Однако его отголоски еще слышались в выступлениях берберов шавийя в горах Ауреса в 1876-1879 гг., сопротивлении в аль-Голеа и Метлили в 1870-1873 гг. и втором восстании улад сиди шейх в 1881-1883 гг. Дальнейшее продвижение в глубь Сахары шло в основном без сопротивления кочевников, но вплоть до 1900 г. здесь гибли французские военные, чиновники, целые научные экспедиции.
Страна была поделена на три департамента на севере (V5 всей площади) и четыре «военные территории», управлявшиеся офицерами во главе с «бюро по туземным вопросам». Фактически «режим сабли» для большинства алжирцев сохранялся всюду, так как они даже за пределами Сахары проживали в основном в «смешанных коммунах», не имевших самоуправления и возглавляемых назначенными сверху администраторами, а в «полноправных коммунах» алжирцы, независимо от их численности, могли претендовать не более чем на */з мест в муниципалитетах и V5 в генеральных советах департаментов. Согласно «туземному кодексу» 1881 г., они не имели права состоять в политических партиях, перемещаться без разрешения властей, их могли арестовать, выслать и лишить имущества по простому подозрению. За нарушение этого кодекса специальные трибуналы осудили
18630 алжирцев в 1890г., 24030— в 1894 г., 23 813— в 1900 г., 227 546 — в 1903-1913 гг.
Параллельно с укреплением колониального режима усиливались позиции алжиро-европейцев. Их земельная собственность возросла в 1870-1914 гг. с 765 тыс. га до 2200 тыс. га. За 1871-1911 гг. увеличилась и численность европейцев с 245 тыс. до 752 тыс. человек, из которых официально лишь 189 тыс. были иностранцами (а на самом деле — до 3/4). Преобладание среди них «неофранцузов», наличие у них специфических черт языка, культуры, необходимость совместно отстаивать свое привилегированное положение превратили алжиро-европейцев в чрезвычайно сплоченное, активное и агрессивное меньшинство. Их верхушка — печально знаменитая «сотня сеньоров» Алжира — создала в стране своеобразную ситуацию «колониального двоевластия», в рамках которой они фактически решали все, подчинив себе генерал-губернатора и его администрацию при официальном лозунге «Алжир — это Франция». Но власть Франции они понимали как своего рода политическую и военнополицейскую крышу их господства в Алжире, используя ее не для закрепления их формальных обязанностей по отношению к метрополии, а для фактического оформления обязанностей Парижа по защите их привилегий. Европейцы, называя себя «алжирцами» (а подлинных алжирцев — «туземцами»), пользовались всеми правами французов, избирали по два депутата и одному сенатору от каждого департамента и господствовали в созданных в 1898 г. Финансовых делегациях, утверждавших бюджет колонии и состоявших из секций колонистов, неколонистов и «туземцев» (в основном назначаемых властями марионеток). Из 72 финансовых делегатов не менее 50 были крупными землевладельцами.
Вместе с тем колонизация стимулировала социальные процессы и создала новую ситуацию. В 18861906 гг. наплыв алжирцев в города заставил потесниться европейцев. В 1901 г. алжирцы составляли примерно половину из 42 928 рабо-
67
чих на 10 327 предприятиях страны. В 1905 г. их уже было 34 тыс., в 1911 г. — 64 тыс. Это способствовало распространению на города движения антиколониального протеста, базой которого наряду с рабочими стали ремесленники и мелкие торговцы (49 тыс. — в 1901 г., 60 тыс. — в 1912 г.). К ним примкнули и многие из алжирцев-предпринимателей (4363 применявших наемный труд и 16 147 работавших «самостоятельно» в 1905 г.). Из всех этих слоев постепенно формировалась и местная интеллигенция. В 1890 г. лишь 10 тыс. детей алжирцев (менее 2%) учились в школе, в 1908 г. уже 33 400 (около 4%). В Алжирском университете в 1884г. было всего 6 алжирцев-студентов, в 1907г.— 50. Гораздо больше (до 27 тыс. человек в 1861 г.) алжирцев обучалось в коранических школах и медресе, но немало и за рубежом — в Тунисе, Марокко, Каире, Дамаске, Багдаде, а также во Франции. Среди примерно одной тысячи алжирских интеллигентов (до 1914 г.) доминировали люди со светским образованием. Более многочисленная прослойка лиц с традиционным мусульманским образованием в основном представляла служителей культа, низшее чиновничество и «грамотеев» (богословов, литераторов, учителей).
