Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета
Вербальная экспликация эмоций «радости» осуществляется также с помощью вспомогательных лексических средств, среди которых широко используются ассоциативно-
оценочная, психофизиологическая лексика, негирующие слова, кинематические, темпо-
ральные и локальные лексемы, относящиеся к числу специфических типов эмотивного вокабуляра [8].
В ходе исследования было установлено, что среди ассоциативно-эмоциональной лексики „Freude“ преобладают слова с конкретной семантикой, обозначающие реальные объекты. Следует предположить, что в основе «успешной» вербализации эмоций лежат отношения семантической концептуальной совместимости между словами, эксплицирующими конкретные и абстрактные понятия. Семантическая совместимость лексемам «радости» и соответствующих ассоциативно-эмоциональных лексем обеспечивается благодаря актуализации в их значении коннотативных сем «радость».
Ассоциативы радости из газетно-публицистических текстов отличаются особой прагматической выразительностью, которая достигается с помощью экспрессивных слов, а также слов-интенсификаторов эмоций (so, zu и т.п.). Ср.:
"S o e i n e G a u d i haben wir schon lange n i c h t m e h r gehabt", sagte Stephan Eberharter nach dem gestrigen doppelten Triumph (Такого удовольствия мы уже давно не испытывали!) [2*, 14.Dezember 1998]; (Перевод наш).
Лексема der Triumph: die Freude über einen Erfolg oder Sieg эксплицирует сильный эмоциональный подъем в результате успеха, победы, которые достигаются большими усилиями и трудом.
Отдельные ассоциативно-эмоциональные лексемы отражают роль «радости» в соци-
ально-геронтологическом аспекте:
Party [англ.): ein privates Fest mit Essen, Trinken, Musik usw.- слово Party употребля-
ется наиболее часто в языке молодежи и снабжено признаком „модного“ слова.
В немецком и австрийском национальном сознании четко фиксируется связь между эмоциональными концептами и разнообразными реалиями окружающей действительности. Так, например, эмоция «радости» соотносится с самыми разнообразными сферами, в частности, с такими, как:
различные реалии национальной природы („Freude“- Gebirge, Berge, Täler, Flüsse, Hügel и т.д.);
народные праздники и их атрибуты („Freude“ – Fasching; Entzücken – Rosenfest),
наиболее предпочитаемые цветы / плоды („Freude“ - Maiglöckchen, Wildorchidee, Rosskastanien, die Engelstrompeten, Orchideen, Lieblingsblumen Rosen, die Campsis usw.). Ср:
Es ist ihre Liebe zu Rosen, die Köchin und Buchautorin Andrea Grossmann und ihr Mann
Karl dazu animierten, ein duftes Rosenfest zu gestalten. Heuer tauchteт sie [die Gäste)… in ein Rosenmeer. Essenzen und Blätter der edlen Blume zergehen beim Fest auch auf der Zunge, was die… genossen. Ein zarter Rosencocktail und ein süßes Rosenbuffet von der Hausherrin zubereitet, versetzten die Gäste ins E n t z ü c k e n [2*, 25.08.2013]; (Это их любовь к розам, которая побудила повара и писательницу Андреу и ее мужа Карла организовать такой благоухающий праздник роз. В этом году они создали вокруг море из роз. Гости могли ощутить на вкус и насладиться розовым экстрактом и лепестками этих благородных цветов. Нежный розовый коктейль и множество сладких десертов из роз, приготовленных хозяйкой, привели гостей в полный в о с -
т о р г ) ( Перевод наш).
Анализ слов и словосочетаний с описанием физиологических симптомов эмоциональных концептов позволяет рассматривать психофизиологическую лексику как одно из
22
Серия «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования» |
Выпуск № 4(32), 2016 |
важных лексических средств, участвующих в экспликации эмоций. В отличие от психологической стороны эмоций, которая является сугубо индивидуальной, физиологические симптомы отражают объективные «точки на телесной «карте» и их вербальные манифестаторы с предельной достоверностью „маркируют “ту или иную эмоцию и способствуют адекватному восприятию ее вербальной копии.
