(туджи). Деревня стала низовой административной единицей, и деревенский староста— низовым звеном колониальной администрации. На первые три уровня администрации, начиная с главного комиссара, назначались исключительно британцы. Посты заместителя комиссара в округе начали предоставляться бирманцам только в XX в. (с 1908 г.). На посты районного чиновника некоторое время тоже назначались британцы, но здесь
140
в целом бирманцы все же стали со временем преобладать. Деревенскими же старостами становились исключительно местные жители.
Закон 1887г. о деревенском регулировании для Верхней Бирмы и бирманский закон о деревне 1889 г. сформулировали сферу и меру ответственности деревенского старосты и жителей деревни. Первый закон был принят еще в разгар движения сопротивления и, как уже упоминалось, ставил прежде всего задачу пресечения участия деревни в этом движении и наведения в ней порядка и дисциплины, особенно в отношении хранения и использования оружия и помощи повстанцам. Включение прежнего института туджи в новую систему территориального управления формально узаконило традиционные формы управления на низовом уровне, однако фактически была создана новая вертикаль власти, только прикрывавшаяся терминологическим и кадровым шлейфом прошлого. Управление стало единым, единообразным, централизованным, с четкой иерархией и соподчинением его различных уровней.
С 1897 г. Бирмой стал управлять губернатор вместо «главного комиссара». При нем был создан Законодательный совет, состоявший из девяти назначаемых членов, включая четырех неофициальных (т.е. не из правительственных служащих): в их числе были два европейца, один бирманец (им стал Кинвун Минджи) и один шан. В 1909 г. в соответствии с общеиндийскими реформами (так называемыми реформами Морли-Минто) Законодательный совет при губернаторе был расширен до 17 членов, из которых все, кроме двух, назначались, а эти двое избирались соответственно британской Торговой палатой Бирмы и британской Торговой ассоциацией Рангуна. Из состава Совета шесть были официальными, остальные — неофициальными членами (среди последних было четыре бирманца, один индиец и один китаец).
Законодательный совет Бирмы конца XIX — начала XX в. не был выборным органом и имел мало полномочий, хотя там выдвигались проекты резолюций, были обсуждения, проводились голосования, власти отвечали на запросы, т.е. процедура работы имитировала парламентскую. Но Законодательный совет представлял преимущественно англичан и английские интересы.
Управление горными районами строилось иначе. Англичане и здесь были верховными правителями: леса и недра также стали собственностью колониального государства. Но система колониальной администрации в этих районах, населенных этническими меньшинствами — шанами, каминами, чинами, кая и другими, — была косвенной. Управление княжествами и кланами малых народностей и племен Бирмы, как и во времена независимости, осуществлялось через местную традиционную политическую элиту — князей, племенных вождей и др. В рамках признания новой британской власти княжества и племена пользовались, как и раньше, автономией. Тем самым англичане добивались стабильности и эффективности контроля над малыми горными народами, в то же время не восстанавливая их против себя.
Параллельно шло образование новых государственных ведомств и служб. Были созданы департаменты финансов (налогов), лесоводства, здравоохранения, юридическая, медицинская, санитарная службы, департаменты просвещения, общественных работ, земельного кадастра, аграрной статистики, кооперативного кредита и т.п. С 70-х годов в семи городах Нижней Бирмы появились первые муни-
141
ципальные корпорации как ростки городского самоуправления, хотя бы и на основе (сначала) европейского населения. В 1883 г. две трети Рангунского муниципального совета уже избирались, и в составе 17 избранных членов были пять бирманцев, один карен, пять британцев, два китайца, два индуса, два мусульманина.
Наиболее значимым было создание Главного суда для Нижней Бирмы в 1900 г. (Верхняя Бирма оставалась до 1920-х годов под контролем Юридической комиссии). Тем самым процесс отделения судебной власти от исполнительной, чего не было в старой Бирме, зашел уже довольно далеко, хотя состав этого суда назначался и смещался английским губернатором.
