917 тыс. китайского населения на оловянных рудниках работало свыше 225 тыс. человек, а индийские кули на плантациях
412
в Федерации составляли в 1908г. 43,5 тыс. из 57 тыс. плантационных рабочих. Вначале вывоз кули шел через специальных вербовщиков, применявших самые грязные и незаконные методы. В XIX в. система контрактации потеряла свое значение, а в начале XX в. исчезла, уступив место свободному проезду китайцев и вербовке индийцев непосредственно плантаторами.
К началу Первой мировой войны в Малайе сложился рабочий класс, в основном китайский и индийский по национальному составу. Его отличительной чертой была текучесть, поскольку многие иммигранты уезжали на родину, а им на смену прибывали новые. Особенности формирования рабочего класса, зависимость от вербовщиков, разобщенность по религиям, национальностям и кастам (для индийцев), по тайным обществам, диалектным землячествам и профессиональным гильдиям (для китайцев)— все это задерживало складывание современного пролетариата и становление организованного рабочего движения.
Местная буржуазия Малайи, как и рабочий класс, также складывалась как китайская и индийская, т.е. по национальной принадлежности. Ее основу составила торговая буржуазия Стрейтс Сеттльменте, которая со второй половины XIX в. стала вкладывать капиталы в оловодобычу в западных султанатах Малайи. Английское завоевание Малайи открыло на первых порах возможности для торговопосреднической, ростовщической и предпринимательской деятельности этой буржуазии. Особенно заметными были успехи китайских предпринимателей в оловодобыче: в 1910г. на китайских рудниках добывалось 78% олова. Еще до Первой мировой войны в колонии появились предприятия легкой промышленности, принадлежавшие местному капиталу.
По мере становления местной буржуазии и внедрения английского капитала в экономику страны обнаруживалось противоречие ее интересов с колониализмом. Иностранный импорт создавал непреодолимую конкуренцию местным предпринимателям в области промышленности. Началось постепенное вытеснение китайского капитала из оловодобычи. В то же время существовала известная общность интересов колониального режима и местной буржуазии, выступавшей в значительной мере как компрадорская, тесно связанная с английским капиталом. Зависимость местной буржуазии от английских колонизаторов определялась также ее инонациональным характером. Вместе с тем эта особенность делала ее восприимчивой к идеям национализма, имевшим хождение в Китае и Индии. В конце XIX — начале XX в. в Малайе были заложены основы мультинацио-нального общества. На его становление оказали влияние не только экономические последствия превращения Малайи в британскую колонию, но и воздействие английской политики.
Британские власти сознательно уготовили основной массе малайского населения судьбу быть крестьянами или аристократами, оградив его от вовлечения в современную экономику. Именно такая политика проводилась до Второй мировой войны. Британские власти закрывали доступ малайскому населению в иные сферы экономики, нежели сельское хозяйство. Но даже здесь его вынуждали выращивать преимущественно рис, в то время как в производстве товарных культур поощрялась деятельность других этнических групп — китайцев и индийцев. Самым ярким глашатаем такой политики был Фрэнк А.Суиттенхэм, прошедший в колониальной администрации Британской Малайи путь от помощника резидента
413
(1873 г.) до губернатора Стрейтс Сеттльменте и верховного комиссара Федерации (1903-1906), а после своей отставки оказавший своими достаточно талантливыми книгами, статьями и публичными выступлениями влияние на формирование британского общественного мнения в отношении Малайи. Сходной была и политика в области образования. Ф.Суиттенхэм писал: «Из малайских детей лучше делать крестьян, чем предлагать им более широкие возможности. Чем дольше малаец будет находиться вне воздействия цивилизации, тем лучше для него». Обучение для массы малайских детей на малайском языке (для китайцев и индийцев существовали английские школы, хотя и в небольшом количестве) было ограничено чтением, азами арифметики и религиозными наставлениями.