«Радость» концептуализируется как эмоция, стремящаяся по направлению «извне». Установленный физиологами симптом «интенсивной сердечной деятельности» как самый частотный показатель «радости» в исследуемом корпусе не подтверждается. При описании «радости» негирующие слова подчеркивают ее «исключительность», «неповторимость», имплицируют эмоцию «одобрения» по отношению к связанным с нею событиям, и, как следствие, особую ценность для носителя «радости» ("So eine schöne Feier habe ich noch nie gehabt!").
Большое функциональное значение в парадигме вербальных экспликаторов эмоций
«радости» имеют кинематические, темпоральные и локальные лексемы, которые указывают на основные формы существования материи и выводят «радость» на уровень реальных объектов.
«Радость», вербализуемая на временной оси, получает осмысление как динамичная,
непостоянная, изменяющаяся величина:
Es war e i n e r d e r g l ü c k l i c h s t e n M o m e n t e in Karl Sonnleitners bisherigem Leben [3*].
Квантитативная лексика, в значении которой содержатся семы меры, характеризует эмоции как феномены, которые могут подвергаться исчислению (ein bisschen, ein wenig, 500 Meter и т.д.). Например: S i e b e n m a l G l ü c k . Die in Iowa (USA) geborenen S i e b e n l i n g e sind am Freitag einen Monat alt geworden [2*, 21.Dezember 1997].
Важным способом, позволяющим наиболее полно раскрыть содержание эмоционального концепта „Freude“, являются сравнительные конструкции, которые позволяют автору наиболее адекватно передать собственное понимание эмоций радости через соответствующие образы, тем самым конкретизировать ее едва уловимые полутона.
Анализ сравнительных конструкций с wie, als, als ob, участвующих в вербальной экспликации концептов „Freude“, позволяет рассматривать сравнения как важное средство для создания вербального образа носителя эмоций «радости» и как средство выражения интенсивности манифестируемой эмоции.
В сравнительных конструкциях с wie, als, als ob преобладают слова с конкретной семантикой [около 64 %) в сравнении с абстрактными лексемами [около 30%). Описание психических феноменов «радость» происходит с опорой на слова, эксплицирующие некие «осязаемые» сущности.
Благодаря использованию сравнительных конструкций происходит сближение концептосфер автора и реципиента, поскольку путем сравнения устанавливаются известные для обоих координаты, на которые накладывается актуализованный смысл и формируется адекватность восприятия манифестируемых эмоций. Например:
а) "Ich empfinde G e n u g t u u n g u n d e i n e k l a m m h e i m l i c h e F r e u d e . Auch ein
5 9 j ä h r i g e r a l t e r M a n n hat bisweilen Gefühle w i e e i n k l e i n e s K i n d ." [1*, 4. Mai 1998, S. 22].
Как правило, радость сравнивается с реальными предметами, фактами. Например:
«эмоция» - «высота гор» (выражение предельной степени радости в сравнении с высотой Анд:
Freude – wie Anden hoch);
23
Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета
«эмоция» - «предмет» [описание динамики счастья в сравнении с тем, как появляются из печи «горячие булочки»:
Ein schnelles Glück - wie die warmen Semmeln);
«эмоция» - «возраст человека» (взрослый как маленький ребенок /wie ein kleines Kind испытывает тайную радость / klammheimliche Freude), почти детская радость:
Wenn ich das Programm plane und ein Festivalthema suche, kann ich mich in die Materie ver-
tiefen und vieles kennenlernen, was eine f a s t k i n d l i c h e F r e u d e auslöst. [1*, 20.06.2014].
Объектами сравнения при описании «радости» служат нереальные события и предшествующий опыт. Например:
«эмоция» - «состояние» (als hätte sich eine Schatztruhe geöffnet - описание состоя-
ния счастливого человека, для которого «словно открывается ларец с драгоценностями»);
«эмоция» - «событие» («wia bei uns'rer Hochzeit!» - описание предельного счастья «как на нашей свадьбе»).
Примечательно, что сравнительные образы, участвующие в вербализации концепта „Freude “в художественных текстах, характеризуются особой поэтичностью. Например:
Sie … lächelten, stießen mit weingefüllten Gläsern an, sanken Wange an Wange in den S c h l a f d e r G l ü c k l i c h e n [4*]; (Они улыбались, всматривались друг другу в глаза, наполненные слезами, и заснули щека к щеке сном счастливых) (Перевод наш).