Традиционалисты первыми выступили в 1887 г. с петицией националистического характера, требуя уважения законов, обычаев и учреждений ислама. Ее подписали до 1700 торговцев, промышленников, улемов и интеллигентов департамента Константина. Безрезультатность этой и последующих петиций привела к тому, что традиционалисты стали поощрять «исход на земли ислама» (в основном в Сирию, где жили потомки Абд аль-Кадира), а также развернули пропаганду идей Нахды (начавшегося в XIX в. культурного возрождения на Арабском Востоке). Именно они внесли большой вклад в формирование новой арабоязыч-ной культуры Алжира. Среди них особенно известны теолог и правовед Мустафа ибн аль-Худжа, первым в Алжире выступивший за просвещение женщин; публицист Абд аль-Халим б. Смайя, часто печатавшийся в Сирии и Египте; филолог и историк Мухаммед б. Шенеб; проповедники реформы ислама Абд аль-Кадир аль-Маджауи, Хамдан б. Луниси, Мухаммед б. Зикри; художники Омар и Мухаммед Расими. Традиционалисты издавали журнал «аль-Ихья», еженедельники «Зу-ль-
Факар», «Каукаб Ифрикийя», «аль-Магриб» и «аль-Фарук». Многие из них выступали с позиций панисламизма, в том числе в газете «аль-Мухаджир», издававшейся алжирскими эмигрантами в Сирии. Более громко заявили о себе младоалжирцы, выступившие в 1892 г. с требованием предоставления всем алжирцам прав французов по примеру «жителей Черкесии», которые «являются русскими, сохраняя при этом все свои мусульманские права и законы». Среди них были наиболее известны адвокат Ахмед Будерба, переводчик Зеррук б. Брихмат, врачи Тайеб Морсли и Белькасем Бен-тами. Ими был создан ряд культурных ассоциаций («Рашидийя» и «Туфикийя» в г. Алжир, «Кружок Салахбея» и «Садыкийя» в г. Константина и т.д.), выпускались газеты на французском языке (иногда с параллельным текстом на арабском) «аль-Мисбах», «Ле Мюзюльман», «Л'Ислам», «аль-Хакк». Наиболее влиятельной из них была «Рашидийя», из-за чего младоалжирцев иногда называли «рашидистами». Младоалжирцы организовывали собрания и демонстрации (иногда совместно с традиционалистами), подавали петиции протеста, вели кампании в прессе за равноправие алжирцев с французами. В 1912 г. они представили пре-
68
зиденту Франции «Младоалжирский манифест», подписанный сотней активистов движения, в котором требовали реформы «репрессивного режима», «справедливого распределения налогов», «серьезного политического представительства во всех алжирских ассамблеях» и парламенте Франции. Соглашаясь служить во французской армии (что отвергали традиционалисты), младоалжирцы готовы были полностью ассимилироваться, слиться с французами ради получения политического и юридического полноправия. Но французы, считая, что эта крайне малочисленная «партия цивилизации и прогресса» состоит из полуинтеллигентов, «жаждущих сблизиться с победителем», отвергли их претензии, в основном под давлением «сотни сеньоров» Алжира, не желавших никаких уступок «туземцам». Младоалжирцы, уступая традиционалистам по численности и влиянию, представляли, однако, более современную ветвь алжирского антиколониализма на рубеже XIX-XX вв. Их тактика была одновременно и прикрытием антиколониального содержания борьбы за равноправие, и своеобразным приемом этой борьбы, вполне оправданным в условиях колониального двоевластия. Оба течения, и традиционалисты и младоалжирцы, имея и заслуги и слабости, внесли значительный вклад в развитие освободительного движения в Алжире и в формирование идеологии алжирского национализма.
ТУНИС В 1873-1914 гг.