В результате, использовав большую мобильность китайских и индийских иммигрантов, их предприимчивость, необходимость приспосабливаться к новым условиям, колониальные власти сознательно взяли курс на отведение каждой этнической группе своей экономической, политической и территориальной ниши. Стало создаваться общество с серьезными противоречиями, в полной мере сказавшимися после обретения независимости: между городскими, населенными в основном иммигрантами, тесно связанными с современной экономикой, развивающимися, и сельскими районами, населенными малайцами, традиционными, отрезанными от разработки богатств Полуострова; между западным и восточным побережьями, где городские районы были нацелены на создание современной инфраструктуры, а сельские были неразвитыми и отсталыми. Колониальная политика способствовала развитию антагонистических отношений между коренным и иммигрантским
населением, а также закреплению разделения внутри этносов: у малайцев— на знать и крестьянскую массу, у индийцев— на плантационных рабочих и обитателей городов (торговцев, мелких служащих, прислугу), у китайцев — на предпринимателей и интеллигенцию и предпролетариат и пролетариат. КУЛЬТУРА И ЗАРОЖДЕНИЕ ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИХ ИДЕЙ Возникновение капиталистических отношений в Стрейтс Сеттльменте, широкий приток нового
населения — все это способствовало появлению новых идей, повлиявших на развитие духовной жизни
икультуры Малайи. Особенностью развития Малайи было крайне медленное изменение традиционной социально-экономической структуры и системы духовных ценностей в малайских султанатах, а также раздельное (в экономической и культурной сфере) существование основных этнических групп.
Первая половина XIX в. выдвинула одну из наиболее ярких фигур в истории малайской литературы и общественной мысли. Абдуллах бин Абдулкадир Мун-ши (1796-1854) родился в Малакке от отцаараба и матери-малайки. В молодости Абдуллах встречался с Т.С.Раффлзом, преклонение перед ученостью и талантами которого он сохранил на всю жизнь. Затем Абдуллах в качестве переводчика много лет сотрудничал с протестантскими миссионерами в Сингапуре и
414
Малакке. Предтеча современной малайской литературы, создатель первых литературных произведений, по форме и содержанию значительно отличавшихся от традиционных литературных жанров, Абдуллах в своих произведениях («Автобиография», «Повествование о плавании Абдуллаха бин Абдулкадира из Сингапура в Келантан») предстает горячим патриотом, скорбевшим о бесправии крестьян в княжествах, обличающим бесчинства и насилия раджей, возлагающим надежды на просвещение малайцев, которое позволит им встать вровень с более развитыми народами. Однако Абдуллах, рационалист и просветитель, остался, в сущности, одинокой фигурой в истории Малайи середины XIX в.
Абдуллах был горячим поборником просвещения, в котором он видел панацею от отсталости и невежества, причем главные надежды он возлагал на англичан. Стремясь к совершенствованию малайского языка, он издал типографским способом классический средневековый памятник «Седжарах Мелаю» («Малайские родословия»), язык которых он считал образцовым. Скорбя о безразличии малайской элиты к судьбе родного языка, Абдуллах писал в предисловии к этому изданию: «Великим народом может стать лишь народ, который пестует свой язык, народы же, которые... пренебрегают родным языком, пребудут в невежестве и, словно мальки, будут проглочены большими рыбами». Другим значительным писателем традиционного направления был раджа Али Хаджи бин Ахмад — внук знаменитого раджи Хаджи, борца за независимость конца XVIII в. Он создал традиционные, украшенные стихотворными вставками «Родословия малайцев и бугов», рассказывающие о бугских (по отцовской линии он был бутом) княжествах на Калимантане, Риау и в Малайе до 1773 г. Самым же известным произведением Али Хаджи стал «Тухфат ал-Нафис» («Драгоценный дар»), начатый в 1865 г., — история Сингапура, Малакки и Джохора, доведенная до 60-х годов XIX в. Хотя «Тухфат алНафис» относится к традиционному жанру малайской исторической прозы, в нем значительно сильнее выражен интерес к реальным фактам и подлинным событиям. Али Хаджи создал также первую малайскую грамматику («Бустан алкатибин») и первый словарь малайского языка («Катиб пенгетауан бахаса»).