Один из способов изучения когнитивного содержания эмоциональных концептов состоит в выявлении и описании структурно-семантических моделей «радости», на основании исследования которых вычленяются сведения о том, как функционирует эмоция, в каком направлении она «разворачивается» на оси мотивация / деятельность субъекта, т.е. сведения, которые составляют содержание концептуальных компонентов глубинного порядка.
Для манифестируемых эмоций «радости» характерны две вербальные модели. В рамках первой модели [Э] [эмоция радости) + [О э] [объект эмоции радости) +[Д] [деятельность)» реализуется вербальный сценарий, согласно которому радость выходит за пределы тела человека и продолжается в его деятельности. Например: радость сопровождаются тем, что [бросаются апельсинами], [размахивают саблями], [стреляют в воздух]:
Es ist die helle Freude. Man w i r f t m i t O r a n g e n , f i c h t m i t S ä b e l n , s c h i e ß t immer wieder L ö c h e r i n d i e L u f t [1*. 16. Juli 1998, S. 11];
[устраивают овации], [восторженно приветствуют друг друга]:
Launige Kaprizen servieren Ernst Kovacic und das Orchester zum heftig akklamierten E n t z ü c k e n der Abonnenten ... im Stephaniensaal. [2*, 02.02.2010].
В соответствии со второй моделью [Э] [эмоции радости) + [О э] [объект эмоции радости) + [соматические симптомы] радость не переходит в деятельность, а обнаруживает себя в физиологической сфере. Например:
Das Quentchen Lebensfreude macht d a s H e r z an diesem Abend noch z u c k e n . [1*. 25. April 1998, S.18].
Характерной особенностью семантического содержания моделей «радости» является четырехкратное преобладание в них лексем с описанием деятельности субъекта в сравнении с лексемами физиологической сферы. В большинстве случаев в моделях «радости» реализуется сценарий, согласно которому «радость» вербализуется как результат, а не как мотив деятельности человека (в соотношении ЛЕ 21: 2). Важным наблюдением является
24
Серия «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования» |
Выпуск № 4(32), 2016 |
вывод о преобладании моделей, реализующих вербальный сценарий «радости», связанной с деятельностью субъекта, по сравнению с той «радостью», которую он испытывает к деятельности партнера (в соотношении ЛЕ 22 : 7).
Как показывает проведенное исследование, языковое воплощение концепта „Freude“ осуществляется при широком использовании метафорических образов.
Среди метафор «радости» выявляются следующие:
«радость - стихия», «радость - персона», «радость - элемент физического мира», «радость - макрокосм», «радость - элемент биосферы», «радость - цель», «радость - закодированная величина».
Эмоции радости получают экспликацию как „с т и х и я “ в образе «мощной силы», «безграничной власти», ср.: господствовать, т.е. править, обладать самостоятельностью и потенциалом ведущей силы:
Freude herrschte auch in Montreal [1*, 9.Juli 1998, S.5], Eitel Wonne herrscht [1*, 25.August 1997, S.15], die Tausenden Fans sind in Liebenau in Entzücken versetzt [2*, 19.Dezember 1997].
В метафоре «с ч а с т ь е – ф е я » счастье осмысливается как „неземное благо“, которое приносит прекрасная фея из сказки. С помощью образа феи, доброй волшебницы, выражается воспевание человеком счастья:
Das G l ü c k war ihm hold, die G l ü c k s f e e stand gleich neben ihm [2*, 28 Juli 1998].
Метафоры «счастье – гость» выражают образ счастья в его „динамичности“, „избирательности“, «непостоянстве“, „свободе“ и „независимости“:
Das G l ü c k stand vor der Tür [2*, 31.Dezember 1996], G l ü c k kam aus Italien [2*, 6.Juni 1997];
«с ч а с т ь е – с т о р о н н и к » :
Eine Frau hatte das G l ü c k auf ihrer Seite [2* 1.November 1998];
«счастье – неуловимая птичка»:
G l ü c k ist ein Vogerl [2*, 28.August 1997], Als Vogerl war das G l ü c k beweglich [2*,
26.Jänner 1996].
Библейский образ «с ч а с т ь е – а н г е л о ч е к » (Das Glücksengerl) выражает мысль человека о счастье как о знаке божественного расположения к человеку.