Отдельно следует сказать о департаменте просвещения, созданном в Нижней Бирме еще в 1867 г. Роль его в развитии светского образования в стране на протяжении десятилетий все возрастала. До конца XIX в. в Бирме преобладали традиционные буддийские монастырские школы, однако количество светских англо-бирманских школ постепенно увеличивалось. В начале XX в. число тех и других примерно сравнялось, а в 1910/11 уч. г. работало уже более 2600 светских школ против примерно 2200 монастырских. Популярность светского школьного образования объяснялась тем, что его получение обещало лучшую работу и продвижение по службе.
Департамент просвещения положил начало и высшему образованию в Бирме, создав Рангунский колледж. Еще в 1878 г. на базе выпускников Рангунской средней школы, существовавшей тогда в стране в единственном числе, стали готовить первых абитуриентов для поступления в Калькуттский университет. В 1884/ 85 уч. г. Рангунский колледж стал филиалом этого университета. В 1885-1890 гг.
колледж дал четверых выпускников, в 1896-1900 гг. — 23, в 1906-1910 гг. — 38, в 1911-1915 гг. — 111.
Всего за период 1885-1915 гг. было выпущено 220 чело-иск. В 1904 г. статус колледжа был поднят, и он в 1904-1920 гг. носил название Государственного колледжа, который с созданием Рангунского университета стал называться Университетским колледжем.
Понимая значение и роль монашеской буддийской общины — сангхи в жизни бирманского общества, англичане стремились по возможности не портить с ней отношения, но интересы колониальной политики нередко приходили в противоречие с интересами сангхи. Главой сангхи в Бирме был татанабайн, назначенный в 1883 г. еще бирманским королем, который считался главным покровителем религии в стране. Ликвидация бирманской монархии сразу же ослабила позиции татанабайна и самой сангхи. Англичане пошли на то, чтобы сузить сферу компетенции татанабайна, исключив из нее Нижнюю Бирму. После аннексии Верхней Бирмы они заставляли его и других старших монахов осуждать движение сопротивления. Позже они создали прецедент, по которому допускалось вмешательство властей в решения духовных судов, а монахи стали подсудны гражданскому суду. Когда татанабайн в 1895 г. умер, возник длительный спор вокруг его преемника. Выборы состоялись лишь в 1903 г., но сферой влияния татанабайна осталась только Верхняя Бирма; его юрисдикция ограничивалась чисто духовными вопросами, и было подтверждено, что монахи, в отличие от прошлого, подсудны светскому суду в случае соответствующих правонарушений. Пренебрежение
142
властей к буддийской монашеской общине сыграло свою негативную роль: в ней участились случаи нарушения дисциплины, усилились разброд и шатания.
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ Экономические мотивы были главными при английском завоевании Бирмы. Захватив страну,
английские колонизаторы получили контроль над ее огромными природными богатствами — лесами, недрами, землями. Политическая монополия позволила им проводить экономическую политику в интересах британского капитала и в направлении извлечения наивысших прибылей. Бирма превратилась в один из аграрно-сырьевых придатков метрополии (и в какой-то мере придаток колониальной Индии).
Следует оговориться, что аграрно-сырьевой тип развития, который наблюдался в колониальной Бирме (как и в других колониях), был исторической неизбежностью. Он постепенно создавал заделы и для вторичной, промышленной сферы хозяйства, не говоря уже о том, что в большой мере содействовал успешному развитию современной транспортной инфраструктуры и торговли. Иными словами, нельзя отрицать, что в колониальный период в Бирме имел место экономический прогресс.
Началось с бирманского тика. Тиковые леса в Бирме давно привлекали европейцев. К концу XIX в. из Бирмы ежегодно вывозилось свыше 270 тыс. т прекрасного строительного материала — тиковой древесины и страна стала крупнейшим экспортером тика в мире. Здесь ведущее место заняли такие английские компании, как «Бомбей-Берма трейдинг корпорейшн» и «Фукар энд К°». Однако к концу века первое место в экспорте страны занял рис.
Период 1885-1914 гг. занимает в экономической истории Бирмы особое место. Ускорилась внутренняя трансформация, невиданных темпов достиг экономический рост. Были освоены миллионы акров плодородных земель Нижней Бирмы, страна превратилась в крупного производителя и мирового экспортера риса.