После завоевания Малайи, по мере того как традиционная знать стала утрачивать свои позиции, среди слоев малайского общества, возникших в ходе модернизации (хотя и медленной) страны, стали распространяться новые идеи. В XIX в. сначала в Стрейтс Сеттльменте, а затем в княжествах западного побережья появились европейские школы, где обучались преимущественно дети китайцев и индийцев, а в начале XX в. — модернизированные религиозные школы, где преподавался арабский и иногда английский языки. В последней четверти XIX в. в Сингапуре и на Пинанге в результате усилий богатой
иобразованной группы джави-перанакан (метисы от браков арабов и индийцев-мусульман с малайскими женщинами) возникла малайская пресса.
Начало XX в. — время проникновения в Малайю идей мусульманского просветительства. Их распространение было связано с сингапурским журналом «аль-Имам» («Вождь»), существовавшим с 1906 по 1908 г. Его основателем был суматранец Мохаммад Тахир бин Джалалуддин аль-Азахари, обучавшийся в Каире и познакомившийся с идеями египетского реформатора ислама Мухаммеда Абдо. Другими идеологами малайского мусульманского просветительства
415
были Хаджи Абас бин Мохаммад Таха и родоначальник современной малайской литературы Сайд Шейх бин Ахмад аль-Хади.
«Аль-Имам» выступал с позиций мусульманского реформаторства, рационалистической трактовки догматов ислама, осуждая слепое следование авторитетам. Идеи раскрепощения личности и равенства, признание за женщиной права принимать участие в общественной жизни, призывы к просвещению малайской нации — все это вызвало, несмотря на осторожность журнала, не выступавшего с открытой
критикой колониального режима и феодальных порядков, недовольство со стороны малайской аристократии. Приверженцы традиционного направления в исламе, каум туа («старики»), развернули ожесточенную борьбу против каум муда («молодых») -— сторонников реформаторского направления, выдвинувших принцип единства Малайи благодаря общей религии в противовес господствовавшей обособленности отдельных султанатов. Как и в Индонезии, начало национального пробуждения в Малайе оказалось связанным с идеями просветительства и модернизации ислама. Но если в Индонезии религиозно-реформаторское движение скоро оказалось оттесненным на второй план, то в Малайе ввиду меньшей развитости общества и сохранения традиционной структуры в султанатах оно надолго заняло ведущее положение.
НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ КИТАЙСКОГО И ИНДИЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ В МАЛАЙЕ
К началу XX в. в Малайе, особенно в Стрейтс Сеттльменте и султанатах западного побережья, образовалось значительное иммигрантское — китайское и индийское — население. Наряду с постоянно приезжающими и уезжающими кули существовало китайское население, уже родившееся в Малайе. Богатая и влиятельная прослойка китайцев в Стрейтс Сеттльменте, являвшихся английскими подданными, выступила инициатором создания китайских и английских миссионерских школ. В 1900 г. была основана Британско-китайская ассоциация Проливов, объединившая европейски образованных состоятельных китайцев Стрейтс Сеттльменте, выступавших за сотрудничество с колониальной администрацией.
Процесс национального пробуждения Китая затронул и заморских китайцев (хуацяо), преимущественно их буржуазные слои, оказавшие поддержку реформаторам и революционерам. В 1899 г. Ху Сеок Вэнь, один из крупнейших торговцев Сингапура, основал отделение партии Кан Ювэя и собрал свыше тысячи подписей среди торговцев Сингапура под петицией протеста против переворота Цыси, в результате которого реформаторы во главе с Кан Ювэем были отстранены от власти. В 1900 г. Кан Ювэй посетил Сингапур и собрал деньги на подготовку антиманьчжурского восстания в Ханькоу.
В 1900-1901 и 1908-1910 гг. Кан Ювэй жил на Пинанге, где развернул активную деятельность по развитию современного образования среди китайского населения в Малайе. Результатом стало открытие первых современных китайских школ в Куала-Лумпуре (1900), на Пинанге (1904), в Ипохе (1906), в Серембане (1910); в Сингапуре в 1906г. уже функционировало шесть современных китай-
416
ских школ. В 1905 г. на деньги местных китайцев был открыт медицинский колледж в Сингапуре. Идеи реформаторства, проповедуемые Кан Ювэем, нашли отражение и в китайской прессе Стрейтс Сеттльменте.