В1873 г. западные державы, пытаясь стабилизировать положение в Тунисе, заменили Хазнадара, надоевшего им своими постоянными обманами и мошенничеством, генералом Хайраддином. Кумир либералов, Хайраддин прекратил продажу должностей, упорядочил сбор налогов, установил контроль над чиновниками, отменил недоимки и несколько улучшил положение крестьян путем распределения среди них государственных земель, основал известный впоследствии колледж Садыкийя. Однако его попытка опереться на помощь Османской империи была неудачна, она вызвала ярость Запада и недовольство в самом Тунисе, который Хайраддин готов был вовлечь в войну Османов с Россией в 1877 г. Отставка Хайраддина вернула к власти ./ийиилюков-традиционалистов.
На Берлинском конгрессе 1878г. Англия и Германия открыто поощрили Францию к захвату Туниса (первая — в обмен на свое «право» захватить Египет, вторая — с целью отвлечь французов от европейских дел и мечты о реванше за поражение 1870 г.). Италия и Османская империя были бессильны помешать Франции, навязавшей Тунису свой протекторат в мае 1881 г. Страна стала фактически колонией Франции, но с сохранением собственной государственности (бея, его министров и чиновников, превратившихся в подручных французского генерального резидента и его аппарата). Оккупация Туниса и капитуляция бея Мухаммеда ас-Садока, послушно подписавшего договор о протекторате, вызвали возмущение народа и массовое движение протеста, переросшее в вооруженные выступления горожан, крестьян, бедуинов и солдат, дезертировавших из сдавшейся без боя бейской армии. Сражения длились до конца 1882 г. Примерно 260 тыс. тунисцев (около '/б) покинули родину, спасаясь от карателей.
69
Вгоды протектората Тунис пережил период колонизации, когда европейцы постепенно составили до 7- 8% населения. Среди них преобладали итальянцы (72 тыс. против 24 тыс. французов в 1901 г.). Но именно французы (главным обра юм французы из Алжира, уже имевшие опыт колонизации) господствовали в политической, экономической и общественной жизни, преобладая среди бюрократии, предпринимателей, офицерства и интеллигенции европейской общины, а особенно среди владельцев переданных колонистам наиболее плодородных земель, составивших около 11% всего фонда земель страны (более 855 тыс. га и 1914 г.). Приток капиталов из Франции способствовал созданию промышленности, освоению природных богатств, строительству дорог и средств связи, изданию французских газет и журналов. Интересы колонистов представляла Консультативная конференция, созданная в 1891 г.
Развитие экономики, сети школ и лицеев способствовало нарождению новых социальных сил в недрах
тунисского общества— рабочих, техников, средних спосв и буржуазии. В 1885-1912 гг. 3 тыс. тунисцев закончили французские учебные заведения. Но европейская верхушка не хотела считаться с интересами даже богатых и лояльных им тунисцев, что способствовало росту национализма среди последних, во многом на основе идей генерала Хайраддина, изложенных им и трактате «Аквам альмасалик» («Вернейший путь») еще в 1867 г.
Первые националисты объединялись вокруг газет, культурных ассоциаций, отдельных лидеров. Уже в 1884 г. один из сподвижников Хайраддина, Мухаммед ('пуеи, организовал первую демонстрацию протеста против властей протектора-га. Он же с группой единомышленников с 1888 г. издавал газету «аль-Хадыра» («Столица»), а в 1896 г. создал ассоциацию «Халдунийя», выступавшую за восстановление конституции 1861 г. Другая часть националистов стояла за возрождение мусульманской самобытности Туниса. Среди них наиболее заметен был Абд аль-Азиз Таальби, опубликовавший в 1904 г. книгу «Дух свободы в Коране». Одновременно на тунисцев оказали воздействие идеи социализма и анархизма, проникшие в среду европейцев, которые в 1894г. создали первые профсоюзы. В них вскоре стали принимать и тунисцев. В 1904г. состоялась первая маевка и начались забастовки. Под влиянием левых кругов Франции либеральные националисты, позже названные младотунисцами, стали выдвигать требования антиколониального характера и создали в 1907 г. партию «Молодой Тунис» («Тунис iijii.-фатат»), которая выступила за широкое участие тунисцев в управлении страной. В то же время лидеры младотунисцев Бешир Сфар, Али Баш-Хамба и другие противопоставляли себя не только властям протектората, но и консерваторам — исламофилам. Однако, учитывая влияние вызвавшей энтузиазм в Тунисе младотурецкой революции 1908-1909 гг., националисты начали кампании антифранцузского и антиитальянского характера, в ходе которых они сомкнулись с иеламофилами и перешли фактически на позиции панисламизма. Наибольший подъем младотунисское движение пережило в 1909-1912 гг., когда митинги, выступления в прессе, демонстрации превращались в уличные волнения и стычки. Французские власти в ответ начали репрессии, которые привели в 1911-1912 гг. к аресту почти всех видных националистов и роспуску всех организаций младотунисцев. На долгие годы движение было загнано в подполье.