Подъем рисового производства начался после аннексии Нижней Бирмы в 1852 г. Именно Нижняя Бирма с ее чрезвычайно благоприятными условиями для ведения сельского хозяйства стала основной базой нового экономического развития, особенно ускорившегося после открытия Суэцкого канала в 1869 г., который революционизировал всю торговлю между Востоком и Западом, удешевив доставку товаров в оба конца. Первая прямая пароходная линия между Рангуном и Европой была открыта в
1871-1872 гг.
Развитию рисового хозяйства в Нижней Бирме способствовали отмена запрета на экспорт риса (существовавшего при бирманских королях) и высокие мировые цены на бирманский рис. В 1851/52 г., в год аннексии Нижней Бирмы, средняя цена 100 корзин необрушенного риса (пади) составляла в Рангуне 18 рупий, а в 1861-1865 гг. — 40 рупий, затем в 1871-1875 гг. — 63, в 1876-1880 гг. — 89, а в 1911-1915 гг. — 122 рупии.
«Рисовая лихорадка» привела к миграции в Нижнюю Бирму больших масс людей, в основном крестьян из Верхней Бирмы, и введению ими в сельскохозяй-
143
ственный оборот миллионов акров болот и джунглей. Основным сельскохозяйственным полем стали
низменности юга Нижней Бирмы (особенно дельты рек Иравади и Ситауна), где муссонные дожди способствовали выращиванию риса. Произошел резкий рост численности населения в Нижней Бирме.
В1856г. он оценивался в 1,3-1,5 млн. человек, в 1872 г. — 2,7 млн., в 1891 г. — 4,6 млн., в 1901 г.— 5,6
млн. и в 1911 г.— 6,4 млн. Не менее впечатляющим был и рост площадей под рисом. В 1851-1852 гг.
они составляли 1 млн. акров, в 1871-1К75гг. — 2,1 млн., в 1891-1895 гг. — 5,1 млн., в 1901-1905 гг. — 6,9 млн., в 1911-1915 гг. — 8,2 млн. акров. Соответственно рос экспорт риса. В 1855 г. он едва превышал 162 тыс. т, в 1870 г. составил 374 тыс. т, в 1890 г. — уже 1,2 млн. т, и 1900-1901 гг. — 2,3
млн. т, в 1913-1914 гг. — 2,6 млн. т. Иными словами, за три десятилетия, с 1870 г. по начало XX в., население Нижней Бирмы более чем удвоилось, площади под рисом выросли в 3—4 раза, а экспорт риса увеличился почти в 6 раз.
Введение в оборот не обрабатывавшихся ранее земель было достигнуто усилиями не только бирманских крестьян, но и индийских мигрантов. Среди иммигрантов из Индии надо выделить, с одной стороны, сельскохозяйственных рабочих, а с другой — банкиров-ростовщиков, особенно из касты четти (четтияры). \ 1ервые помогали осилить возросший объем сезонных земледельческих работ, иторые финансировали расчистку и освоение новых земель. Если индийские рабочие создавали конкуренцию на рынке труда, то индийские ростовщики в годы падения цен на рис становились собственниками земель бирманских крестьян из-ta неуплаты ими долгов.
Торговля рисом стала самой важной и прибыльной сферой приложения английского капитала в стране. Главная британская фирма, связанная с экспортом бирманского риса, — «Стал бразерс энд К°» — была создана еще в 1870 г. Высокие уровни мировых цен на рис и разница между внутренними закупочными и внешними продажными ценами создавали источник высоких прибылей. Прибыль получали и крестьянские хозяйства. По имеющимся данным, большинство рисоводческих крестьянских хозяйств в рассматриваемый период получало прибыль от 200 до 500 рупий в год, что по тем временам для данного социального слоя было немало. Это не означало, что положение крестьян было безоблачным. Над ними висела угроза периодического снижения цен на рис, а с конца 1890-х годов и начавшееся отчуждение крестьянских земель за долги в пользу ростовщиков.