Еще большее влияние оказали Сунь Ятсен и руководимые им организации. В 1906г. Сунь Ятсен основал в Сингапуре отделение Тунмэнхуэя, а затем совершил пропагандистскую поездку по Западной Малайе. В результате были открыты отделения Тунмэнхуэя и в других городах Малайи, и китайское население страны оказало значительную денежную поддержку революционной деятельности Сунь Ятсена в Китае. В декабре 1912 г. в Сингапуре возникло отделение Гоминьдана, созданное приверженцами Сунь Ятсена во главе с Лим Бункеном, Лим Нисунем и Тан Чэяном.
Сначала XX в. в связи с ростом числа индийских иммигрантов в Малайе стали появляться и тамильские школы. Иммигранты внимательно следили за событиями на родине и принимали участие в индийском национально-освободительном движении.
По-видимому, в Сингапуре еще до Первой мировой войны действовали индийские националистические организации радикального толка, которые вели пропаганду среди индийского населения и индийских военнослужащих. С деятельностью этих организаций было связано антиколониальное выступление в Британской Малайе во время Первой мировой войны— сингапурское восстание 1915г. Индийские национальные организации вне Индии, пытавшиеся использовать войну для антианглийского восстания, сосредоточили основное внимание на антиколониальной пропаганде и организации заговоров в индийских воинских частях. Восстание в Сингапуре было самым значительным выступлением подобного рода.
СИНГАПУР В ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIX — НАЧАЛЕ XX в.
Спревращением Стрейтс Сеттльменте в колонию короны и активизацией английской политики в Малайе и Восточной Азии значимость Сингапура возросла и он получил новые стимулы для своего развития.
Открытие Суэцкого канала и усиление европейской колониальной экспансии в ЮВА совпало с резким усилением роли парового флота в морской торговле. Сингапур превратился в одну из главных угольных станций на пути из Европы на Дальний Восток, что оказало серьезное влияние на его экономическое развитие. С 1873 по 1913 г. объем торговли Сингапура вырос в восемь раз; если в начале XIX в. из Сингапура поступали местные, экзотические товары, то в начале следующего, XX в. основная масса приходилась на олово, каучук, нефть, сахар и копру. На построенный в 1890 г.
оловоплавильный завод на о-ве Пулау-Брани, близ Сингапура, в начале XX в. стала поступать руда не только из малайских княжеств и с о-вов Банка и Биллитон в голландских владениях (у берегов Восточной Суматры), но и из Сиама, Австралии, Аляски и Южной Африки.
Перед Первой мировой войной из Сингапура вывозилась и большая часть малайского каучука. На острове появились каучуковые плантации (1907 г.), а в
417
1908 г. английские фирмы начали продавать каучук в Сингапуре, несмотря на протесты Лондона. В 1911 г. Сингапурская торговая палата учредила Каучуковую ассоциацию, которая стала организовывать аукционы в Сингапуре, превратившемся в важный международный центр торговли этим продуктом.
Вконце XIX в. сингапурская «Сайм энд К°» построила нефтехранилище на о-ве Пулау-Букум, которое к 1902 г. превратилось в главный центр снабжения нефтью для ЮВА и Дальнего Востока.
К началу XX в. банковское дело в основном было сосредоточено в руках трех английских банков: «Чартеред бэнк оф Индиа, Острелиа энд Чайна», «Гонконг энд Шанхай бэнкинг корпорейшн» и «Меркантайл бэнк оф Индиа». Первый американский банк открыл свое отделение в Сингапуре в 1902г., китайский — в 1903 г., а французский — в 1905 г.
Развивались связь и транспорт. В 1870 г. европейская телеграфная линия достигла Сингапура (из Индии), а в 80-е годы XIX в. телеграф связал Сингапур с западными малайскими княжествами. В 1879 г. в Сингапуре появилась телефонная служба, а в 1882 г. она распространила свою деятельность и на Джохор. К 80-м годам XIX в. Сингапур стал крупным центром деятельности английских пароходных компаний, с которыми успешно конкурировал «Северогерманский Ллойд»; к концу века в городе появились офисы французских, голландских, итальянских и скандинавских пароходных компаний. Постоянно расширялся портовый район Сингапура, улучшались подъездные пути. Были сооружены новые доки и верфи; возникла гигантская «Танджонг Па-гар док К°», поглотившая к концу века более слабых конкурентов. Модернизация порта ускорилась в начале XX в. На базе частной «Танджонг Пагар док К°» в 1905 г. была создана правительственная компания, которая перестроила старые верфи, соорудила новые склады, проложила подъездные пути, провела в порт электричество. К 1913 г. модернизация порта была завершена. Грузовики заменили повозки, запряженные быками; в 1909 г. железная дорога соединила город и порт Сингапур с Кранджи, расположенным напротив Джохор-Бару, на противоположной стороне пролива, отделяющего Сингапур от Малайи.