Из метафор, в основе которых лежат представления о счастье как «физической величине», выявляются конкретные признаки, например, «счастье кипит»:
Der Ort beginnt überzukochen... Tagelang bringen die Menschen ihre Lebensfreude zum
Ausdruck [1*, 23.Jänner 1998],
«с ч а с т ь е о б л а д а е т в к у с о м » , « п о т о к и с ч а с т ь я »: Strom von Süßigkeit und Wohlbehagen [5*].
Счастье представляется как «ингредиент» сложных эмоций, которые подобно веще-
ству «смешиваются», «добавляются»:
In die F r e u d e mischt sich Trauer [1*, 25.Mai 1998], die ratlose Traurigkeit mischt in die karibische Lebensfreude [1*, 29 April 1998] и т.д.
Эмоции радости движутся в обратном направлении от человека, становясь при этом его «целью»:
Über achtzig Stufen zum wahren G l ü c k [2*, 17.Feber 1998].
25
Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета
Достигая свою цель, эмоции радости, жители Граца (Австрия) «трижды наступали ногами на счастье»:
Dreimal traten die Grazer das G l ü c k mit Füßen [2*, 1. November 1998].
Психический феномен счастья объективируется средствами языка как «конкретная сущность». Счастье нельзя «произвести»:
G l ü c k kann man nicht erzeugen, и одновременно можно «принести», «доста-
вить»:
G l ü c k kann man bringen, «создать трудом»:
G l ü c k kann man schaffen и его «нужно иметь»:
G l ü c k muss man haben.
Таким образом, метафоры выражают сущностные характеристики манифестируемой «радости» как эмоции, призванной доставлять удовольствие. Эмоции «радости» являются символом благополучия, ассоциируются с «жизненным талисманом» и становятся предметом стремления человека.
«Радость» в метафорической репрезентации получает осмысление как состояние, которое подобно «радиоволне» и находится в пространстве на определенной частоте (Glück stellt sich ein), которую можно «поймать», то есть «настроиться на «счастье». «Счастье» как «элемент природы» «реально» - оно „дает всходы“ („keimt“), «растет» („wächst“). По-прежнему актуальна метафора «счастье-мимолетная птичка» (Vogerl австр.). Метафора Schlüssel zum Glück («ключ к счастью») отражает понимание «счастья» в его недоступности, закрытости для человека. Лексема «ключа» вносит признак преграды на пути к «счастью» и одновременно указывает на возможность «счастья» при наличии ключа.
Анализ лексических средств, репрезентирующих концепт „Freude“ в австрийском варианте немецкого языка, показал, что они характеризуются национально-культурной спецификой, которая имеет различные формы проявления. Австрийские лексемы радости находят активное отражение. Несмотря на замечание самих австрийских писателей о том, что австрийская лексика нередко воспринимается рецензентами как «отягощение литературы» („Erschwernis der Lektüre“), поэтому «австриацизмов следовало бы избегать» («Austriazismen sollten in der sog. schönen Literatur vermieden werden“) [13, c. 98 – 102] для са-
мих австрийцев язык естественным образом является важным средством в формировании национального самосознания, самоидентификации со своей родиной и культурой, отражает менталитет народа, эмоциональную сферу, мир чувств:
“Ich fühle mich zu Hause im Österreichischen, das Österreichische bestärkt uns in unserer Identität” [9, c.118]; (Я чувствую себя дома в «австрийском языке», «австрийский [язык]» укрепляет нас в собственной идентификации») (Перевод наш).
Среди слов, которые все же «оседают» на страницах газет и в художественных текстах, преобладают слова с мелиоративной семантикой. Вероятно, это объясняется особенностями австрийского менталитета, о чем, в частности, свидетельствует следующий факт. Среди положительно оцениваемых различных реалий жизни в Австрии информанты называют возможность «ничего не делать» [“nichts machen”] и просто жить” [“einfach leben”] [14, c.84].
Вербальные средства, используемые для репрезентации концепта“Freude“ в австрийском варианте немецкого языка, так же имеют ряд особенностей, а именно,
Бризантность [9] выражения эмоциональной оценки, cр.: Mordsgaudi, Massel;
наличие синонимического ряда австрийских лексем «радости», ср.:
26