В1872г. Мидхат-паша был отозван из Багдада. Его преемники на посту губернатора не отличались влиянием и энергией Мидхат-паши, и большинство его проектов не было осуществлено. Тем не менее продолжались ирригационные работы, строительство дамб, а в конце XIX в. была возведена плотина на Евфрате. В сельскохозяйственный оборот вводились новые земли, в этой деятельности преуспело Управление султанскими имениями («Аразийе сенийе»), вкладывавшее с 1870-х годов средства в покупку частновладельческих и государственных пустопорожних земель и их окультуривание с последующей сдачей в аренду или продажей. Доходы от привилегированных султанских имений, составивших в Бассорском вилайете 40, а в Багдадском — 30% обрабатываемых земель, поступали в султанскую казну. Это же управление в начале XX в. приобрело турецкую пароходную компанию «Омани-Османи», обновив состав ее судов.
Для укрепления управления Ираком, вносившим все больший вклад в государственную и султанскую казну, из Багдадского вилайета в 1870-х годах были выделены Мосульский и Бассорский вилайеты. В самом конце 1870-х годов в Ираке была осуществлена новая судебная реформа, окончательно разделившая административную и судебную власти. Судебные палаты были преобразованы в суды трех инстанций — первой (в пределах казы), апелляционной (в санджаке) и кассационной в Стамбуле. Но светскому государственному образованию турецкие власти выделяли мало средств, ограничиваясь созданием только школ первой ступени. В стране господствовало религиозное образование.
На рубеже XIX и XX вв. Ирак был прочно втянут в мировые рыночные отношения, однако это произошло гораздо позднее, чем в Египте и Сирии. На мировом рынке Ирак занял положение поставщика только необработанных продовольственных культур; там не успел сложиться современный сектор первичной обработки и переработки сырья (в Египте это было хлопкопрядение, в Сирии — шелкопрядение). Ирак уже не смог воссоздать мануфактурное (как было в Сирии) и тем более фабричное (подобно Египту) производство тканей: из 12 тыс. ткацких станков, существовавших в Ираке в начале XIX в., через столетие функционировало лишь несколько сотен. Между тем 45% английского импорта в Ирак составляли хлопчатобумажные ткани.
Организационной основой иракского ремесла оставались цехи. Кредитная система находилась в руках местных банкиров-ростовщиков. Лишь в 1890-е годы в Багдаде и Басре было открыто несколько отделений Имперского Оттоманского банка, зато
исправно действовали конторы «Оттоманского долга» и французской табачной монополии «Режи». Во внешней торговле господствовали иностранные фирмы и сотрудничавшие с ними торговые дома, принадлежавшие лицам иноверческого или иноэтнического (армяне, евреи) происхождения.
К началу XX в. господствующие позиции английского капитала во внешней торговле и транспортной системе Ирака начинают оспариваться другими европейскими державами. Если в 1900 г. под английским флагом Басру посетило 96% всех судов, то в 1909 г. уже 85%, а в 1911г. еще меньше — 81,8%. Наибольший успех в конкурентной борьбе имел германский капитал, извлекавший пользу из политического сближения османского правительства с Германией. Еще в 1900г. ни один немецкий корабль не заходил в Басру, а в 1911 г. суда под германским флагом составили 13% от общего числа. В Персидском заливе развернули свою деятельность немецкие торговые компании. После долгой дипломатической борьбы общество «Оттоманская Анатолийская железная дорога», основанное Немецким банком, получило в 1903 г. право создать Оттоманское общество Багдадской железной дороги для строительства и эксплуатации линии от Конии до Ьасры с правом эксплуатации рудников в 20-километровой полосе по обе стороны железной дороги. Немецкий капитал добился также преимущественного пра-на на разведку и добычу нефти в Мосульском и Багдадском вилайетах. Однако накануне Первой мировой войны в результате острой борьбы английский капи-тал получил концессии на добычу нефти на территории Ирака при условии предоставления немецкому капиталу 25% акций в английской «Тэркиш петролеум компани».