Быстро росло население Сингапура, увеличившееся на 40% между 1881 и 1911 гг. главным образом за счет иммигрантов. В 1911 г. там проживало более 185 тыс. человек, три четверти которых составляли китайцы. Хотя большинство их родилось в Китае, возросло число тех, чьей родиной стал Стрейтс Сеттльменте, в основном Сингапур,— 10% в 1901 г. и 25% в 1911 г. Хотя Сингапур в начале XX в. продолжал оставаться «городом мужчин», женская иммиграция несколько увеличилась. Китайская община по-прежнему возглавлялась баба — потомками первых поселенцев на острове, вступивших в браки с малайскими женщинами. Баба становились членами Законодательного совета, Китайской совещательной палаты, мировыми судьями, неизменно сохраняя глубокую лояльность по отношению к британской короне. Среди них к началу XX в. появились лица с европейским университетским образованием: упоминавшийся выше врач Лим Бункен, адвокат Сон Онсиан и др. Китайцы немногочисленного верхнего слоя — местные уроженцы — принимали христианство (главным образом в форме протестантства), создавали спортивные клубы (по образцу британских), отправляли детей в английские сингапурские школы и британские университеты.
418
Вместе с тем в этот период укреплялись связи сингапурских китайцев с Китаем. Они стали чаще посещать родину предков, выдавать дочерей за вновь прибывавших иммигрантов, искать жен для своих сыновей в Китае, отправлять туда детей учиться и т.п. Реформаторы во главе с Лим Бункеном ратовали за обучение в китайских школах на пекинском диалекте (официальном языке Китая), а не на южных вариантах китайского языка, на которых говорило большинство населения Сингапура, выступали за право на образование для женщин, боролись с опиумокурением и ношением косичек.
Вначале XX в. более заметной стала роль богатой прослойки китайских иммигрантов, начавших оседать в Сингапуре. Баба объединялись вокруг Британско-китайской ассоциации Проливов, оплотом же нуворишей-иммигрантов стала Сингапурская торговая палата. Если баба формировали европейски образованный, принимавший участие в муниципальной жизни и ориентированный на вес-тернизацию слой, то богатые торговцы — недавние выходцы из Китая мало контактировали с английской администрацией, чему мешало слабое знание ими английского языка, и предпочитали сосредоточиваться на интересах собственно китайской общины. Самой заметной фигурой среди них стал Тан Каки, прибывший в Сингапур 17-летним нищим юношей в начале 90-х годов XIX в., а к началу Первой мировой войны создавший первую китайскую компанию в Сингапуре, чья деятельность вышла за пределы острова и охватила Малайю, Сиам и Китай.
Вплоть до 1903 г. индийцы в Малайю прибывали исключительно через Пинанг. Сингапур занимал лишь третье (после Пинанга и Порт-Суиттенхэма) место в иммиграционном потоке из Индии и с Цейлона. Хотя в последние годы XIX в. торговая индийская община в Сингапуре увеличилась по численности, большинство индийцев лелеяли мысль о возвращении домой. Индийское население было менее сплочено, нежели китайское, разделяясь по национальностям (тамилы, сингалы, пенджабцы, гуджаратцы и др.), религиям (индуисты, мусульмане, сикхи, христиане) и кастам. Основными сферами деятельности индийцев в Сингапуре были: мелкая торговля, транспорт (лодочники, портовые кули, погонщики быков), служба в офисах (на вспомогательных ролях). Экономическая и политическая роль индийской общины была несравненно меньше, чем китайской.