С последней трети XIX в. началось промышленное развитие Бирмы, первоначально связанное с необходимостью первичной обработки сельскохозяйственного и минерального сырья. Наибольшее развитие получила рисоочистительная промышленность, которая счала важнейшим
элементом и одновременно стимулом рисового производства в стране. До расширения экспорта риса Бирма обходилась ручными рисорушками (толкушами или дробилками). В 1859г. в г. Бассейн (Патейн) в Нижней Бирме была построена первая паровая рисовая мельница. Она принадлежала иностранному капиталу. В 1869 г. таких мельниц было 13. В 1880 г. из имевшихся в стране 74 фабричных заведений 49 были рисорушками, в 1900 г. из 136 фабричных заведений— 83 рисорушки, а в 1910г. из 301 фабричного предприятия —
144
165 рисоочистительных. Накануне Первой мировой войны, в 1913 г., из 424 всех фабричных предприятий 240 были рисорушками (из них 16 были расположены в Верхней Бирме). Главными владельцами рисовых мельниц были такие английские фирмы, как «Стал бразерс» и «Иравади флотилла К°».
Одновременно с развитием рисоочистительной промышленности строились паровые лесопилки, принадлежавшие английским компаниям «Бомбей-Берма трейдинг корпорейшн», «Фукар», той же «Стил бразерс». Согласно статистике, в 1892г. их было 41, в 1901 г. —58, в 1911 г. — 82.
Рисоочистительные и лесопильные предприятия иностранного капитала концентрировались в Нижней Бирме, особенно в районе Рангуна и неподалеку от него.
Вконце XIX в. в Бирме появились первые механизированные рисоочиститель-ные и лесопильные предприятия, принадлежавшие бирманцам, правда, они были мелкими и малопроизводительными. Это был новый качественный момент в социально-экономическом развитии Бирмы: началось местное промышленное предпринимательство на современной основе.
Заметное развитие получала добывающая промышленность. Английские промышленники со второй половины XIX в. стали проявлять все больший интерес к месторождениям нефти в центральной части Бирмы (район Йенанджауна). В 70-х годах они построили под Рангуном нефтеперегонный завод, работавший на сырье из Йенанджауна, которое переправлялось оттуда водным путем по р. Иравади. В 1886 г., сразу же после аннексии всей страны, была основана «Берма ойл К°». Она стала главным владельцем нефтяных промыслов в Верхней Бирме и вскоре превратилась в самую могущественную компанию во всей Азии («Англо-иранская нефтяная К°», созданная в 1909г., возникла как ее филиал). Добыча бирманской нефти с 5,9 млн. галлонов в 1901 г. выросла до 254,6 млн. галлонов в 1914 г.
Впервом десятилетии XX в. при участии английского капитала началась разработка рудных месторождений в Бирме, особенно серебряно-свинцовых в северных шанских княжествах, вольфрамовых в княжествах Каренни (Кая) и оловянных в Тенассериме. К началу Первой мировой
войны добыча свинцовой руды составила 10,5 тыс. т, вольфрама — свыше 2,3 тыс. т.
О масштабах колониального развития Бирмы в конце XIX — начале XX в. свидетельствуют данные о внешнеторговом обороте страны в тот период. В 1866/67 фин. г. этот оборот составил 48,6 млн. рупий, в 1891/92 г. — 231,7 млн., накануне же Первой мировой войны он поднялся до 668 млн. рупий. Экспорт из страны постоянно рос и регулярно превышал импорт. Основными статьями вывоза были рис, древесина, позднее — нефть, руды. Примерно с 1905 г. экспорт нефти и нефтепродуктов обогнал экспорт древесины и прочно встал на второе после риса место. В 1900 г. из 162 млн. рупий всего экспорта рис давал 115 млн., древесина— 17 млн., нефть— 4 млн. рупий, а в 1910г. из 302 млн. рупий
— соответственно 212, 17 и 34 млн. рупий.