Врассматриваемый период в обыденной жизни иракцев по-прежнему господствовали религиозные институты и религиозное мировоззрение. Наличие шиитских святынь и широкое паломничество к ним, активная деятельность суфийских орденов (особенно кадирийя и рифаийя), религиозные шиитскосуннитские диспуты определяли духовную атмосферу в обществе. Султан Абдул-Хамид II привлекал ко двору консервативных иракских улемов в поисках политической опоры в арабском мире. Салафитское течение в Ираке не стало выражением мусульманской реформаторской мысли, являясь всего лишь откликом на учение ваххабитов.
Влияние Европы доходило до Ирака, где знание западных языков не было распространено, опосредованно через творчество (в том числе через переводную литературу) сирийских, египетских и турецких просветителей. Поездки в Европу не практиковались, иракские литераторы дальше Стамбула и Каира не выезжали. Сколько-нибудь заметной эмиграции в Европу из Ирака описываемого периода не наблюдалось. Западные христианские миссии, среди них и протестантские, чья активность в Ираке усилилась к концу XIX в., не оказали заметного влияния на культурное развитие страны. Исключение составили кармелиты, и прежде всего деятельность кармелитского священника Анастаса Мари аль-
Кармели (1866— 1947), знатока множества живых и мертвых языков, создателя огромного научного наследия в области гуманитарных наук, признанного западным востоковедением. Он, как и Бутрус альБустани, создал энциклопедический арабоязыч-ный словарь «аль-Мусаид» («Помощник»). С 1911 г. аль-Кармели начал издавать научно-литературный журнал «Люгат аль-араб» («Язык арабов») и организовал
52
регулярные научные чтения в библиотеке Кармелитского монастыря, открытые для слушателей всех исповеданий.
Иракские литераторы, по-видимому, не испытывали потребности в изучении и актуализации средневекового научного наследия, как это было среди сирийских просветителей. Они и во вторую половину XIX в. сами жили и творили в традициях средневековой культуры. Просветительства как общественно-культурного течения в Ираке до Первой мировой войны не сложилось, хотя в творчестве иракских поэтов Абд аль-Гаффара аль-Ахраса (1804-1874), Махмуда аль-Джа-миля (1780-1863), Махмуда аль-Алуси (1802-1854) содержались его элементы: обращение к современным жизненным реалиям, гуманистические и социальные мотивы, несколько отвлеченный призыв к овладению западными знаниями. Развитие получил лишь жанр публицистики, особенно после младотурец-кой революции, способствовавшей известному подъему общественно-политической жизни.
После революции в стране начали издаваться около сотни газет и журналов. Арабская национальная идея в Ираке также еще не сформировалась; общественно-политические доктрины османизма и панисламизма господствовали в мировоззрении образованного слоя, о чем свидетельствует довоенное творчество таких видных поэтов, как Джамиль Сидки аз-Захави (1863-1936) и Мааруф ар-Русафи (1875-1945). В сознании представителей этого слоя культурно-историческое достояние арабов еще интегрировалось в общемусульманское и османское историческое наследие.
Тем не менее под влиянием арабских националистов Сирии и Египта ряд иракцев, особенно военных, приняли участие в арабском движении. Филиалы арабского просветительского общества «Литературный клуб» возникли и в Ираке, иракские военные, служившие в Стамбуле, участвовали в тайном политическом обществе «аль-Кахтанийя». Наконец, перед войной в Мосуле было создано антитурецкое «Общество знамени». Дальнейшее развитие иракской национальной и просветительской мысли относится уже к военному и послевоенному периодам.
АРАВИЯ НА РУБЕЖЕ XIX-XX вв.
Расширению позиций турецкой власти в Аравии в последней трети XIX в. способствовало несколько факторов. Среди них — создание новых средств связи, укрепление османского административнополитического устройства в результате реформ эпохи Танзимата и осознание правящей элитой растущего значения для судьбы империи ее азиатских владений. В 1874 г. султан даже заявил свои претензии на владение всей Аравией. Однако с конца века в условиях нараставшего политического кризиса османская власть стала терять завоеванные позиции. Эта тенденция сохранилась и после младотурецкой революции.
