовам, адресованным правящему режиму. Оно с удовольствием начинает играть на стороне оппозиции. Общество «атомизируется и теряет способность сохранять устойчивую позицию. Уже при небольшой угрозе поражения власти такое население быстро и
внешне немотивированно переходит на сторону той стороны, «чья берёт»114.
Источники кризиса легитимности могут быть представлены в различных сферах общественной жизни. В тех или иных политических ситуациях, источники кризиса легитимности непосредственным образом связаны с объектами власти, ожидания которых относительно политики конкретного субъекта или института власти оказываются не удовлетворёнными. Также, кризис легитимности может возникнуть в результате сравнения политических систем115. В целом нужно признать, что источники кризисов легитимности взаимосвязаны, и наступивший кризис легитимности власти не может быть следствием актуализации какой-то одной проблемы. Источников всегда много и каждый из них претендует на исключительное место в делегитимационной сценарии. Также, следует отметить, что по мере развития политического процесса могут появляться новые источники, способные аккумулировать делегитимационную энергию. В подобном случае, считает Н.Луман, «одновременность множества различных требований в условиях высокой комплексности ускользает от программирования»116. Отмеченная нелинейность кризиса легитимности только подтверждает нелинейный характер его источников.
Политический режим не наделяется легитимностью навсегда. В любой политической системе, вне зависимости от способа осуществления в ней власти, снижение доверия к ней будет свидетельствовать о наступлении кризиса легитимности. На наш взгляд, было бы не совсем верно рассматривать кризисы легитимности как нечто удивительное и иррациональное. Кризисы представляются вполне закономерными периодами развития, они «образуют последовательность изменений,
113Кожокин Е.М. Молдавия. Современные тенденции развития. М. 2004. С. 7.
114Кара-Мурза С. Экспорт революций. Ющенко, Саакашвили… М. 2005. С. 208.
115Гайда Ю. Процесс легитимизации политической власти. // Элементы теории политики. Ростов. 1991.
С.421.
116Луман Н. Власть. М. 2001. С.131-132.
узловые моменты политико-институциональных преобразований, образуя последовательные цепочки (секвенции) ситуаций, через которые общество движется в новом направлении своего политического развития»117.
Кризис легитимности инициирует процесс делегитимации политической власти. Политическая власть, легитимность которой подвергается сомнению, оказывается в сложной ситуации, будучи вынужденной использовать весь свой инновационный потенциал на поддержание легитимности. В противном случае, правящий режим уступает место более мобильному и ресурсоспособному политическому актору.
117 Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М. 1996. С.109.