Глава 4
ИРАН ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX — НАЧАЛЕ XX в.
ПОЛИТИЧЕСКОЕ И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЗАКАБАЛЕНИЕ ИРАНА
Во второй половине XIX в. продолжался процесс «мирного» проникновения иностранного капитала в Иран и превращение этой страны в полуколонию. Усиление позиций иностранных государств в Иране оказало сильное воздействие на экономическое и политическое состояние страны, положение общественных классов. Столкнувшись с развитыми капиталистическими державами, Иран не смог оказать им ни военного, ни политического, ни экономического сопротивления.
Наиболее острая борьба за Иран развернулась со второй половины XIX в. между Англией и Россией, завоевавшими уже достаточно прочные позиции в этой стране в результате военных приобретений и торговой экспансии. Иран привлекал Англию прежде всего как плацдарм для осуществления захватнических устремлений на Востоке. Интересы российского царизма были связаны с перспективой использования рынков стран Востока для развития своей промышленности. (Вдохновитель русской политики на Востоке военный министр А.Н.Куро-паткин в секретной записке царю «О наших задачах в Персии» писал: «Мы неизбежно обязаны помнить, что если Персия ныне не имеет для нас важного политического и экономического значения, то для детей и внуков наших таковое значение возрастет в огромной степени».)
В первой половине XIX в. инициатива закабаления и подчинения Ирана, главным образом военным путем, принадлежала царской России. Английский капитализм, самый развитый в мире, был способен дополнить и заменить военные способы колониальной экспансии экономическими. Он стал первым применять новые методы для проникновения в Иран, добиваясь создания разнообразных концессий, монополий, выдвигая проекты строительства железных, шоссейных дорог и т.д. В конце XIX в. в Иране все более активную роль стали играть Германия и США.
Первоначальной основой экономического закабаления Ирана (конец XVIII — первая половина XIX в.) явилось активное втягивание его в международный рынок. Начиная с 60-х годов XIX в. наряду с вывозом товаров все большее значение приобретает вывоз капитала, который направлялся прежде всего в отрасли хозяйства, способствовавшие развитию и расширению внешней торговли. Значительную долю в импортируемом капитале занимал ссудный капитал, который непроизводительно расходовался шахским двором.
Однако именно иностранный капитал дал толчок к развитию различных сфер экономики Ирана — торговли, земледелия, промышленности, банковского дела
71
и др. Но, будучи экономически более развитыми, капиталистические государства в конкурентной борьбе подавляли первые ростки капитализма в Иране, препятствуя развитию национальной
промышленности.
Англичане, заинтересованные в установлении связи с Индией, добивались получения телеграфных концессий в Иране. Соглашения о прокладке телеграфных линий подписывались в 1862, 1865, 1872 и 1901 гг. В результате линии связи пересекли почти всю страну. Телеграф находился преимущественно
введении И идо-Европейской компании. Иранскому правительству предоставлялась лишь треть доходов от эксплуатации линии, проходящей по иранской территории, и льготный тариф при подаче телеграмм.
В 1879 г. русские предприниматели вслед за англичанами добились концессии на постройку телеграфной линии на севере Ирана. К 1920 г. общая протяженность теле-i рафных линий в Иране достигла 5676 км. Из девяти основных линий иранским правительством контролировались лишь две, еще две эксплуатировались русскими, а остальные— англичанами. Строились телеграфные линии в значительной мере за счет Ирана, и уже к 1869 г. в связи с их строительством он задолжал Англии около 47 тыс. ф. ст., которые и выплачивал в течение 20 лет.