Помимо Великобритании, с конца века свой интерес к зоне Персидского залива стали проявлять Германия, Россия и Франция. В деловых и правительственных кругах этих государств обсуждались проекты прокладки железнодорожных
53
путей по территории Османской империи в направлении Персидского залива. В конце 1890-х годов возникли политические коллизии вокруг предоставления султаном Немецкому банку концессии на строительство Багдадской железной дороги. Порты Персидского залива стали посещать военные корабли Франции и России; в 1901 г. в Персидском заливе была открыта регулярная товаро-пасса- жирская линия Российского общества пароходства и торговли (с целью устранения конкурента английские пароходные компании немедленно снизили фрахт на свои перевозки в Европу на 70%). Происходили переговоры о создании консульской службы и угольных баз в портах залива, а накануне Первой мировой войны иностранные компании активизировали разведку нефтяных месторождений.
Вэтих условиях Великобритания стала принимать меры к укреплению своих позиций в Аравии. Новые, более жесткие условия ее соглашений с шейхствами и жиратами Персидского залива стали ограничивать права арабских правителей в распоряжении своей территорией. К прежним мотивам, оправдывавшим вмешательство в аравийские дела, — борьбе с работорговлей и пиратством — прибаиился запрет на торговлю оружием, между тем как аравийские племена продолжали снабжаться английским оружием.
Вобстановке внешней экспансии и англо-турецкого противостояния, ужесточенного германским и русско-французским вмешательством, аравийской правящей элите оставались ограниченные возможности для политического маневра и иыбора внешнеполитической ориентации, которая не грозила бы лишением самостоятельности. Централизаторской политике Порты, ее открытому вмешательству во внутриаравийские дела правящая аравийская элита часто предпочитала более гибкие
отношения с Англией.
Политический опыт этих кругов и их контакты с османскими властями (представители некоторых правящих семей служили в османском аппарате управления, являлись членами парламента и Государственного совета), знакомство с оппозиционной прессой и арабскими деятелями националистического толка способствовали изменению политических представлений властвующего слоя, хотя у подавляющего большинства населения сохранялось традиционное мировосприятие. Реализуя свои внешнеполитические задачи правители стали проявлять склонность к созданию межгосударственных политических союзов, а накануне 11ервой мировой войны готовить почву для использования в своих целях движения арабских националистов. Впрочем, союзы были достаточно рыхлыми и неустойчивыми, подчиненными личным эмоциям и интересам, а связи с националистами не имели под собой общей идейной основы. С укреплением собственной государственной власти аравийские «монархи», эти недавние шейхи племен, во внутренней политике стали проявлять черты авторитаризма.
Обращение правителя второго Саудовского эмирата Абдаллаха ибн Фейса-ла к вали Багдада за помощью в борьбе с братом Саудом было лишь официальным предлогом для османской оккупации эль-Хасы в 1871 г. Подлинной причиной активизации османской политики в Аравии стало осознание турецким правительством опасности дальнейшей агрессии Англии в Аравии и ее угрозы восточным границам империи. Во всяком случае, об этом говорил Мидхат-паша, настаивая в турецком Совете министров на своевременности военного вторжения в Аравию.
54
Прежде чем начать военные действия, Мидхат-паша, используя зависимость кувейтских шейхов от администрации багдадского вилайета, где находились их обширные плантации финиковых пальм, добился от Сабахов признания османского сюзеренитета и поддержки турецкой экспедиции в эльХасу. Не встречая особого сопротивления, османские вооруженные силы, высадившиеся между эльКатифом и эль-Кувейтом, овладели эль-Хасой, откуда предполагали осуществить продвижение в Неджд, которое, впрочем, так и не состоялось.
Хотя султанское правительство заявило, что не покушается на позиции британцев в Аравии, Великобритания поспешила официально провозгласить свой протекторат над Бахрейном и стала противодействовать турецкой политике в Аравии, поддерживая деньгами и оружием Сауда ибн Фейсала (после его смерти в 1875 г. в борьбу за власть вступили его сыновья). Ко времени кончины Абдал-лаха ибн Фейсала в 1889 г. ваххабитского Саудовского эмирата как самостоятельного государства больше не существовало, он был поглощен эмиратом шам-марских Рашидидов, действовавших в русле османской политики.