Экспорт из Бирмы в начале XX в. достиг уровня 30-40% чистого внутреннего продукта. Импорт в абсолютном выражении также непрерывно увеличивался. Главными его статьями были потребительские товары (в том числе хлопчатобумажные ткани), машинное оборудование и другие товары производственного назначения. Нарастая с конца XIX в., их импорт в 1910г. составлял соответствен-
145
но 120, 20 и 63 млн. рупий. Импорт хлопчатобумажных изделий и пряжи нанес большой ущерб ручному прядильно-ткацкому производству, существовавшему в традиционной Бирме, но ее население все охотнее переходило на импортные штучные товары и пряжу, которые отличались дешевизной и новизной. Главными английскими торговыми компаниями в Бирме были многоотраслевая «Стил брачерс» и «Иравади флотилла К°», державшая с 1865 г. судоходство по р. Иравади.
Огромную роль в экономическом развитии колониальной Бирмы в конце XIX — начале XX в. играл фактор быстрого роста морского и речного судоходства и энергичное дорожное и железнодорожное строительство. В результате основные районы страны были соединены между собой современными транспортными системами.
Колониальное производство в Бирме финансировалось на верхнем уровне английскими банками, на среднем и нижнем уровне— индийскими и китайскими финансистами-ростовщиками и отчасти — бирманскими. Большие прибыли утекали из Бирмы, однако значительная их часть реинвестировалась в Бирме, иначе невозможно объяснить быстрый и продолжительный экономический рост страны в первые десятилетия колониального режима.
Таким образом, в конце XIX — начале XX в. колониальная Бирма все сильнее втягивалась в крупнотоварное капиталистическое производство. Цены, рынок, наемный труд и капитал становились существенными факторами экономической жизни страны. Растущий капиталистический уклад был многоступенчатым и многослойным по своим фазам, по составу капитала и труда. Можно сказать, что капитализм в Бирме начал развиваться как сложная смесь европейских, иммигрантских и туземных факторов, как некое плюралистическое противоречивое единство, соседствующее с докапиталистическими укладами, которые он размывал и подчинял.
Темпы и характер экономического развития были уникальными не только для самой Бирмы, но и для других колониальных стран. В эти десятилетия Бирма совершила переход от замкнутой потребительской экономики феодального типа к экономике открытой, рыночной и ориентированной на экспорт. Основы этой структуры, заложенные тогда, сохраняются до сих пор.
В колониальный период Бирма превратилась в рисовую житницу Британской империи, Европы и Азии, мирового поставщика древесины и тика, целого ряда руд, крупного производителя нефти, в рынок сбыта потребительских товаров Англии и Индии.
СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА
Социальная структура колониальной Бирмы конца XIX — начала XX в. изменялась в соответствии с новыми экономическими и политическими условиями. Разрушались и видоизменялись феодальные структуры, появлялись различные коммерческие, промышленные и интеллектуальные слои и группы, которые отражали и выражали потребности развивающегося колониального общества.
Перемены начались уже после захвата Нижней Бирмы в 1852г. Аннексия всей страны придала некоторым изменениям общебирманский характер, но существенные различия как в экономическом, так и в социальном плане, между Нижней (экспортно-ориентированной) и Верхней Бирмой, в основном все еще
146
ориентированной на потребительское хозяйство, сохранялись. Можно говорить об экономическом и социальном дуализме Бирмы в рассматриваемый период.
В колониальный период наверху новой социальной пирамиды страны были представители британского капитала и бюрократии; средние этажи пирамиды занимали торгово-промышленные и ростовщическоземлевладельческие слои и среднее чиновничество: здесь были представлены разнородные этнонациональ-ные группы, но в экономическом и во многом в административном отношениях ведущими среди них были индийцы, отчасти китайцы. Собственно бирманцы («туземцы») были
представлены землевладельцами, торговцами и многочисленным мелким чиновничеством низших ступеней городской, а в основном — деревенской администрации. Здесь же возникали начатки современного бирманского делового класса, находившегося, правда, под постоянным давлением более сильных инонациональных конкурентов. Внизу колониальной социальной пирамиды пребывало местное крестьянство. Это уже не было прежнее социально однородное и существовавшее на базе натурального хозяйства земледельческое население. Со временем оно все более дифференцировалось и в главных экономических районах страны все более втягивалось в товарное экспортное земледелие (фермеры — собственники и арендаторы, сельскохозяйственные рабочие). Здесь основную массу составляли местные люди, бирманцы, но было также немало индийцев; внизу социальной лестницы появились растущие слои транспортно-строительного промышленного пролетариата, составленного из разных и этнически разделенных групп с большим преобладанием индийцев.