С начала 70-х годов обострилась борьба между Россией и Англией за концессии на строительство шоссейных и железных дорог. Бездорожье было серьезным тормозом развития экономики Ирана, мешая централизации управления. Отсутствие путей сообщения затрудняло переброски иранских товаров из одного района в другой. Например, вывозя из северных районов рис, Иран на юге ввозил ci'o из Индии. Строительство дорог, таким образом, отвечало интересам и нарождавшегося класса иранской буржуазии, и иранского правительства.
Впервые строительством железных дорог в Иране заинтересовался известный финансист Юлиус Рейтер, основатель английского телеграфного агентства. После раздачи изрядных подношений (Насер ад-Дин-шаху подарили 1 млн. фр., его трем министрам — по 500 тыс. фр., трем важным сановникам — по 100 тыс. фр., не считая более мелких подарков) Ю.Рейтер 25 июля 1872 г. подписал с иранским правительством соглашение о концессии сроком на 70 лет. Кроме постройки трансиранской железной дороги от Каспийского моря до Персидского залива концессия предусматривала разрешение на прокладку ответвлений, соединявших различные города и провинции страны вплоть до пограничных с Россией и Индией пунктов. Рейтеру разрешалось строить шоссейные дороги по всему Ирану. Кму предоставлялось право разработки месторождений полезных ископаемых, •жсплуатации государственных лесов, строительства оросительных сооружений, основания банка, создания газового и других заводов, мельниц, благоустройства Тегерана, а также право заниматься многими другими видами деятельности. Все •>то предоставлялось Рейтеру бесплатно, с отчислением в пользу иранского правительства 15% прибыли.
Соглашение о концессии вызвало резкий протест российского правительства. Шаху были направлены ноты с ультимативными требованиями отменить концессию. Осуществление концессии требовало больших капиталов. Акции, выпущенные Рейтером в Англии, не имели успеха, и он не смог начать работы в Иране до истечения 15-месячного срока, как было оговорено в соглашении, что и явилось формальной причиной ликвидации концессии.
72
После этого иранскому правительству было предложено несколько проектов строительства железных дорог русскими, французскими и американскими предпринимателями. Россия при этом всеми средствами препятствовала осуществлению проектов других стран. Официальная точка зрения, господствовавшая в российских правящих кругах, сводилась к тому, что Россия, сама нуждавшаяся в экономическом развитии, не должна вкладывать большие средства в Иран. В результате в 1890 г. вопреки интересам экономического развития Ирана было подписано русско-иранское соглашение о запрете строительства железных дорог в стране в течение 10 лет, в 1900 г. оно было продлено еще на 10 лет. Соглашение было поддержано Англией. Английский посланник в Тегеране Д.Вольф заручился письменным обязательством шаха о том, что только «английское правительство имеет преимущество на концессию по проведению железных дорог с юга к Тегерану... Без совета с Англией концессия на южные дороги не может быть выдана». Строительство железных дорог в Иране фактически было заморожено на 30 лет.
Важную роль для упрочения позиций Англии в Иране сыграло получение в 1888 г. разрешения иностранным судам плавать по р. Карун, что открывало удобный путь со стороны Персидского залива
вюго-западные и центральные районы страны. Английская торговая компания «Линч» получила право на совершение регулярных рейсов по Каруну. Вдоль реки была создана английская телеграфная служба. В 1889 г. англичане добились концессии на постройку шоссейной дороги Тегеран-Кум- Султанабад-Боруджерд-Шустер. Особое значение эта концессия приобрела, когда на юге Ирана была открыта нефть.
В 1889 г. англичане добились согласия иранского правительства на основание в Иране так называемого Шахиншахского банка сроком на 60 лет. Банку предоставлялось право открывать отделения по всей стране. Ему разрешалось выпустить акции в Лондоне, Париже, Берлине, Тегеране, Вене и Петербурге
на 4 млн. ф. ст. Шахиншахский банк, как выполняющий функции государственного банка, получил исключительное право на выпуск банковских билетов на сумму 800 тыс. ф. ст. с покрытием '/з металлической наличностью и на проведение широких банковских и коммерческих операций. Иранское правительство освобождало банк от уплаты налогов и таможенных сборов и обязывалось покрывать его убытки. Банку разрешалась разработка всех полезных ископаемых, за исключением добычи драгоценных камней и благородных металлов, с отчислением 16% годового дохода иранскому правительству.