Впервые годы своего правления в эль-Хасе турки попытались реформировать ее общественнополитический строй. Мидхат-паша начал проводить реформы по образцу тех преобразований, которые он осуществлял в Ираке. На оживленных землях, превращенных в государственную собственность, землепользование регистрировалось по системе many сенеди, налогообложение предусматривало только законные сборы — ушр и закят (воинская повинность и отбывание общественных работ не были распространены на аравийские османские владения). Однако население не приняло османских земельных новшеств, противоречивших местным нормам общинного и индивидуального владения. До тех пор, пока турки контролировали вакфную собственность, сохранялось использование доходов с нее на общественные нужды, в том числе на финансирование немногочисленных общеобразовательных начальных и средних школ.
В1874г., вскоре после отставки Мидхат-паши, турки отказались от дорогостоящей и малоэффективной в условиях Аравии практики назначения на местах турецких чиновников и стали утверждать у власти традиционную элиту. Порта сохраняла свои гарнизоны лишь в эль-Хуфуфе, эль-Катифе и Дохе.
До середины 1890-х годов туркам удавалось поддерживать в регионе относительное спокойствие. Без больших собственных потерь они подавляли разрозненные бунты племен, направляя их агрессию в русло межплеменных столкновений. Первые ощутимые неудачи постигли османскую власть в 1890-х годах в Катаре.
Собственно Катар не входил в состав провинции эль-Хаса, на которую распространились турецкие завоевания XVI в. Однако наиболее влиятельный в Катаре шейх племени аль-хаджар из рода Ааль Сани — Мухаммед (1860-1876) сам признал турецкий сюзеренитет, освободивший племена Катара от уплаты дани бахрейнским шейхам. Еще с середины века племена Катара пытались избавиться от бахрейнской зависимости, одновременно находясь в состоянии вражды с соседним шейхством АбуДаби. В 1867г. бахрейнский шейх Мухаммед аль-Халифа, заключив союз с шейхом Абу-Даби, организовал военную экспедицию в Катар, завершившуюся разгромом и разорением его прибрежных поселений. По условиям соглашений, заключенных английскими властями с шейхствами Договор-
55
ного Омана и Бахрейна, в конфликт вмешались британцы. В результате мир был восстановлен, шейх
Мухаммед аль-Халифа удален в отставку как нарушитель соглашений, а катарский шейх Мухаммед асСани в 1868 г. заключил с англичанами договор, обязывавший его соблюдать в регионе мир, передавать на рассмотрение британских политических резидентов все недоразумения, возникавшие с соседями, сохранять прежние отношения с Бахрейном, обусловленные уплатой дани, главным сборщиком которой и был признан Мухаммед ас-Сани.
В1873 г. Иса аль-Халифа опротестовал переход Катара под турецкий сюзеренитет как нарушение его суверенных прав и обратился за защитой к Англии, что привело к первым англо-турецким переговорам о разделе сфер влияния в этой чоне. Стремление бахрейнского шейха и в дальнейшем отстаивать свои права на Катар, несмотря на противодействие местных жителей, вызвало новые вооруженные столкновения, особенно опасные для Исы в периоды антиправительственных выступлений на Бахрейне. В 1895 г. шейх Джасим (Касим) ибн Мухаммед ас-Сани (1876-1913), унаследовавший власть отца и пост каймакама коды Катар, принял и поселил в районе Зубары одно из бахрейнских племен, покинувшее архипелаг в знак протеста против политики Ааль Халифа. Несмотря на британский ультиматум, Джасим и турецкие власти отказались выдать беженцев; тогда британская эскадра бомбардировала побережье Катара в районе Зубары, подвергла репрессиям бану хаджар и наложила высокий штраф на шейха Джа-сима, обвинив его в подготовке нападения на Бахрейн.