Складывание колониальной социальной структуры в Бирме лучше всего описать в понятиях концепции «плюралистического» общества, выдвинутой в первой половине XX в. английским востоковедомбирманистом проф. Дж.С.Фёрнивол-лом (1878-1960) и разработанной на основе изучения бирманского и индонезийского колониальных обществ. Позже эту концепцию в отношении Бирмы дополнили западные ученые М.Адас и Р.Тейлор.
Суть этой концепции — в признании особой профессионально-функциональной и культурно-языковой разделенности и обособленности различных этнона-циональных групп общества, складывавшихся в условиях колониального господства и колониального рыночного хозяйства. Общество оказывается составленным из разнородных этнических и социальных групп, каждая из которых выполняет свои определенные экономические и иные функции, занимая в нем свою определенную нишу. Представители этих групп соприкасаются и общаются на рынке товаров и труда, но не смешиваются друг с другом (или почти не смешиваются).
Плюрализм колониального общества как раз и выразился в том, что европейцы, индийцы, китайцы и коренные жители страны заняли волею колониальной истории свои определенные экономические, политические, административные, социальные, культурно-языковые и религиозные ниши, в которых они и пребывали, редко нарушая предписанные условиями границы. Конечно, социальная мобильность проявлялась и в колониальном обществе, но лишь частично, с трудом, на минимальном уровне, не меняя соотношения разделенных и обособленных этнонациональных и социальных групп.
В рамках многосложного плюралистического общества главный контраст состоял в факте подчинения бирманского общества британскому колониализму.
147
Отсюда проистекало и главное противоречие— противоречие между бирманским обществом в целом и британским колониализмом. Однако в силу разных уровней (фаз) развития британского капиталистического класса и новых бирманских предпринимательских слоев прямые противоречия между ними проявлялись менее остро, чем противоречия последних с более близкими им по уровню индийскими или китайскими конкурентами, хотя и те и другие в разных формах также испытывали колониальный пресс. У бирманских предпринимателей были, например, более жесткие противоречия не с английскими банкирами, которые обычно не финансировали бирманцев, а с индийскими финансистами-ростовщиками. Подобные примеры можно продолжить, распространив их также на бирманское крестьянство, которое получало кредиты не в английских банках, а от индийских четтияров, предоставлявших займы под залог земли под сравнительно невысокие проценты. В конце XIX— начале XX в. они начали понемногу отбирать крестьянские земли за долги.
Первый ярус колониальной социальной структуры был однородно британским (европейским). Второй же и третий ярусы состояли из нескольких национальных элементов. Среди землевладельцев численно господствовали бирманцы и другие коренные группы, но сюда же можно отнести довольно многочисленные и финансово значимые группы индийцев, британцев, китайцев. В составе землевла- дельцев-индийцев с конца XIX в. стали появляться представители южноиндийской ростовщической касты четти. Еще большую долю занимали индийцы (как индусы, так и мусульмане) в торговокоммерческом секторе, где они были в финансовом отношении на втором после англичан месте. Значительную долю занимали также китайцы, которые концентрировались преимущественно в деревенской торговле.
Вытеснение бирманцев из торговли, землевладения, ростовщичества, промышленности, транспортностроительных отраслей началось в конце 1880-х годов. Несмотря на этот процесс, бирманское предпринимательство упорно выживало, искало для себя новые ниши, причем это касалось предпринимательства не только на низшем, но и на среднем уровне. Данные 1895 г. по предприятиям торговли, промышленности, финансово-ростовщической деятельности и т.п. показали, что разного рода бирманские предприниматели обосновались в малых городах (57% всех предприятий) и в окружных (дистриктных) центрах (ок. 44%); в Рангуне же их доля была незначительной (менее 10%). В 1898г. бирманским предпринимателям в Нижней Бирме принадлежало 15% всех рисовых мельниц