Капитал банка был в основном английским. Участие иранских подданных ограничивалось '/5 акционерного капитала.
Активизация английской политики в Иране в конце XIX в. способствовала превращению южных районов Ирана в сферу безраздельного господства английского капитала. Усилилось влияние англичан и при шахском дворе. Все это вызывало беспокойство российского правительства. Особое совещание в 1890 г. в МИД России о финансово-экономической политике в Иране отмечало, что «на почве персидских дел России приходится вести нелегкую борьбу с серьезным соперником в лице Англии, которая обладает большими материальными средствами и может вынести более значительные, чем Россия, денежные жертвы». В то же время подчеркивалось, что «Персия представляет исключительную важность с точки зрения политических и экономических интересов России».
73
Исходя из этого, русский царизм усилил свое экономическое проникновение и Иран посредством получения концессий и создания совместных торговых и промышленных компаний.
Важную роль в упрочении и распространении русского влияния в Иране сыграла персидская казачья бригада, организованная в 1879 г. на основании конвенции, заключенной между российским правительством и Насер ад-Дин-шахом. Казачья бригада являлась наиболее боеспособной единицей вооруженных сил Ирана. Несмотря на то что, согласно уставу бригады, ее возглавлял шах, она фактически подчинялась военному министру России, а в военное время— Штабу Кавказского округа. Командовал бригадой русский офицер, обычно полковник генерального штаба. Младшие и старшие офицеры присылались из Петербурга, причем они продолжали оставаться на действительной службе в России и подчинялись российским военным чинам. Бригада состояла из двух полков, численность ее постоянно росла и к началу XX в. составляла около 3500 казаков, 40-50 русских офицеров, свыше 200 иранских офицеров, из которых только 113 действительно служили, остальные просто числились. Иранский офицерский, унтер-офицерский и отчасти даже рядовой состав бригады комплектовался главным образом из родственников шаха и ханских сыновей. Вооружение бригады полностью поставлялось из России. Бюджет казачьей бригады составлял примерно 500 тыс. туманов (1 млн. руб.) и обеспечивался в основном доходами от таможен ('сверного Ирана. А так как все таможни Северного Ирана находились в руках России, то и жалованье для офицеров и солдат бригады выплачивалось российским правительством.
Наиболее крупными российскими торгово-промышленными предприятиями в Иране являлись рыбные промыслы Лианозовых. В 1873 г. С.М.Лианозов получил у иранского правительства концессию на право ловли рыбы в южной части Каспийского моря и создал крупное, хорошо оснащенное современное промышленное предприятие. Имущество фирмы оценивалось в 1 млн. руб., ежегодная же плата Ирану составляла всего 40 тыс. туманов.
Крупными российскими концессионерами в Иране были также известные капиталисты братья Поляковы. В 1889г. Л.С.Поляков образовал «Товарищество промышленности и торговли в Персии и Средней Азии» с отделениями в крупных городах Ирана. В 1890г. он добился у шаха получения концессии на организацию страхового и транспортного дела по всей территории Ирана сроком па 75 лет.
С целью противодействия политическому и экономическому влиянию Шахиншахского банка Россия добилась разрешения на организацию русского Учет-но-ссудного банка в Иране. Концессия была получена Я.С.Поляковым в 1890 г. сроком на 75 лет с правом заниматься ссудными операциями под залог ценных бумаг, векселей и товаров и организовывать аукционы. В 1894 г. банк был куплен Государственным российским банком. Со временем Учетно-ссудный банк превратился в главное русское предприятие в Иране. Банк выступал посредником в русско-иранской торговле, все финансовые операции совершались при его посредничестве, он взял на себя и организацию транспортного дела в Иране.
Между Шахиншахским и Учетно-ссудным банками шла непрерывная конкурентная борьба. Монополия на ввоз и чеканку серебра и право повсеместного
74
выпуска банкнот в Иране давали огромное преимущество английскому банку. Но роль и влияние Учетно-ссудного банка особенно усилились к концу XIX в., когда через него в Иран устремились русские государственные капиталы в виде займов шахскому правительству, концессий на постройку