Впоследней четверти XIX в. Сингапур становится одним из экономических центров малайскоисламского мира в ЮВА и базой индонезийской иммиграции в Малайю. В 1886-1889 гг. 21 тыс. яванцев подписали в Сингапуре контракты на работу в Малайе, а в конце XIX в. их число в связи с возникновением каучуковых плантаций резко возросло. С развитием парового флота Сингапур стал превращаться в центр транспортировки паломников Архипелага и Полуострова, совершавших хадж, чему способствовала более либеральная, чем голландцев в Нидерландской Ост-Индии, политика британских колониальных властей. Многие паломники проводили в Сингапуре месяцы, а иногда годы, чтобы накопить деньги на путешествие в Мекку. В 1901 г. малайско-индонезийское (и вообще мусульманское) население Сингапура составляло более 36 тыс. человек: 23 тыс. малайцев Полуострова, более 12 тыс. иммигрантов с архипелага Риау, Суматры, Явы, Бавеана и Сулавеси, около тысячи арабов и 600 джави-перанакан. Выходцы из Индонезии легко адаптировались в местной малайской среде и, в отличие от индийцев и китайцев, редко возвращались на родину. Процветали лишь не-
419
многие. Выходец из семьи бугов Хаджи Эмбок Сулох стал крупной фигурой, он владел недвижимостью в Сингапуре, перечными плантациями на Суматре и Калимантане и собственными судами. Некоторые минангкабау с Суматры достигали успеха в торговле. Но большинство малайцев, родившихся в Сингапуре или переселившихся сюда с Полуострова и Архипелага, работали сторожами, садовниками и домашними слугами.
Малайско-мусульманская община возглавлялась выходцами из джави-перанакан, получившими европейское образование, и богатыми арабами, число которых возросло в последней четверти XIX в. и которые начали конкурировать с китайскими и европейскими предпринимателями и торговцами. Богатые семьи арабской общины, пополнившейся в конце XIX в. иммигрантами из Хадрамаута, значительную часть которых составляли религиозно образованные люди, контролировали перевозку паломников в Мекку, заметную часть внутреннего парусного судоходства на Архипелаге, владели чайными и перечными плантациями, приобретали земельные участки на о-ве Сингапур. Небольшая община джави-перанакан резко активизировалась в начале XX в. Джави-перанакан преуспевали в торговле, пополняли ряды клерков, учителей, переводчиков, некоторые стали заниматься журналистикой и издательским делом. В 1900 г. арабы и джави-перанакан основали Персекутуан ислам Сингапура (Сингапурскую исламскую ассоциацию), вслед за которой стали возникать различные (небольшие) клубы и общества, сосредоточившие внимание на образовании, развитии малайского языка и сохранении обычаев.
Город стал менять свой облик, особенно с созданием в 1887 г. муниципалитета. Стали перестраиваться улицы, возводиться новые здания (городской совет, театр), прокладываться дороги. Возникла пожарная служба (1888г.), появился трамвай и электрическое освещение на главных улицах (1906 г.). Медицина и образование находились вне сферы первостепенных забот колониальных властей. Комиссия 1896 г.
под председательством Лим Бункена установила, что масса населения живет в ужасающих условиях; смертность выше, чем в Гонконге, на Цейлоне и в Индии; жители страдают от бери-бери, туберкулеза, малярии и дизентерии, причинами которых являются бедность, отвратительные жилищные условия, недоедание и антисанитария; одна из главных причин такого состояния — потребление опиума бедными слоями населения.
В1906 г. генеральный консул Китая в Сингапуре при поддержке Лим Бункена и его немногочисленных сторонников, а также европейских миссионеров создал Сингапурское антиопиумное общество, деятельность которого сразу же натолкнулась на сопротивление большинства европейских и китайских торговцев и англоязычной прессы. Созданная в 1907 г. комиссия установила, что опиумоку-рение наносит ущерб главным образом бедным слоям населения, причем особенно страдают рикши, доживающие вследствие потребления опиума лишь до 35-40 лет. Попытки губернатора Джона Андерсона ввести подоходный налог вместо лицензий на торговлю опиумом встретили резкую критику недолжностных членов Законодательного совета (богатых европейских и азиатских торговцев). В качестве полумеры администрация в 1910 г. монополизировала производство опиума, улучшив его качество, и вплоть до середины 20-х годов опиум продолжал приносить в бюджет Сингапура почти