В1880-е годы происходили также столкновения племен Катара с племенами Абу-Даби, а в 1889 г. шейх Джасим в союзе с рашидидским правителем Эр-Рияда и Абд ар-Рахманом ибн Фейсалом, четвертым, самым младшим сыном Фейсала, осуществил опустошительный рейд в земли Абу-Даби. Конфликты Катара с Бахрейном и Абу-Даби служили Англии предлогом для посредничества, в ходе которого британский политический резидент неоднократно предлагал шейху Джа-симу защиту от внешней агрессии на условиях заключения нового англо-катар-ского соглашения. Джасим принимал английскую защиту, но не подписывал договоров, ссылаясь на суверенные права османского султана на Катар. Вместе с тем растущее влияние британцев в Заливе позволило шейху Джасиму перестать считаться с турецкими властями и поощрять набеги бану хаджар на турецкие армейские части, а затем в 1893г., в ходе османской карательной экспедиции нанести поражение турецким войскам при Ваджбе.
В1897г. антитурецкие выступления повторились в Дохе, центре коды Катар. Английское вмешательство позволило замять оба конфликта и подтвердить пребывание Джасима на посту
каймакама.
К началу XX в. шейх Катара лишь формально признавал турецкий сюзеренитет; он освободился от бахрейнской зависимости и осуществлял самостоятельную внутреннюю политику, создавая собственный аппарат управления, собирая в свою казну налоги. Впрочем, самостоятельность катарского шейха была призрачной: обязательства Катара по отношению к англо-индийским властям дополнялись финансовой зависимостью катарских владельцев жемчужных промыслов от бомбейских кредиторов. В 1913 г. турецкие власти были вынуждены официально признать, что Катар находится в сфере английского влияния.
56
Несмотря на то что провозглашение Великобританией протектората над Бахрейном в 1871 г. вызвало протесты Турции и Ирана, архипелаг оставался под безраздельным господством англо-индийских властей. В 1874 и 1875 гг. британские войска подавили на Бахрейне антиправительственные выступления, а в 1880 г. шейх Иса подписал «Первое исключительное соглашение», запрещавшее ему вступать в переговоры с третьими державами, допускать на Бахрейн их торговых и прочих агентов, открывать угольные станции для неанглийских судов. Соглашение обязывало его консультироваться с Англией по всем заслуживавшим внимания вопросам. По этому соглашению Великобритания получила исключительные права в области внешней торговли и эксплуатации природных богатств Бахрейна, еще более расширенные в конце 1880-х годов.
В 1892 г., когда стало ясно, что турецкий султан склонен передать немцам концессию на строительство Багдадской дороги, Англия заключила с шейхом Бахрейна «Последнее исключительное соглашение» по образцу договоров 1891 и 1892 гг. с султанатом Маскат и шейхствами Договорного Омана (см.
ниже), запрещавших их правителям распоряжаться собственной территорией.
С 1900 г. в Бахрейне начался процесс установления прямого британского управления. В Манаму был назначен британский политический агент, на территории архипелага расположилась военно-морская база и были расквартированы войска. Четыре года спустя английский политический резидент уже принимал решения по вопросам внешней и внутренней политики Бахрейна, а после вспышки антиправительственных выступлений 1905 г. во главе государственного аппарата были утверждены британские чиновники. Тогда, в 1905 г., массовые волнения поддержали привилегированные слои населения, и движение обрело более организованный характер. Британские военные силы разогнали демонстрацию, арестовали лидера движения Али ибн Халида, члена правящей династии Ааль Халифа. События 1905 г. ускорили проведение англичанами реформ на Бахрейне, однако это была модернизация колониального типа. Она лишь частично коснулась системы управления и права. В 1909
г. судопроизводство над иностранцами было передано в руки политического агента, а в 1913 г. последовал королевский указ о введении в шейхстве модифицированного гражданского и уголовного кодексов Британской Индии. Теперь движение протеста в Бахрейне возглавили исламские деятели во главе с суннитским лидером Абд аль-Ваххабом аз-Зайани.
В1913г., при англо-турецком разделе сфер влияния в Аравии Бахрейн также был признан зоной британского контроля.
Английское господство в шейхствах Договорного Омана по существу не оспаривалось и в XIX в. Оно было еще более укреплено Исключительными соглашениями, заключенными с правителями эмиратов в 1892 г., запрещавшими им и их преемникам без согласия Англии заключать договоры и вступать в отношения, уступать, продавать, сдавать в аренду или давать разрешение на оккупацию какой-либо части своей территории третьей державой. В 1911г. эти соглашения были дополнены обязательством никому, кроме Англии, не предоставлять права на добычу жемчужных раковин и губки.
ВКувейте Англия добилась господствующего положения лишь на рубеже веков, и это сопровождалось острыми международными конфликтами. Шейх
57
Абдаллах ибн Сабах (1866-1892) мирился со своим формальным статусом турецкого каймакама и продолжал традиционную политику лавирования между гурками и англичанами. Ему наследовал политически бесцветный брат Мухаммед ибн Сабах (1892-1896), вручивший бразды правления брату своей жены Юсуфу Ибрахиму, связанному с деловыми и политическими кругами Британской Индии, который незамедлил вложить деньги казны правящей семьи в бомбейский банк и предоставил, не считаясь с интересами кувейтских судовладельцев, право регулярных рейсов в эль-Кувейт Британскоиндийской пароходной компании. Пользуясь тем, что именитые кувейтцы были недовольны проанглийской политикой правительства, сводный брат Мухаммеда Мубарак ибн Сабах (1896-1915) организовал заговор и с согласия знатных горожан, вопреки миролюбивой традиции семьи Ааль Сабах, сверг правящего шейха, организовав убийства Мухаммеда и его шурина.
Мубарак обладал авторитарными наклонностями, имел политические связи в Ираке и Аравии, был знаком с оппозиционной арабской прессой и стремился к созданию самостоятельного государства в широких границах. На протяжении своего правления он сумел осуществить и некоторые преобразования (попытался организовать обучение кувейтских военных с помощью турецких инструкторов, перед Первой мировой войной открыл госпиталь, основал первую светскую школу). Интриги сторонников свергнутого шейха и конфликты между кувейтскими и шаммарскими приграничными племенами осложняли положение Мубарака, и Порта, играя на этих противоречиях, старалась подчинить Кувейт имперским порядкам. Она направляла в Кувейт турецких чиновников, чтобы взять под контроль кувейтский порт— важный источник доходов семьи Сабахов и средств существования кувейтцев, предлагала Мубараку служебные посты в империи. Мубарак отклонял все лестные для него назначения, соглашался ввести управленческие нововведения, но только с назначением на должности кувейтцев. Пор-га угрожала захватом владений Сабахов в Ираке и концентрировала там войска. Дважды, в 1897 и 1898 гг., Мубарак искал выход из этой ситуации, выражая желание принять покровительство Англии. В январе 1899 г., когда турецкое вооруженное вмешательство в дела Кувейта стало реальным, британское военное судно предотвратило турецкую акцию. Тогда британский политический резидент Мид заключил с Мубараком тайное соглашение, по которому шейх обязался не нступать в отношения с другими державами, не уступать им своей территории без согласия Англии. Мубарак получил от Англии крупную субсидию и, имея за спиной английскую поддержку, обрел свободу вершить свою политику в арабском мире.
Вноябре 1899 г. последовало султанское ирадэ с предоставлением Немецкому банку предварительной концессии на строительство Багдадской дороги. В январе 1900 г. в эль-Кувейт прибыла немецкая миссия для изучения условий строительства конечного пункта этой трансконтинентальной трассы, но натолкнулась на сопротивление Мубарака, который вместе с тем отказал и британцам в предоставлении угольной базы и открытии индийского почтового отделения. К этому времени правительство Англии сочло своевременным довести до сведения Турции и Германии по дипломатическим каналам об англо-кувейтском соглаше-
58
59
нии. Тогда Порта попыталась оказать давление на Кувейт с помощью враждебного Сабахам главы господствовавшего в Центральной Аравии Шаммарского эмирата Абд аль-Азиза ибн Митаба (18971906), который получил от турок поддержку оружием.
Всентябре 1900 г. Мубарак, Саадун-паша, лидер иракской племенной конфедерации мунтафик, и Абд ар-Рахман ибн Фейсал, нашедший в Кувейте убежище вместе с сыном Абд аль-Азизом, известным по прозвищу Ибн Сауд (1902-1953), поклялись на Коране победить Рашидидов или погибнуть. Военные действия разворачивались успешно для этой коалиции, получившей поддержку жителей Недж-да.